Чтение онлайн

— Добро пожаловать в высшую лигу! Вот и консоль с выбором появилась.

— Какая ещё «соль»? — устало спросила Грейс. — Стоп, а где Ланти? Что с ним?

— Успокойся ты, всё с ним хорошо, его унесли в пещеру и лечат, — пояснила Рингиэль. — Ты лучше скажи, какой выбор тебе выпал.

— Выбор? Что ещё за выбор? Я должна увидеть Ланти!

— С твоим возлюбленным всё в порядке. А вот решение лучше принять сейчас. Видишь рамку перед собой? Поскольку ты превысила сотню, на ней должны были появится варианты развития.

— Да, — кивнула Рингиэль.

— Прочитай вслух, чего тебе выпало. Уж очень интересно.

— Э? Написано… — неуверенно начала Грейс. — В рамочках написано: «Благословенный эльфийский стрелок», «Поборница пепла» …

— Интересно! Со «стрелком» понятно, а вот «поборница» было действительно неожиданно.

— Тут ещё есть «Архидриада», — тихо закончила Грейс, растерянно уставившись на Рингиэль и Обсидиана. — И что дальше?

— Всё очень просто. Ткни пальцем по названиям, появятся новые рамки с описанием. Внимательно их прочти и выбери один из трёх классов престижа.

— Моя бабушка была архидриадой. Вы хотите сказать, что я вот так запросто могу стать такой же?!

— Всё верно, — улыбнулась Рингиэль. — Считай это подарком за пересечение черты в сто уровней.

— Ничего не понимаю… — замотала головой Грейс.

К ним навстречу вышла Гайя. Эльфы и ящероголовые толпились вокруг неё, но держались на почтенном расстоянии. Богиня несла своё копье на плече, грациозно вышагивая. Несколько эльфов бухнулись на колени. Им последовали и некоторые ящероголовые. Шкеш шёл рядом, но то же соблюдал дистанцию.

— Я думаю, что ей ближе моя фракция, — пояснила Гайя, благосклонно взирая на Грейс.

— Забыла тебе сказать, — опомнилась Рингиэль. — Когда существо переходит рубеж сотого уровня, ему нужно выбрать божество покровителя, поскольку сила, полученная при достижении сотни, очень велика.

— Всё верно, дриада Флоридель, божество поручается за своего протеже. И я хочу, чтобы ты заняла место в моей фракции.

— Просто выбери уже «архидриаду», — немного раздражённо пояснил Обсидиан. — Змейка это имела ввиду.

Как только Грейс выбрала рамку с "архидриадой", её обволокли неизвестно откуда взявшиеся корни, сформировав вокруг эльфийки что-то вроде кокона. Гайя пояснила, что превращение займёт какое-то время, по истечении которого она, как богиня, должна будет провести беседу с архидриадой Флоридель, чтобы официально принять её в свою партию.

Зато Лантир, несмотря на раны, сумел уже через час встать на ноги и сейчас беспокойно осматривал древесный кокон с Грейс, подозрительно косясь на богиню. На руках у него сидел Красс. Когда всё закончилось, ворона отыскали в траве, где он притворялся мёртвым. Бедняге здорово досталось. Он сильно повредил крыло и не мог какое-то время летать, поэтому Лантир носил его с собой.

Красс же, казалось, забыл о своих ранах, как только понял, что может поговорить с настоящей богиней. Впрочем, богиня его игнорировала, ограничившись парой общих фраз, подтвердив изумлённому ворону, что Гайя и Царица-Ламия являются в сущности одни божеством. Обсидиан же опять убрался, заявив, что Змейка сама здесь со всем справиться.

Когда богиня дала понять, что разговор окончен, Рингиэль словно опомнившись, позвала к себе Лантира и остальных и потребовала следовать за ней, не говоря больше ни слова.

— Куда ты нас ведёшь? — недовольно пробормотал Лантир.

— Увидите.

Рингиэль во главе небольшой группы, в которую входили Дориан, Лантир, Фрида, Шкеш и Альварес, уверенно шагала вдоль погоревших домов. Вывернув на площадь, где находился дом Агнолитель, эльфийка кивнула остальным, предлагая подойти ближе.

Около дома валялось несколько тел наёмников. Все они были поражены магией. У заборчика съежившись и дрожа находилась и сама хозяйка дома. Она что-то теребила, бормоча неразборчиво себе под нос. Там же, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, словно не зная, что надо делать, стояла раздосадованная, но совершенно невредимая лучница Лили.

Когда группа, ведомая Рингиэль, подошла ещё ближе, Фрида тихо вскрикнула, Дориан выругался, а Лантир прикрыл лицо рукой. Прислонившись к заборчику без движения сидел маг Лаэнре. Его лицо было широко рассечено клинком. Рядом на земле валялись разрубленные на пополам очки. Одежда волшебника была в крови, а в широко распахнутых глазах юноши навсегда застыли одновременно страх и решимость идти до конца. Чуть поодаль от него на животе лежал труп наёмника с окровавленным мечом. Агнолитель держала Лаэнре за руку и беззвучно плакала, роняя слезы на землю. Травница не обращала никакого внимания на подошедших людей.

— Вот, приглядитесь, — горько пояснила Рингиэль. — Это и есть настоящее лицо войны. Это вам не батальные полотна прославленных художников, где рыцари в доспехах, начищенных до блеска, бьются друг с другом, отвешивая учтивые поклоны своим оппонентам. Посмотрите внимательно и запомните, чем по-настоящему являются сражения.

Лили, немного помявшись, подошла к остальным и виновато понурила голову, уставившись на землю:

— Я ведь никому не навредила? — тихо спросила она Дориана, поравнявшись с ним.

— Всё нормально.

— Ясно, — вздохнула Лили, украдкой посмотрев на прислонившегося к заборчику мага. — Я плохо помню, всё было как в тумане, но, когда я оказалась здесь, он уже лежал. Как же паршиво всё вышло…

— Маг Лаэнре бился до конца, защищая ту, кто была ему дорога, — изрекла Рингиэль. — Остаётся лишь верить, что его жертва не была напрасной.

— Надо унести его отсюда.

Лантир склонился над телом мага, пытаясь его приподнять, но Агнолитель не позволила ему это сделать. Она заслонила собой Лаэнре, давая понять, что никого к нему не подпустит. Лантир горько вздохнул, поморщившись, а затем отстегнул свой плащ и накрыл им мага. Агнолитель же снова взяла руку волшебника.

— Я распоряжусь, скоро сюда прибудет похоронная команда, — пробормотал эльф-мэр, дотронувшись до плеча опять начавшей всхлипывать Агнолитель.

— Вот почему всегда оно так выходит? А? — не выдержала Лили.

— Я тоже постоянно задаюсь этим вопросом, — виновато хмыкнул Лантир, окинув взглядом собравшихся. — Я решил, что сложу полномочия мера сегодня. Всё, что здесь произошло, целиком и полностью моя вина. Столько жизней загублено ради какой-то побрякушки. И если в этом и правда замешан король Саатир, он горько пожалеет об этом.