Чтение онлайн

До чего же изголодавшиеся здесь женщины. Интуиция подсказывала, что раз дамы не пытаются из-за меня ссориться, то вполне готовы употребить сообща, как вампиры случается выпивают кого-то компанией. Не то чтобы перспектива меня не возбудила, но напугала всё же больше. Мои нравственные устои подвергались чрезмерному давлению.

Я повернулся за моральной поддержкой к представителю своего пола и забыл, как следует дышать. Меня, оказывается, раздевал и раскладывал ещё один жадный взгляд, а широкая ладонь смертного лежала на скамье, буквально на волос не доставая до моего бедра. Ещё миг-другой и меня примутся тискать. В общем не удивительно что женщины истово жаждут близости, если здесь такие мужчины.

Я невольно сжал коленки и спрятал между ними пальцы. Хорошо, что Аелия запретил мне встречаться с дамами, всё же есть и от ящерки польза. Сейчас я испытывал благодарность. Про юношей он ничего не говорил, но я решил, что это подразумевается.

Странное было ощущение. Этот разгул откровенной похоти отпугивал, а не привлекал. Вампиры крайне неодобрительно относятся к любым посягательствам на их плоть, поскольку сами ведут хищный образ жизни. Нам нравится внушать желания, но на дистанцию покоя мы подпускаем лишь тех, кого выбрали сами. Вот с Дани всё случилось правильно, между нами возникло влечение, и мы пошли ему навстречу, бережно обменявшись чувствами. Красивая тёплая сладкая близость, я вспоминал её с нежностью, а резко пахнущих духами и отчасти едой женщин не желал.

Кстати, о пище. Настало самое время подкрепиться, пока утро не нагрянуло с солнечной ревизией. Ещё предстояло раздобыть местную одежду и деньги. Я, несмотря на потрясение моральных устоев, не забывал наблюдать за публикой и видел, что люди расплачиваются за еду и напитки бумагами и монетами, называя эти вещи наличными, хотя гораздо чаще предлагают маленькие таблички. Должно быть, на этих кусочках неизвестного мне материала люди как-то ухитрялись записывать свои финансовые возможности.

Другие таблички, побольше, они часто подносили к уху и разговаривали с невидимыми собеседниками, причём получали ответ, я слышал голоса, звучащие из загадочных приспособлений.

Разобраться с этим я решил позднее, пока же поесть и обзавестись местным костюмом. Непрерывно щебетавшие девушки называли мою одежду не вполне понятными словами, но поскольку я собирался избавиться от неё в ближайшее время, то не слишком внимательно вникал в термины. Вокруг находилось огромное количество вещей и явлений, требовавших куда большей заботы.

Длинное здание, возле которого мы сидели, являлось, как я понял, гостиницей, люди здесь селились приезжие. Днём они катались на лыжах, я был знаком с этим приспособлением и не удивился, а вечера проводили, попивая спиртное. Весь этот городок назывался курортным, и тот, кто здесь не развлекался, обслуживал гостей. Я решил, что место подходит для первого ознакомления с новым миром, но потом следует двигаться дальше, в большие города, о которых не умолкая говорили девушки, а иногда и мужчина.

В первую очередь я хотел выяснить как эта часть нашего общего прошлого, отделившегося во времена Потери относилась к мирку под куполом, но как ни пытался свернуть разговор на нужную тему, ничего не получалось. Меня не понимали. Слово «барьер» возбуждало разные иногда неожиданные ассоциации, но никто ни разу не обмолвился, что такая проблема существует, словно нас под куполом нет и никогда не было.

Если у меня дома все вплоть до грудных младенцев знали, что раньше жили просторнее, а потом что-то случилось, и барьер отнял большую часть прежнего великолепия, то здешние смертные считали свою вселенную целой, не разделённой на части.

Как такое возможно, я не представлял, зато хорошо помнил, что граница с этой стороны практически не видна мне, вампиру. Люди, вполне вероятно, вообще лишены умения замечать неясное марево. Почему они не врезаются в барьер лбом, как сам собирался, почему ходят по своей земле и не попадают в чужую, я объяснить не мог. Знал из прошлого, что есть такая наука — физика, но практически этим одним словом мои сведения и ограничивались.

