Чтение онлайн

Любопытно отметить, что в дореволюционной Монголии каждый человек постоянно имел свою пиалу при себе, храня ее в особом футляре или завернутой в кусок ткани за пазухой своего дэли. Угощаясь в чужой юрте, каждый ел из своей пиалы с помощью своего ножа, который также входил, а кое-где и сейчас входит в обязательную экипировку мужчины.

Постоянное ношение при себе и использование в случае надобности собственной чашки и ножа в монгольском обществе было несомненно деталью этикета, как, например, ношение носового платка представителями элитарных слоев населения средневековой Европы. Нож вместе с ножнами мог, в частности, выступать в качестве эквивалента при обмене дарами в случае совершения обряда побратимства или просто быть подарен в благодарность за какую-либо услугу. Однако есть и еще одна причина, объясняющая необходимость носить с собой свою посуду, — это низкие гигиенические нормы старой Монголии. Обычай есть только из своей пиалы несколько тормозил распространение инфекционных заболеваний.

Питье архи, в котором участвуют хозяева и›. гости, может превратиться в своеобразный ритуал. Поскольку в народе считалось, что водка содержит в себе пять видов яда, с первой пиалой поступали следующим образом: из нее брызгали, во-первых, в направлении дымового отверстия юрты, во-вторых, буддийским божествам, в-третьих, в огонь, в-четвертых, за дверь юрты, и, наконец, остаток отпивали сначала сами хозяева, приняв тем самым яд на себя, затем начинали пить гости, причем каждый брал предложенную ему пиалу и в знак уважения к хозяевам юрты прикасался безымянным пальцем своему правому, а затем к левому плечу.

Застолье началось, но этикетные ситуации этим не Исчерпались. За питьем архи или кумыса может последовать угощение мясом, а оно еще более пронизано традицией и этикетом. Чуть ли не по каждому отправленному в рот куску мяса можно судить о поле, возрасте едока и степени уважения, каким он пользуется у присутствующих. А уж когда начинается обмен подарками, тут важно все — что, кому и кто вручает, чем отдаривает тот, кто получил подарок, аккуратность в одежде, обязательное наличие головного убора, необходимость «обмыть» подарок и т. д. А потом гостя провожают, и чем важнее он, тем солиднее ритуал проводов. Все в нем имеет значение: и как сажают на коня, и что говорят на прощание, и как долго смотрят вслед.

А как же иначе? Ведь все это уходящая в глубину веков культура народа, хранимая его памятью и передаваемая из поколения в поколение.

Пожалуй, ни один праздник не воплотил в себе столь ощутимо идею бесконечности и в то же время цикличности времени, как Новый год. Он веха не только в календаре. С него в жизни каждого народа, каков бы ни был уровень его развития, начинается очередной круговорот сезонов и связанных с ним видов хозяйственной и общественной деятельности.

Праздник Нового года у монголов, как и у большинства народов Востока, завершает зиму и открывает весну. Он не имеет точной, фиксированной даты и вычисляется ежегодно по лунно-солнечному календарю, принятому в качестве основы летосчисления во многих странах Азии. Обычно его отмечают между серединой января и первыми числами марта, но чаще всего его начало падает на первое новолуние февраля. Сам праздник и весь следующий за ним месяц года называется Цагаан сар, что в переводе означает «Белый месяц». Происхождение названия объясняют по-разному. Одни считают, что, праздник именуют так потому, что в эти дни все кругом бело, покрыто снегом; другие говорят, что праздник приходится на самое голодное время года, когда происходит разгул злых сил, и, чтобы задобрить их, месяц называют белым, то есть счастливым; третьи видят причину в том, что именно в феврале едят «белые» молочные продукты, монгольское название которых цагаан идээ.

Так или иначе, название месяца связано с белым цветом, который в цветовой символике монголов ассоциируется с представлением о счастье. Под счастьем кочевник подразумевал прежде всего изобилие скота и всего, что он дает, — мяса, молока, молочных продуктов.

До середины XIII века монголы отмечали Новый год в сентябре. Август считался зеленым месяцем, за ним следовал белый месяц сентябрь, когда шла массовая переработка молочных продуктов для создания продовольственных запасов на зиму. Их изобилие вполне соответствовало названию месяца и понятиям монголов о счастье. Внук Чингисхана, император Хубилай, перенес по китайскому образцу начало Нового года на февраль. Вместе с праздником на февраль перешло и название новогоднего месяца. Он стал называться Цагаан сар, по-прежнему символизируя собой изобилие молочных продуктов, хотя на самом деле в это время года их уже бывало мало: к началу весны зимние запасы, как правило, подходили к концу.

