Чтение онлайн

Двадцати пяти рублей должно было хватить примерно на пять порций Z. Просить больше Вожатый остерегался.

"На первый раз", - подумал Вожатый. Пот струился по его давно не бритой морде. Выглядел он страшно.

Петька пожал плечами.

– Во дурак... Ну ладно. Но только в последний раз! Опять наебешь - отмудохаю!

Операция прошла как по маслу: Вожатый спер для Гаврилова полбутылки политуры, тот простил обиду, и даже разрешил Петьке позвонить дважды - папе на работу и однокласснику, которого Петька обозвал козлом сраным и пообещал отмудохать. В тот-же день папа прислал в лагерь своего шофера с обещанной суммой.

– Красивые...
– удивленно рассматривал Петька две десятирублевые и пятирублевую купюру, - никогда раньше не видел. А зачем они нужны, это что, как билеты на аттракцион?

– Не... это для другого, - уклонился Вожатый, - это только взрослым нужно... иногда. Ну, давай, давай скорее!

– Руки!
– Крикнул Петька.
– Смотри! Отмудохаю, если че...

– Петенька, ну я же обещал... Через час будет у тебя пачка "Космоса"!

– "Космоса"? Это хорошо! Мой папа их курит, а говорит, что рабочие и крестьяне скоты и сосут "Приму", да "Беломор". Ладно, держи свои рубели. Я жду. Опоздаешь - отмудохаю!

На самом деле Вожатому потребовалось гораздо меньше времени для того, чтобы выйти за территорию лагеря, перейти по мосту через речку, оказаться в поселке, зайти в сельпо и купить за шестьдесят копеек красивую синюю пачку с изображением космической ракеты. Чистый доход с операции составил двадцать четыре рубля сорок копеек. Вожатый подумал и купил еще коробку спичек за одну копейку. На общий баланс это не повлияло, так как копейка валялась в его грязном кармане уже месяц.

"Заебись!
– решил Вожатый.
– Теперь к Ломоносову!"

Ломоносовым за глаза обзывали Терентия Прокофьевича Офиногенова-Каца, преподавателя химии в поселковой школе, по ночам тайком изготовлявшего Z в самодельной фабрике-лаборатории, помещавшейся в сарае. Сам он гордо именовал себя "драг-дилером", вычитав это загадочное слово в "Огоньке", и не разобравшись до конца в его смысле; еще Офиногенов-Кац был членом Партии и секретарем школьного Партбюро, а еще - полным идиотом. Единственное, что он знал хорошо - так это химию.

Вожатый, направился на Сельскохозяйственную восемь.

– Здорово, химик!
– поприветствовал он учителя, который рыл в саду какую-то яму.

– А... Ага, - глядя в сторону отвечал тот.

– Что, яму роешь?

– Не... Это я так!
– испуганно крикнул Офиногенов-Кац, как будто его застукали по меньшей мере за занятием онанизмом. Рискованный бизнес вконец подорвал слабые нервы учителя и временами он начинал бояться всего и всех. Терентий Прокофьевич резко отшвырнул лопату и нервно закурил.

– Каникулы нынче?
– зачем-то спросил Вожатый и без приглашения прошел через калитку в сад.

– Почему?
– опять испугался учитель.
– А, да - каникулы, каникулы! Каникулы! Плохо, что каникулы, очень плохо...

– Это почему плохо, Терентий?

– А потому! Что!

"Ясно, - уныло подумал Вожатый.
– Уроков нет, детей нет, авторучки воровать не у кого. Минус паста - важнейший элемент продукта. Щас цену заломит..."

И Терентий Прокофьевич заломил.

– Ты что!
– побледнел клиент.
– Душу вынуть хочешь!

Учитель задрожал, но не отступил.

– Ну давай хоть по пять пятьдесят!

– Не...

– Идиот! Пять пятьдесят пять!

Сошлись на пять шестьдесят три. Учитель нырнул в сарай и моментально вернулся с газетным свертком, в котором угадывалось нечто мягкое и шершавое.

– Осторожней, - шепнул химик.

– Знаем, знаем. Сам бы поберегся. А то будешь жадничать так кто-нибудь обидится, да в менты... А там разговор короткий.

– А че!
– крикнул вдогонку Терентий Прокофьевич - Я ниче не делаю!

"Четыре дозы по пять шестьдесят три, - подсчитывал Вожатый, возвращаясь в лагерь, - равно двадцать два рубля пятьдесят две копейки. Должно остаться рубль восемьдесят восемь. Так, пересчитаем... все верно! Отдать пацану сигареты и - ..."

Вожатый аж замяукал в предвкушении дозы.

Петька радостно схватил пачку и коробку спичек, не поблагодарил и заметил:

– Че так долго шлялся...

– Петь, только ты быстро не кури! Капля никотина... сам знаешь... И не давай никому. И не говори.

Петька рассмеялся неприятным скрипучим голосом:

– Чтобы я кому-то чего-то! За просто так! Не, ты все-таки мудак конченый!

Вечером Вожатый отсутствовал на линейке. Ничего не соображая, весь грязный и липкий (он наложил в штаны - это случается со всеми, кто употребляет Z, не прочистив предварительно клизмой кишечник) валялся он в луже позади лагерного тира - место исключительно проверенное и безопасное. Его правая рука яростно скребла воздух, зрачки безумно вращались, рот шипел грязные ругательства.

В мозгах Вожатого кружились прекрасные видения...

В это же самое время, буквально в пятидесяти метрах отсюда, в кустах боярышника сидел Петька и с силой дул в фильтр зажженной сигареты, извергая при этом столб грязно-серого дыма такой высоты, что окажись кто рядом... но все были на линейке и Петьку на сей раз пронесло.

Через два дня пионер сам подошел к Вожатому.

– У меня остались только две сигареты!

"А у меня только одна доза", - сосчитал Вожатый. Он сидел в служебной комнате и подсчитывал процент проведенных за неделю культурно-оздоровительных мероприятий от плана.

– Петь, так же сделаем?

– Ага. Только я хочу две пачки.

"Я тоже хочу", - решил Вожатый: "Это будет стоить... щас-щас... Вот. Пятьдесят восемь рублев. Или рубелей. Смотри кому как больше нравится."

– Рубелей. Пятьдесят восемь. Ага. Пошли звонить?

– Погоди, Петь. Давай я тебе цифру на ладони нарисую, чтобы ты не забыл. Во! А теперь пойдем.

Гаврилову Вожатый отдал рубль, тот самый из остатка за прошлые дозы. Петька звонил долго.

– Он говорит, а зачем тебе, - высунул наконец он свою морду из комнаты.

Вожатый похолодел.

– Кому, мне?

– Да не! Он у меня спрашивает, зачем мне рубели.

– Скажи это... Конфеты! Нет, блядь... Мороженое! Что-же, что-же, что-же... А! Взятка!
– сообразил Вожатый.
– Скажи, что тебе надо дать взятку! Твой папа поймет! Иди!

Петька поговорил еще с минуту, затем вышел.

– Папа меня похвалил и обещал прислать семьдесят!

От такой удачи Вожатому захотелось воспарить кречетом и огласить окрестности торжественным воем!