Не знаю, как мои новые знакомые собирались кататься на лыжах, если почти всю ночь хлебали алкоголь, но судя по обилию на веранде веселящихся людей, здоровое увлечение было для них не главной причиной приехать сюда. Следовательно, если я пойду с парнем в его комнату якобы для занятия непристойной любовью, а потом мы проспим весь день, никого это не удивит.

Признаться, сложно оказалось принять решение. У меня и так нарастало желание прикрыть ладонями как перед, так и зад, а потом пуститься в поспешное бегство, а тут следовало публично соглашаться на объятия мужчины, идти с ним рядом под прицелом десятков глаз. Ящерка и тот не был так подл, чтобы уложить меня под себя или своих подручных, хотя вполне допускаю, что у него просто не хватило фантазии на такую изощрённую пытку.

Стыд жёг, и оставалось радоваться, что мои бледные щёки не способны окраситься румянцем смущения. Ну, пришла пора решаться, и я скомандовал себе: вперёд! Хотя бы дамы теперь не разорвут на части. Я ехидно улыбнулся подружкам, а потом повернулся к парню и сказал просто:

— Пойдём!

Глаза человека просияли откровенной, почти детской радостью, и я простил ему непристойное увлечение мной.

До его комнаты оказалось не близко, к счастью, лапать чересчур откровенно он меня не стал, просто обнял за талию. Болтал на ухо всякий взор, рассказывая мне, какой я соблазнительный. Я конечно и сам это знал, правда, рассматривал себя немного с другой точки зрения.

К счастью, осуществлять на практике то, что подумали о нас обитатели этого дома, нужды не было. В номере я просто толкнул мужчину на кровать, положил ладонь на лоб и усыпил. Он оказался поразительно внушаем и послушен, так что я мог без помех заняться своим делом.

Приехал парень сюда на неделю, а вещей привёз столько, что я лишь головой качал не в силах справиться с удивлением. К катанию на лыжах большинство из них, кстати, отношения не имело. Дома я считался состоятельным человеком и не знал недостатка в одежде, более того имел явный её избыток и рад был поделиться с охотником, когда он прибыл в мой замок гостем, но мне и в голову не приходило, что человеку могут потребоваться такие чрезмерные запасы.

И ведь наверняка он привёз не всё, что имел! Тем лучше, вряд ли заметит пропажу одних штанов, если у него их десятки. Пока мы сидели на веранде я внимательно разглядывал других мужчин, чтобы понять, отличается ли одежда тех, кто ориентирован на дам от облачения моего предполагаемого партнёра, но ничего существенного не заметил. Тем лучше.

Обследовав номер, я обнаружил ванную комнату и довольно быстро разобрался с кнопками и рычажками. Помимо знакомого мне брусочка мыла, я нашёл разные бутылочки, но пользоваться ими не рискнул. Сняв всю одежду, я забрался в горячую воду и блаженно вытянулся, поглаживая ладонями своё такое желанное всем тело. Как хорошо! Мне начинал нравиться этот мир!

Искупавшись, ощущал себя лёгким и бодрым, так что сразу занялся делом, которое счёл первостепенным. Скрутив свои вещи в узел, я облачился в чужие, выбрался наружу и спрятал имущество в горах, тщательно замаскировав и запомнив место. Возвращаться за барьер следовало так, чтобы никто не заподозрил моего пребывания здесь, по ту его сторону, до тех пор, пока я сам не решу всё рассказать.

Ну, мосты остались за спиной. Теперь с лёгким сердцем следовало пускаться в путь, навстречу большим городам.

Наступало утро, потому пришлось задержаться. Задёрнув шторы, я большую часть дня провёл, изучая оборудование номера и вещи человека, взял часть его денег. На таблички не покусился, с ними ещё следовало разбираться, зато сумел включить большую прямоугольную штуку на стене. Она показывала движущиеся картинки, и я принялся смотреть, постигая этот мир таким удобным способом.

Довольно быстро я понял, что толку от изображений мало. Большинство из них оказались чем-то вроде театральных постановок, иные разговорами на неинтересные мне темы, но всё же я уяснил, что люди этого мира изобрели много полезных вещей, в том числе повозки без лошадей, летающие машины и те таблички, которые помогали общаться или управлять своими деньгами, хранящимися где-то в другом месте.