Чтение онлайн

— Почему — только? Ещё я хотела спросить, с языком или…

— Ар-р-р! Меня лично больше волнует, за каким он это сделал.

Лизавета смотрит таким взглядом, будто на моём месте появилось что-то очень и очень странное. А затем выдаёт:

— Ты дура?

— Сама такая!

— Нет, ты мне объясни, какие вообще причины могут быть у парня, который целует девушку?

— У Фея? Тысяча и одна и хоть это одна мне едва ли понравится. Наверняка, он это назло сделал.

Лицо Лизы приобретает ещё более удручённое выражение:

— Мать, совсем с дуба рухнула? Какое назло, я тебя спрашиваю? Кому назло? Я бы поняла ещё, если бы он поцеловал тебя кому-то назло. Или кого-то — тебе.

— А зачем тогда? — как-то неожиданно жалобно спрашиваю я.

Но вместо ответа, желательно аргументированного, получаю задумчивое, словно в никуда сказанное:

— А на день рождения я ей мозги подарю…

Сидим мы напротив, так что ничто не мешает пнуть подругу по ноге. Но помогает не слишком, Бэт лишь переводит взгляд обратно на меня и уточняет:

— Ты вот когда свои сериалы смотришь, тебя же сильно бесят эти дурные дамочки, которые дальше своего носа не видят, да? Тебя же прям трясёт всю, да? — вкрадчивый шёпот вдруг переходит в такой же вкрадчивый, тихий крик. И не спрашивайте, как это вообще возможно — Так какого лешего ты сама курицу слепую изображаешь? Нравишься ты ему! Нра-вишь-ся!

— Ну вот нет… — не знаю, чем я ошарашена больше — тем, как разозлилась вдруг обычно добродушная подруга или сутью её слов.

— Ну вот да! Крис, я понимаю, что тебе очень удобно с этими шорами, ты прямо сроднилась с ними, но, серьёзно, пора снимать уже.

Не хочу. Потому что подруга ошибается — это не шоры совсем, скорее подушки безопасности. И без них падать в случае чего, придётся очень и очень болезненно.

— Давай, расскажи уже, что такого сделал Тимофей, что ты его на пушечный выстрел не подпускаешь?

— А то, что он постоянно хамит и язвит мне, не в счёт? — я ещё стараюсь цепляться за хрупкую надежду вывернуться, но она истончается с каждым предложением.

Не люблю серьёзные разговоры, почти ненавижу. И Лиза знает это лучше других, поэтому случаи, когда она настаивала на подобном, можно пересчитать по пальцам. И вот сейчас как раз один из таких случаев. Наверное, поэтому подруга качает головой, забыв про коктейль и не обращая внимания на мигающий уведомлением телефон.

— Дорогая, я тебе сейчас скажу кое-что… А ты попытайся услышать. Я не могу припомнить ни одного раза, когда Фей сам нарывался на пикировку с тобой.

— Но…

— Ты просто не хочешь или не можешь абстрагировать, со стороны иногда реально виднее. Это у тебя в его сторону вечный режим «тридцать три гадости в минуту». Он лишь принимает подачи, но никогда не подаёт сам, если есть хоть маленький шанс обидеть тебя. Не пофехтовать на языках к взаимному удовольствию, а на самом деле обидеть. А теперь подумай и скажи, если я неправа.

По правде говоря, мне остаётся лишь промолчать, потому как за три чёртовых года не удаётся припомнить ни одного случая, когда Фей действительно первым сказал что-то, что задело бы меня. Получается это я, со своим поганым характером всегда была той, кто устраивает драки в грязи? И как это смотрелось со стороны, интересно?

Судя во всему — весьма жалко…

— Так почему, Крис? Что он такого сделал? Такие чувства не возникают на пустом месте.

Всё верно, они тщательно выращиваются на том месте, где в одночасье (одноминутно даже, я бы сказала), растаптывают совсем другие чувства. Только-только начинавшие проклёвываться.

Что ж, рано или поздно этот вопрос должен был прозвучать именно так, почти ультимативно, а не в форме шутки. И если я сейчас не отвечу… Нет, Лиза не перестанет быть моей лучшей подругой. Даже не станет обижаться демонстративно. Но что тогда за подруга я, если не могу рассказать ей о том, что гложет?

— Не рассказывай ему, — прошу, уже сдаваясь и зная, что она в любом случае не рассказала бы. Такое — точно нет.

Но я больше всего на свете не хочу, чтобы гадкий кошак узнал, что был первым парнем, из-за которого я плакала. В почти серьёзном возрасте дурных восемнадцати лет.

Хотелось бы приукрасить действительность, сказав, что разговор с Бэт ввергает меня в пучину грусти, но чего нет, того нет. Как и говорила, характер у меня паскудный и зацикливаться на чём-либо практически не умею. Да, в случае с грустными событиями это только плюс. После аварии, с двумя переломами и сотрясением, я спокойно села в автомобиль спустя три дня, не испытывая никакого негатива или страха. Собственно, и за руль бы села, но с лангетой на руке это было несколько неудобно. А вот когда дело касается чего-то радостного… Серьёзно, мне иногда кажется, что даже на собственной свадьбе я максимум скажу «ура» при выходе из ЗАГСа и вернусь к привычному душевному состоянию. То-то повезёт жениху, ага.

Так что внутри сейчас не то чтобы «печаль-беда-огорчение», а скорее задумчивость. И бегающая в мыслях маленькая истеричка с плакатом «Как вести себя с Феем?»

Вот последнее просто вопрос дня, потому как меня устраивает та дружбовражда, которая царит между нами сейчас и менять что-либо ой как не хочется. И искать другое место жительства — с другим соседом, что уж тут юлить — тоже. Но если он снова отчебучит нечто, похожее на вчерашнюю выходку, что-то делать придётся всё равно. Ибо как бы замечательно кошак не целовался (прости Илья, но тут ты не конкурент), никаких отношений у нас не может быть от слова «вообще».

— Почему?

— Что значит — почему? Я же всё рассказала!

Лиза закатывает глаза, словно и не таращила их удивлённо во время моей незапланированной исповеди:

— Крис, это было три, — соответствующее количество пальцев взмывает в воздух, — три года назад. Тебе не кажется, что срок давности несколько истёк? Тем более, что ты хочешь от вчерашнего школьника? Себя-то вспомни.

Я вскидываюсь, дабы высказаться, что такого точно себе не позволяла, но тут же сникаю. Да, Кристин, ты же не целовалась с первым понравившимся встречным, налакавшись алкоголя, да?

— И всё равно… Не буду я с ним встречаться, он бабник.

— Кто, Тимофей? — подруга хохочет так заливисто и искренне, что хочется пнуть её ещё раз. — Ты его с Марковым не перепутала? Это он каждой бочке затычка, я тебя сразу предупреждала, что он козёл.

— Ты говорила, что он дебил, — ворчу я, припоминая, Лиза и впрямь была против Бориса, с самого начала.

— Ну да, козой в итоге ты оказалась. Рогатой. Но не суть, нафиг Маркова. Дорогая, я готова морально поддержать почти все твои инсинуации в сторону Котова, но бабник… Не припомню, чтобы вообще была хоть какая-то информация о том, что он с кем-то встречается или встречался. Так что скорее поверю, что он блюдёт целибат в твою честь.