Чтение онлайн

— Мастер, прости, я проспал…

— Да, ладно, ничего, — неожиданно покладисто отозвался Хонв.

Он пододвинул табуретку поближе к кровати и, предварительно покачав ее рукой, присел.

— Совсем ничего не помнишь? — он с сочувствием посмотрел на Ильма.

— Ничего, — Ильм опустил глаза, — я сильно…я сильно вчера перебрал, да?

— Дурилка ты, — усмехнулся некромант, — давай вместе будем вспоминать…Как у меня эксперимент не в ту сторону пошел, помнишь?

— Помню.

— Как с этим экспериментом мы потом дрались наверху, помнишь?

— Ага… На втором ярусе.

— Верно. А дальше?

— Дальше, — Ильм наморщил лоб и рассеяно потеребил мех одеяла, — дальше я отвлек его на себя по твоему приказу, а ты… Ты бросил ему под ноги какую-то дрянь и он рассыпался. Мы на радостях напились потом, да?

— Нет, вспоминай.

— Не помню.

— Я помогу, — Хонв неожиданно понизил голос до шепота, — зверушка тебя когтями зацепила.

— Верно, — в голове Ильма стало понемногу проясняться.

— Ну?

— Сейчас…

— Давай, мальчик, ты должен все вспомнить сам.

— Да… Ты мне дал выпить какое-то зелье и велел убрать осколки разные… А потом… Потом красная сыпь… Ох!

Воспоминания обрушились на голову Ильма, как горный водопад. Сразу, одним мощным потоком.

Ильм нерешительно посмотрел на мастера.

— Я, что умер?

— Успокойся, — тяжелая рука некроманта мягко коснулась его плеча, — а то и правда сейчас к праотцам отправишься от волнения. Жив ты.

— Но ты, мастер, обещал, что я…

— Не все обещания сбываются, к счастью.

— А что же тогда…

— Тогда слушай, и не перебивай старших, — Хонв поднялся с табуретки, подошел к дверному косяку и с удовольствием почесал об него широкую спину. — Дело так было. Ты ушел, а я еще немного посидел за столом. Вино допил. Потом тоже решил на свежий воздух податься, посмотреть, как ты героически станешь принимать удары судьбы… Вышел, смотру прямо от башни к лесу следы свежие видны. Пошел вдоль них и в конце тебя нашел. Под деревом, в сугробе. Хорошо, что решил пульс у тебя на всякий случай еще раз проверить. Да. В общем, не умер ты… Сердце едва, но билось.

— И ты сильно расстроился….

— Не перебивай старших… Разумеется, расстроился. Такой труп из рук ускользнул. И тогда явил я милость. Лично сам тебя до башни тащил. Представляешь? Дряхлый старик и такого кабана, — Хонв сложил на груди крепкие руки. — Поначалу я положил тебя в сарае, где у меня латники стоят. Скрывать не стану, очень я опасался, что ты переродишься во что-нибудь этакое… Потом, смотрю, вроде бы все ничего. Вот, сюда тебя перенес…

— Сколько я так лежал?

— Долго. Почти два десятка дней. Повезло тебе Ильм, очень повезло. Со смертью ты обручился. Ну-ну…Не волнуйся так. Все хорошо и уже позади. Знаешь, сколько снегу за это время выпало?

Ильм утвердительно качнул головой.

— Вот и хорошо. А жрать хочешь?

— Хочу.

— Еще лучше… Ты вот что, — Хонв стал неожиданно серьезным, — у тебя есть повод хорошенько подумать над дальнейшей судьбой.

— Это как?

— Очень просто, — маг вздохнул, — и сложно в то же время. Я пока ты без чувств валялся, немного порылся в тебе. И вот что могу заключить. У тебя есть дар. При должном воспитании и обучении из тебя выйдет неплохой колдун. Я готов взять тебя в ученики. Улови тонкий момент: не в служки, а в ученики.

— В подмастерья?

— Так. Разумеется, хозяйственные работы по-прежнему останутся на тебе. Ты паренек взрослый. Я тебя с ответом торопить не стану. Подумай хорошенько, ибо дважды к своему предложению я не вернусь…

— Просыпайся, — барон бесцеремонно ткнул Ильма сапогом, — уже рассвет.

Ильм потянулся, насколько позволили веревки и неуклюже поднялся.

Брандо пришел не один. Рядом с ним стояли еще три человека. У каждого за спиной арбалет, на поясе меч. Судя по внешнему виду — доверенные люди из слуг. Никого из молодых людей, кровей более благородных, поблизости не наблюдалось.

Ильм не стал утруждать себя размышлениями на тему клановой солидарности и молча протянул вперед связанные руки. Его жест был истолкован однозначно.

— Развязать, — приказал Брандо, — развязать полностью.

Приказ был исполнен незамедлительно.

Ильм с удовольствием потер запястья и с легкой горечью подумал о том, как порой мало человеку надо для счастья.

