Чтение онлайн

— Да ну нафиг, на солиста «Эпидемии» посмотри! У него тоже волосы вьющиеся, зато как смотрится, м-м, — я предпочитаю не уточнять, что до того момента, как шевелюра музыканта достигла приличной длины, смотрелось это весьма забавно, на самом деле.

Едва ли я сумела убедить Фея, но вот зерно сомнений заронила, это точно. Ох и наугораюсь, если тот решит последовать совету… Впрочем, сомневаюсь, очень сомневаюсь.

— Цвет забыла, — напоминает Котов, опять булькая бутылкой с газировкой.

— Тёмные, конечно же, — главное, чтобы не спросил, почему конечно.

Котов щурится, но молчит. Хороший мальчик.

— Глаза?

— Два, — он ещё и соответствующее количество пальцев поднимает, издеваясь.

— Чего два, цвет говори, — пытаясь достать его ногой, возмущаюсь я. Ногу ловят и делают вид, что пытаются пощекотать, заставляя буквально взвиться над диваном и выдернуть конечность из наглых кошаковских пальцев.

— Зелёный.

Ага, а вот и первое совпадение в мою пользу, счёт два-один получается. Ну, это если всё же считать мои глаза зелёными, хотя такой цвет они приобретают только при правильно подобранных тенях для век или одежде. В остальное время гадски маскируются под странный серый оттенок, что меня, понятное дело, не устраивает. Но озвучивать не собираюсь, делая вместо этого свой ход:

— Карие.

А вот теперь непонятно, начислять ли Фею её один бал или нет, потому что его «очи жгучие» скорее янтарные какие-то, нежели всё же карие, ведь я имею в виду именно тёмный цвет, ближе к чёрному даже. Как у Арсена, да-да. Так что всё ещё два-один и нечего мне тут!

— Теперь что? — уловив моё замешательство со следующим параметров, как-то слишком уж хитро улыбается он. — Размер груди?

— А мне тогда, прости, размер чего? — вот теперь смеётся совсем уж откровенно, заставляя меня морщить нос, чтобы самой смех сдержать. — Нет уж, пропустим, пожалуй.

— Да нет, зачем же? Можешь назвать размер… ноги?

— А что не носа? — припомнив глупые статейки с предположениями о том, как размер носа соотносится с габаритами достоинства, усмехаюсь я. — Ладно, вещай, радио.

Нет, всё же грудь сегодня — тема на миллион. Сейчас же я жду ответа в стиле «чем больше, тем лучше», ведь мужчины существа довольно предсказуемые. И да, помню-помню, как он на бюст Летти в фильме пялился, хотя там не сказать, чтобы было на что посмотреть.

— А вот не хочу уже.

Я только глазами хлопаю, такой у него тон сейчас забавный. Намеренно-капризный, это да, но забавный же. Но прореагировать не успеваю.

— Кстати, можно отвлечённый вопрос, пока не забыл?

— Ну, попробуй…

— В интернете по этому поводу обычно начинается срач, так что ответа я так и не получил. В чём такая кардинальная разница между купальником и нижним бельём, что в одном случае вы дефилируете как по подиуму, а во втором прячетесь с визгами?

— Вопрос, конечно, интересный… — я делаю вид, что крепко задумалась, даже руку в волосы запускаю, почёсывая макушку. — Только не по адресу.

— Ты же девушка, — непонимающе хмурится Фей.

— И? Я как бы сама не в курсе, почему так.

Я к категории этих, с визгами, не отношусь вот вообще. Те, кто застал времена покупки одежды на рынках вообще быстро отучились от стеснения, вынужденные мерить вещи за колышущейся занавесочкой метр на метр. Да и бельё у меня, за редким исключением (например, тем комплектиком, что так приглянулся Илюше), довольно закрытое и без всяких излишеств. Ну, всяко закрытее купальника, так уж точно. Да и если взять всё тот же спортивный топ, в котором я периодически рассекаю по квартире, можно сделать соответствующие выводы.

Примерно это я и озвучиваю кошаку, на губах которого опять расцветает эта предвкушающее развлечение улыбка.

— Окей, тогда может прямо в белье ходить, я, так уж и быть, не против.

— Это видел? — скрутив пальцы в фигу, сую я получившуюся конструкцию хохочущему парню под нос. — Ты откуда взялся, наивный такой? Реально надеялся, что я поведусь?

— Ну а что, надежда умирает последней…

— Она только что почила в бозе, — скорбно извещаю я. — Не отвлекайся, вообще. Что у нас дальше по списку?

— Да фиг знает, — азарт схлынул и обсуждать мифические идеалы уже не так интересно, всё правильно. — Вес?

— Ага, вдруг надорвёшься. Стиль в одежде? Скажешь «лучше голая», брошу подушкой.

— Да-да, мне как раз ещё одной не хватает, — он похлопывает по трём имеющимся. — Да тоже неважно, на самом деле. В обычной жизни лучше джинсы с футболкой, чтобы в любой момент можно было сорваться на прогулку или ещё куда, а не слушать нытьё, что она стрелку на колготках поставила или ноги на шпильках устали. Ну, и платья тоже должна уметь носить, разумеется.

— Уж свадебное-то небось любая сможет, — поддразниваю я, почему-то вспоминая первое свидание с Ильёй и то, как Фей смотрел на меня в том платье.

— Всё б тебе язвить. Давай, твоя очередь.

Вот на этот вопрос ответ уже готов. Как и почти воочию вставшая перед глазами картинка. Парень, встреченный в автобусе пару лет назад буквально выбил почку из-под моих ног. До тех пор, пока взгляд не заметил кольцо на безымянном пальце.

— Костюм, чёрный и с приталенным пиджаком. Белая рубашка с запонками и чёрным узким галстуком. Чёрное классическое пальто, шарф и туфли. И очки, обязательно должны быть очки! Тоже чёрные, узкие такие.

— Это ты сейчас кого-то описала? — вклинивается в воспоминания ехидный голос.

— А? Нет-нет, мы же об абстрактных идеалах, разве нет?

Ответный взгляд на мой, наигранно невинный, говорит о том, что кошак не слишком-то поверил. Но не настаивает, что удивительно, он вообще сегодня слишком покладистый какой-то, не заболел ли? Хотя ладно, сама-то…

Разговор прекращается как-то сам собой, то ли от лени, то ли от незнания, как его продолжить. А может пропадает вдруг та странная волна откровенности, неожиданно захлестнувшая нас обоих.

Фей разворачивается обратно к телевизору, где фильм практически подходит к концу и, отыскав в подушках пульт, перематывает обратно к моменту, когда мы ещё следили за происходящим на экране.

Снова-здорово! Ну да ладно, посмотрим. Я перетекаю обратно к лежачее положение, которое успела сменить на время разговора и укладываю голову на сгиб руки. Так, главное не заснуть!

И засыпаю, конечно же, как по закону подлости. Во сне творится сумбур, Лёня в образе Уилла Тёрнера никак не может пересечься с Лизаветой, чьи верхние девяносто то и дело совершают возмутительные попытки выбраться из слишком маленького для них корсета. Вредная мартышка утаскивает у меня очки, те самые, о которых шла речь — узкие и в чёрной оправе, надевая их на себя и становясь похожа на не менее вредную преподавательницу по земельному праву. А Фей, возмутительно напоминающий Джека Воробья (капитана Джека Воробья, простите-простите), вновь смотрит на меня тем взглядом, после которого ощущаешь себя сволочью, забравшей у ребёнка конфету.