Чтение онлайн

К сожалению, в мое отсутствие дома происходят не всегда приятные вещи. Уходит клавишник Леня Спадавеки. Бизнес по недвижимости оказывается для него более привлекательным… Теперь нас — пятеро…

Конечно, держать при себе группу из 6 человек можно было только в том случае, если она, более или менее, загружена работой. Но канули в небытие беспечные филармонические времена, и надо было лезть из кожи вон, чтобы часто работать.

Недавно из Голландии в Челябинск вернулся «Уральский диксиленд». Игорь Бурко и его команда после нескольких лет житья и работы там, вновь приехала домой. Расколовшись за кордоном на 2 ансамбля. Причем, Игорь отвоевал свое название через суд. Я немного завидовал ему. Но все это проходило там, в другой стране, где законы просто работают и все по-справедливости…

Еще одного поэта подкидывает мне судьба. Это, немолодой уже, бывший блокадник из Питера Олег Леонидович Смирнов. На удивление несколько стихов сразу легло на музыку. А может, я «изголодался»? Ольга Сергеева набирает обороты. Недавно она поступила в музыкальную академию Гнесиных. Педагогом явилась певица Валерия. В Москве Ольга уже котируется весьма неплохо. Готовится к «Славянскому базару». Это тешит мое самолюбие. Вместе с «Иванычем», Сергеевой и «Уральским диксилендом» пишу сценарий песенного спектакля «Старый капитан». Кстати, этот шлягер с таким названием я написал в круизе на «Шаляпине». Автор стихов тоже Смирнов, только это журналист Сергей, друг Святова. Концерт получился в совковом мюзик-холловском стиле, но всем очень понравился. Это был, пожалуй, мой первый крупный сольный проект, где я выступил как певец, композитор, аранжировщик, режиссер, и один из ведущих вместе с шоуменом Сашей Термером. Главное достоинство программы, что все концертные номера звучали вживую! На сцене, кроме перечисленных артистов, симпатично восседали и самозабвенно исполняли скрипичные партии четыре симпатичных женщины. Это был скрипичный квартет челябинской филармонии. Казалось, я оживаю, у меня неплохая местная пресса. Вроде, есть уже солидное положение в обществе. Но мечта иметь свой творческий дом, ни от кого не зависеть все время толкает меня на новые подвиги. Еще есть честолюбие — а может Фонд Культуры подаст на народного? Хотя здесь в душе у меня воюют два человека. Второй, скромный одергивает: На фига тебе звание, оно ничего не даст тебе, только отпугнет часть аудитории. Потом надо будет ходить в бабочке, с портфелем и в шляпе….. бр-р-р-р-р-р-.. Я не такой. Живот и лысина почему-то не растут, а ведь пора уже… Что-то не нормальное… Может, к врачам обратиться?… Не сочтите это за мужское кокетство, но, честно сказать, о солидности я давно мечтал. Но… как говорится, не судьба! А пока пишу для новогодних елок детские танцулечки, песнюшечки… Боже мой, я опять в самодеятельности!.. «Арт-старт» — единственная отдушина, которая не дает расслабляться. Но опять все — за свой счет. В своей помощи городская администрация ограничивается арендой площадки, в лучшем случае, а в худшем дает в качестве призов ленинские часики на цепочке.

В который раз судьба дает шанс выскочить на эстраду хотя бы в аудиопродукции. В Москве заинтересовались моим новым альбомом, и я составляю договор о выпуске 17 песен под названием «Небесный фонарщик» и не где-нибудь, а в Нью Йорке!

И, как в далеком 78-м, мне опять крупно не везет! В августе этого года весь наш доблестный народ поставил на колени один вредный дядечка по имени «Дефолт», и рухнуло многое то, что по-доброму замышлялось.

Не бог весть, какие деньги, но они у меня «сгорели» в двух пирамидах. А следом и мой романтичный «Небесный фонарщик»…

Вот и Генаша ушел, не видя никаких перспектив. Роль администратора на себя берет барабанщик Виктор Риккер.