— Ты готов? — барон твердо посмотрел ему в глаза

— Да, — Ильму вдруг показалось, что он делает шаг в бездну, но неприятное ощущение нахлынуло на него и почти сразу отступило, уступив место обычному тревожному любопытству. Надо же, столько ломать голову над тем как попасть в заветный склеп, чтобы в результате получить такое… Смешно и страшно… Он маг, некромант, а эти люди с легкостью его ведут в запретное место, за ручку как ребенка.

Праведный Зигмунд жил в этих краях около тысячи лет назад. Десять столетий не шутка и за это время реальных фактов из его жизни практически не осталось, зато преданий появилось великое множество. Люди верили в то, что им больше нравилось. Рыбаки чтили подвижника за то, что он вдохновенным чтением писания изгнал из прибрежных вод чудо морское, повадившееся рвать сети. Кузнецы за то, что подвижник указал перстом на богатые залежи руды. Ночные гильдии за то, что якобы Зигмунд до того как встать на путь истинный в юности сам был ловким карманником. Лекари за то, что искусно лечил, солдаты за то, что знал толк в ратном деле. Орден на примере преподобного воспитывал в своих последователях стремление к аскетизму и кротости. Маги в пику своим вечным оппонентам считали его опытным алхимиком и приводили в доказательство некие совершенно замшелые записи, будто бы написанные рукой старца. Даже проститутки жертвовали ему монетки, считая его автором древнего трактата о таинствах любви и носителем неистощимой мужской силы… Благодаря общим стараниям сквозь толщу веков проступала фигура поистине монументальная. Лет триста назад городской магистрат даже раскошелился на то, чтобы увековечить столь многогранную личность в мраморе. Наняли столичного скульптора, оборудовали мастерскую, но благородным чаяниям городских мужей не суждено было воплотиться в жизнь. Любимец муз и знаток изящных искусств оказался самым обычным мошенником. Получив изрядный куш в качестве задатка, он благополучно и совершенно бесследно исчез. Раздосадованный бургомистр тогда в назидание всем прочим "поганым художникам" приказал каменную заготовку разбить и отправить на верфи в качестве балласта для строящихся кораблей. Лет через сто вторую подобную попытку предприняло руководство магической школы. Мысль была простой. Зигмунд наших кровей человек, и мы покажем всем, как глубоко его чтим. Проект на сей раз оказался гораздо скромнее. Всего лишь бронзовый бюст. При этом справедливости ради надо заметить, что ни в магистрате, ни в магической школе совершенно не представляли, как знаменитый предок выглядел внешне. Однако желание было велико, и вновь поднявшаяся волна энтузиазма погребла под собой одинокие голоса противников бредовой идеи. Дальше все пошло по известному всем пути — хотели как лучше, получилось как всегда. Литейные мастерские гномов заломили несусветную цену. После этого ничего не оставалось, как с надменным видом отвергнуть услуги подгорных мастеров и мобилизовать городские резервы. Местные ремесленники прониклись важностью своей миссии и испортили все, что можно.

Сплав оказался низкого качества (так другого нет!), форма от большой температуры искривилась (кто ж знал?). В результате получилось нечто, чему и название подходящее придумывать было страшно… Орден поглядывал свысока просветленным оком на всю эту суету и постепенно приходил к выводу, что одних только ссылок на преподобного в канонических книгах уже не достаточно. Мысль была простая и отнюдь не новая. Налицо попытки, пусть и неудачные (воля Единого) создать кумира. Сие есть откровенная ересь. А не пора ли, братья, окончательно застолбить место под солнцем и правильно расставить акценты? Верховные орденские иерархи благое дело одобрили. Так недалеко от городских укреплений появилась часовня, поименованная в честь знаменитого старца. Еще через пару зим одному деревенскому пастуху случилось откровение. Сам преподобный Зигмунд явился ему знойным летним днем и ласково улыбаясь, увел за собой в глухой овраг, где указал посохом на довольно хорошо сохранившийся скелет. Мужичок, распространяя вокруг себя сивушные пары и фанатичный восторг, сразу же помчался в братство. Так чудесным образом часовня разжилась мощами. По крупным праздникам и в большие торговые дни народ валом валил в тихое лесное урочище, дабы прикоснуться к останкам. Золото и серебро наполняло бездонные копилки, лбы стучали о каменные плиты, звучали искренние просьбы и текли чистые детские слезы. Многие получали облегчение…

Ильм окинул взглядом острую, засыпанную снегом крышу часовни, невысокую колокольню, покосившийся каменный забор. Еще немного и все станет на свои места. Или почти все…

— Идем, некромант, не робей, — покровительственно обронил Брандо, — я бы хотел закончить с этой канителью до полудня.

Ильм не удостоил его ответом. Пускай что хочет, то и говорит. От слов сейчас толку никакого. Все зависит от того, насколько гладко пройдет разговор с мертвецом. Только тогда и будет понятно, как быстро удалось управиться с насущными делами. К обеду или к закату.