Чтение онлайн

Противный голос Фирсовой ловит нас с Лизкой почти на пороге. И сначала я улавливаю лишь свою фамилию, напрочь пропустив суть вопроса. И, развернувшись, уточняю, почти культурно:

— Ты что-то сказала?

На самом деле, я тешу себя смутной надеждой, что новая девушка Маркова (а с ней у нас отношения с первого курса не задались, в связи с определёнными обстоятельствами) додумается заткнуться и не переспрашивать, но блажен, кто верует.

— Я всего лишь спросила… Ходят слухи, что Котов тебе машину подарил.

— Тоже хочешь? — интересуюсь я в ответ, пытаясь придумать, что именно ответить. Нет, этого и стоило ожидать, рано или поздно, но всё же хотелось, чтобы поздно.

— Так это правда? — Ленка как всегда въедлива, а ещё совершенно точно играет на публику — выйти к этому момента успела буквально пара человек.

— Конечно, подарил, — прежде, чем я вновь успеваю открыть рот, подтверждает Лиза. — Ты разве не знала, это подарок на свадьбу.

— К-какую свадьбу? — пока я едва удерживаюсь от фэйспалма, запнувшись, переспрашивает эта заноза в заднице.

— Что значит — какую? — я дёргаю подругу за рукав, но её уже несёт. — Их же. Шестой месяц уже, пора бы подумать об узаконивании отношений. В роддоме, говорят, столько бумаг заполнять приходиться, пусть сразу на новую фамилию будут.

В повисшей в аудитории тишине почти слышен звук падающих челюстей и выскользнувшей из чьих-то рук сумки. А ещё на мне в мгновение ока скрещивается пару десятков взглядов, заставив с трудом подавить желание с криками унестись из университета и больше никогда сюда не возвращаться. И даже то, что шестой месяц беременности точно должен выглядеть иначе, чем надетое сегодня приталенное платье с ремнём на талии, не успокаивает. Ну, Бэт, я тебе за это отомщу! Только придумаю, как и сразу отомщу.

— Так это шутка, — наконец-то доходит до кого-то.

— Нет, блин, суровая правда жизни! — почти рявкаю я, возвращая себе право голоса и оглядывая одногруппников. — Какой подарил? Ладно, у Фирсовой мозги сроду не водились, но вы-то чего тупите? Купила я её, ку-пи-ла. Придурки.

Из аудитории я выскакиваю, не дожидаясь ни Лизки, ни возможного возмущения за комментарии про отсутствующие мозги. Лесом, товарищи. Все идите лесом.

На двух следующих парах я принципиально отсаживаюсь от подруги, потеснив ботаников и устроившись за первой партой. С одной стороны, разыгранное представление далеко не самое эпичное из того, что она устраивала за время нашей дружбы, но с другой… Юрфак — большая деревня, не удивлюсь, если через несколько дней у меня вдруг «обнаружится» муж (не факт, что в лице Котова) или парочка детей. Нет, если это даст послабление со стороны преподавателей, то я только за. Даже на внуков согласна, при таком раскладе.

Телефон приходится перевести в бесшумный режим, потому что вибрация достаёт уже на пятом сообщение. Но даже так Лизавета умудряется бомбардировать меня во всех соцсетях и обычных смс в том числе.

И если поначалу среди них в основном просьбы простить засранку с забавными покаяниями (я стараюсь не фыркать слишком громко, понимая, что суровый профессор точно не оценит), то потом Лиза переходит в наступление и напоминает, что не только она может быть «подставщицей». Да так хорошо напоминает, что сдаюсь я довольно быстро. В самом деле, как можно долго сердиться на того, кто пережил из-за тебя самое настоящее паломничество жаждущих получить консультацию. А я всего-то в шутку поведала под большим секретом, что Лизка на самом деле практикующий психолог, а к нам пришла, чтобы набрать материала для кандидатской. Причём подругу больше возмутил не сам факт приписанной ей профессии (какой дурак вообще повёлся на эту утку?), а накинутые пять лет возраста.