…Опять сижу в своей любимой 25-ой комнате в ДК ЖД. В той самой, исторической, где проходили репетиции «Ариэля» перед конкурсами и фестивалями, где ковались победы… Очень хотел сделать комнату-музей, да куда там!.. Здесь уже проходной двор. Часто репетируют джазовые коллективы, молодняк. Флейтист Жора Анохин — музыкант с большущей буквы, европейского уровня, вынужден репетировать где попало. Часто приходит сюда, я, естественно, не отказываю…

Два дня смотрю по телевизору ночные туры конкурса «Славянский базар» — как там наша Оленька? И вдруг: «Первая премия — Ольга Сергеева — Россия!» Как я радовался! Вот она — преемственность… Потом, звонки друзей, поздравления… Я говорю: «Вы что, какое отношение я имею, это Оленька — молодец.» В ответ: «Ну, это ты же ее открыл!» Хотя, не скрою, приятно. Вспоминаю, как я сделал ей самую первую аранжировку ее же песни «Летний вечер». Это была незатейливая босса-нова. Потом Оля блестяще спела «Звездный калейдоскоп». Но, «большому кораблю — большое плавание» и Оленька, выгодно выскочив замуж, «уплыла» в Москву…

Восхищаюсь поэтессой Асей Борисовной Горской. Пожилая женщина, а сколько энергии!. Видимо «подпитывают» ее дети, которые любят. Все-таки добилась своего — выпустила музыкальную книжку с детскими песнями. С помощью супругов Лурье она получилась великолепной. На финской бумаге, с шикарными рисунками, и что приятно, с моей музыкой. Назвали мы этот песенник «Аквариум детства». Выяснилось, что подобные издания — жуткий дефицит. Тем более, что она продавалась с кассетой. Через некоторое время ее, буквально, «смели» с прилавка.

В этом же году я дал старт своему необычному марафону. Поэт Олег Леонидович Смирнов, у которого к этому времени выходила 55-я книжка стихов(!), предложил мне, если так можно выразиться, «омузыкалить» их. Конечно, по возможности, не все. Нужно было выбирать. Причем, Леонидович просил долго не задумываться над аранжировками. Пусть, говорит, это будут экспромты… И я решил попробовать. Концертов было жутко мало, а здесь и творчество и хоть какие-то дивиденды… С утра включал старенький синтезатор «Korg М-1», где вместе с тембром рояля был уже скомбинирован бас. Читая стихи, мелодии сами просились «на выход»… Потом переключался на барабаны, и аккомпанемент был почти готов. В конце «приправлял блюдо» скрипочками, баяном или саксофоном, так чтоб можно было слушать. Потом брал микрофон и, пока была свежа в памяти мелодия, сбрасывал все это на магнитофон. И, ведь, неплохо получалось! Не задумывался о стилях. Разброс был от бардовских до хард-рока, насколько позволяли стихи. В основном, в них — любовь к природе, о друзьях, о безвременно ушедшей супруге поэта, о его новой семье… Во время сочинения пришлось превращаться и в поэта-припевщика. Так как в большинстве песен отсутствовали припевы — я досочинял их. Перешагнув пятисотный рубеж, нам с Олегом Леонидовичем обоюдно захотелось красивой цифры — 1000! И это мы преодолели. А потом еще… Забегая вперед, скажу, что состоялся мой личный рекорд — это 2065 песен, написанных ровно за 2 года! В это трудно поверить, но это так. Передо мной 128 кассет с записями… Можете послушать… Только придется запастись временем, заранее взяв отпуск за свой счет… Чудачество, скажете… Может быть… А я бы еще добавил — композиторская гимнастика для музыкальной мысли, или еще один повод вспомнить книгу рекордов Гинесса.

Под занавес года порадовала общественность города Челябинска, которая признала меня человеком года в музыкально-организаторской деятельности, вручив премию «Овация».