Как проходил Цагаан сар при дворе Хубилая, мы знаем по описанию Марко Поло. В этот день все подчиненные императора приносили ему дары: золото и серебро, жемчуг и драгоценные камни, дорогие белые ткани. Но особенно любил император, когда ему дарили белых коней, белых слонов и белых верблюдов. Все они проходили перед ним, украшенные сбруей, покрытые дорогими попонами, а император оценивал их своим благосклонным оком. «Такой красоты нигде не видано!» — восклицает восхищенный Марко Поло. После вручения даров все придворные, выстроившись в соответствующей их положению последовательности, совершали по очереди воскурение перед дощечкой с именем Хубилая, стоявшей на алтаре в главном зале дворца. Затем начинался многочасовой пир, в покои императора приходили фокусники и потешали его гостей. Напомним, что Хубилай был первым монгольским императором Китая, и многое из того, что здесь описано (слоны, фокусники, воскурение перед дощечкой на алтаре), — это черты китайского образа жизни, воспринятые монгольской знатью, но незнакомые простому народу.

Народный Цагаан сар проходил намного проще. Накануне вечером провожали старый год: ели мясо, варенные на пару мясные пирожки, пельмени, пили чай с молоком. Празднование Нового года начиналось рано утром. Гости ходили из юрты в юрту. Те, кто помоложе, шли к более старшим по возрасту и поздравляли их. Каждый жест в этот день преисполнен древней благопожелательной символики. Взять хотя бы новогоднее приветствие: младшие из гостей, согнув руки в локтях, подкладывают их ладонями вверх под руки старших, чьи руки также согнуты в локтях, но ладонями вниз. Этот жест означает уважение к старшим, готовность оказать им помощь и поддержку. Перед приветствием каждый из мужчин вытаскивал из-за пояса нож и оставлял его висеть на цепочке — знак мира и согласия. Хозяева встречали гостей, стоя на белом войлоке, расстеленном у входа в юрту. Гости вручали хозяевам хадак шелковый платок голубого или белого цвета. С глубокой древности эти цвета символизировали пожелание счастья. Хозяева старались в ответ также одарить гостей. Это могли быть тот же хадак, конфеты или деньги, желательно новенькие металлические монеты. Магия первого дня Нового года оказывала влияние и на весь год в целом отсюда обилие еды белого цвета и новые деньги.

А потом начинался пир. Самые старые и уважаемые гости располагались в северной части юрты, на восточной по к. вине садились женщины, на западной — мужчины. Все были одеты в праздничную, яркую одежду. На столе и молочные продукты (творог, пенки, сыр, кумыс) и молочная водка архи, и специально выпекаемое по случаю Цагаан сара жирное, сладкое печенье (хэвийн боов), по форме напоминающее подошву сапога. И, конечно, отварная баранина, уложенная на большом деревянном блюде по всем правилам традиционного монгольского застолья. Сверху лежат крестец и голова — две наиболее социально значимые части бараньей туши. Обычно самому старому и уважаемому гостю хозяин предлагал первому отведать кусочек мяса от крестца. Затем им угощали и всех остальных, стараясь соблюдать порядок по старшинству. Пили при этом молочную водку, а если сохранился до этой поры кумыс, то и его. Хозяйка регулярно подливала напитки гостям. А время от времени она же ставила на стол блюдо со свежеприготовленными, сваренными на пару мясными пирожками — базами. Специальным новогодним блюдом считалась рисовая каша на молоке. Однако рис в системе питания монголов появился относительно поздно, поэтому, думается, что и блюдо это при всей его двойной белой символике — тоже довольно позднее.

Во время пира гости по очереди произносили нараспев йороолы (благопожелания). Это традиционный жанр народного фольклора, связанный с застольем, будь то семейные или общенародные праздники, и тем более новогодние пиры. Гости уходили, им на смену появлялись новые. Пир длился целый день и прекращался лишь на ночь. А на другое утро все повторялось. И так несколько дней.

В первый день Цагаан сара возраст всех людей и животных увеличивался на один год. Неважно, что один родился в июле, а другой в декабре. Новый год счастливо уравнивал всех между собой и в этом вопросе.

В первый день Цагаан сара принято гадать о погоде, о видах на будущее, о приплоде скота, о его нагуле и соответственно о том, что зависит от этого и что так важно для скотовода — будет ли достаточно еды следующей зимой. Способы гадания делились на народные (по приметам) и ламаистские (по астрологическим книгам). Если трубка раскуривалась хорошо, если табакерка из яшмы не потела в руках, если быки в стаде не бодались, а вели себя спокойно — значит, быть хорошей погоде, не будет дзуда (бескормицы) и падежа скота. По книгам гадали ламы-астрологи. Для каждого человека — в зависимости от того, в какой год, месяц, день и час по животному календарю он родился, какие мэнгэ (родимые пятна) ему при этом сопутствовали и какой из пяти элементов (земля, вода, воздух, огонь, металл) оказывает ему свое особое покровительство, — по сочетанию всего этого определялось, что ему ждать для себя лично в текущем году, чего опасаться, к чему стремиться.