В любом случае, к окончанию пар у нас снова мир-дружба-жвачка, хоть я и не забираю назад обещания оттаскать её, при случае, за ухо. Если допрыгну, конечно же. Так что Бэт спасается от моего праведного гнева в объятиях своего парня, подходить к которому близко я не рискую из-за облака дыма. Лёня, кстати, уже в курсе, так что я, затаив дыхание (и с большим трудом не проявляя этого внешне), жду реакции от самого Фея. Но всё равно вздрагиваю от неожиданности, когда на талию укладывается рука и голос томно (точнее, Котов пытается сделать его таковым) произносит на ухо:

— Детка, тебе вредно дышать дымом.

— Я тебя убью, и меня оправдают, — сбрасывая руку и ненавязчиво пытаясь понять, многие ли видели его демарш, цежу я.

— Беременность — это обстоятельство смягчающее наказание, а не исключающее преступность деяния, — занудным тоном извещает он, но расстояние между нами увеличивает до приличных пары шагов.

Но прежде, чем я успеваю ответить и на это, Лиза стонет, почти в голос:

— Не-е-ет, не разговаривай с ней об этом, она же только успокоилась.

— Так ты правда бесишься? — «догадывается» Фей. — Брось, Ариэль, всё равно никто не поверил. А вот про то, какое лицо было у Фирсовой, мне уже три человека сказали.

Кошаку точно нет резона придумывать что-то, чтобы успокоить меня, так что его словам я верю. И даже расслабляюсь немного, позволяя вовлечь себя в ничего незначащий разговор об учёбе. Но если в ближайшее время кто-то заговорит при мне о детях… Начну кусаться, честное слово!

Оказаться вечером дома в отсутствии Котова — редкая роскошь. Так что, наскоро почистив картошку и затолкав её вместе с курицей в духовку (не забыть таймер, иначе на ужин будут угольки!), я перемещаюсь в ванну. Брошенная в воду бомбочка медленно растворяется, превращая всё вокруг в космос, а вместе с ней растворяется и большая часть негативных эмоций. Хотелось, конечно, чтобы все, но, боюсь, такого состояния психического равновесия достигну разве что в полутора метрах под землёй. А пока туда, по вполне понятным причинам, не стремлюсь.

Люцик, буквально с боем прорвавшийся в ванну, удобно располагается на стиральной машинке и периодически так красноречиво щурит глазищи в мою сторону, что в голову лезут совершенно глупые идеи. Например, вспоминается сериал про вампиров, где один красавчик мог то ли видеть глазами подглядывающего за девушкой ворона, то ли сам превращался в него.

В любом случае, идеи и впрямь безумные, так что вылезать из горячей воды и выставлять Люцифера за дверь я не собираюсь.

А стоит вернуться в спальню, ради разнообразия облачившись в симпатичный велюровый халатик вместо необъятной футболки и шорт, как оживает скайп. Ох, вот сейчас кому-то будет весело…

Я перетаскиваю ноутбук на кровать, устроившись на животе, напротив него, и принимаю звонок.

— Привет, блудная дочь, — мамины глаза за стёклами компьютерных очков глядят насмешливо. — Ни стыда, ни совести.

— Прости-и, — пищу я, понимая, что она права. Сообщения сообщениями, а вчерашний сеанс связи я пропустила, проведя вечер в компании вредного кошака. — Я исправлюсь, честное пионерское!

— Ты октябрёнком-то не была, — парирует мама, но слишком сосредотачиваться на этом не собирается, продолжая, практически в приказном порядке. — Рассказывай, что нового?

Нового у меня — хоть попой ешь, но так как половину из этого я предпочла бы пока замолчать, приходится делать акцент на учёбе, забросав родительницу кучей информации о предметах, преподавателях и прочих прелестях жизни любого студента. И ей это интересно, безусловно, но камнем преткновения всё равно становится работа, о которой я упоминаю разве что мельком.

— Кристюш, бросай ты её, серьёзно. У тебя синяки под глазами больше, чем сами глаза.

Просто кто-то позвонил после того, как я смысла два слоя консилера и слой тонального крема…