Комната номер 25 в ДК ЖД уже превращалась в притон. Все музыкантские радости выливались в прямом и переносном смысле из стакана в стакан. Естественно, меня объявляли главным зачинщиком всех оргий, хотя духовики честно брали все на себя. Новые времена заставляли директрису Чушкину по-новому смотреть на культуру. «А не послать ли всех этих лабухов…» — думала она. Столько было предложений сделать в комнате что-нибудь прибыльное, магазинчик какой, или впустить экстрасенсов? Так, вскоре рухнула моя хрустальная мечта сделать в этой легендарной комнате музей «Ариэля». В аккурат, в день смеха 1 апреля мне было велено выметываться. Напрасно я умолял начальство дожить в ней до своего юбилея всего два месяца, а потом с честью и благодарностью уйти — все тщетно. Со смешанными слезами и смехом в этот день мы выгребали сейф с документами и нотами, забирали нехитрый скарб…

Неотвратимо приближался «полтинник»! И я решил себе сделать подарок — восстановить мое любимое детище — рок-оперу «Емельян Пугачев». Место юбилея сразу подсказал мой бывший однокашник по институту Николай Кублицкий, став уже директором челябинского государственного академического театра оперы и балета им. Глинки. Дату проведения решил перенести с 12 июня на день позже, помните — мое пристрастие к «чертовой дюжине»? Но, даже не поэтому. Просто теперь мой день рождения — это День независимости России! Главное — потому, чтобы избежать эффекта «два в одном»… Я решился на смелый эксперимент — создать труппу, не повторяя яшкинский вариант. Вернее, дополнив его идею, и многие элементы декораций тех лет, оставив гигантский колокол. Здесь с головой ушел в режиссерскую работу. Самую главную роль решил взять себе. Ну и что, что Емельян в очках, все это условно! Балетмейстер Алина нашла мне неплохих танцоров, хореографический театр «Зеркало», сделавших массовку — казаков и казачек. Остальные главные роли я отдал профессиональным оперным и драматическим артистам Челябинска. Моя бывшая роль Кирпичникова досталась Паше Калачеву — талантливому баритону местной оперы. Его коллега тенорист Коля Глазков должен был петь партию сторожа-Каплуна. Два совмещенных образа Траубенберга и Творогова исполнил драматический актер Виктор Нагдасев. Пожалуй, самая сложная роль Хлопуши, хоть и небольшая по объему, досталась студенту института культуры Сереже Подолию. По сравнению с прошлой оперой пришлось сделать много новшеств.

Во-первых, все главные действующие лица должны были петь в радиомикрофоны. Во-вторых, впервые я решил вывести на сцену живых Екатерину и Вальтера. (У Яшкина они были на слайдах). Их сыграли супруги Корниловы Лиля и Олег из НХТ. Но самое трудное — было озвучить оперу. Полностью вживую это было невозможно. А садить оркестр в яму было несовременно и ненужно. Здесь за два месяца я восстанавливаю в памяти всю партитуру (прежний оригинал украли, а копия осталась в министерстве культуры СССР) и записываю всю минусовку на домашней студии Александра Немцева. Параллельно с этим идут репетиции живого исполнения группой «Иваныч». Во время спектакля им приходилось почти за кулисами играть «даблом» с записанным инструменталом. Практически полгода обиваю пороги крупных и мелких заведений, где крутятся денежки. Как правило, самыми крупными жмотами явились самые крупные банки и конторы. Это я сразу понял, и стал набирать «с миру по нитке». «Колокол» пришлось клеить по новой — старый в филармонии не нашли. Костюмы оперного спектакля «Хованщины» пригодились точь-в точь. И по эпохе, и по характерам. Художник Володя Архипов, который делал блестящие оформления «Арт-старту», и здесь постарался на славу! Все репетиции проходили в ДК ЧТЗ, где после моего изгнания из ЖД, любезно приютила директор Роза Михайловна Кучукбаева. Низко кланяюсь ей за ту помощь!

И вот — премьера! Надо ли говорить, что, всего за каких-нибудь полгода, я «повзрослел» морально, остепенился буквально на своих глазах. И ни хамское поведение работников культуры, ни равнодушие к моим проблемам отцов города, которые, кроме поздравительных писем, были не в состоянии оценить все то, что я сделал для родного города, не поколебало моей уверенности в своих силах. Мной овладела какая-то злость, но она была сродни спортивной. Я уже начал строить планы по уезду из Челябинска, и напоследок хотел сделать приятное моим поклонникам.