Чтение онлайн

Заметим в связи с этим, что в октябре 1914 г., когда Россия отправила в Англию свой первый транспорт с золотым запасом, оценивавшимся в 75 млн рублей, информация об этом, несмотря на меры предосторожности, стала известна противнику. Исход был плачевным: транспорт был атакован в Балтийском море немецкими подводными лодками и потоплен [34] . Поэтому впоследствии золото из России переправлялось в Англию через Владивосток и Архангельск. Но и транзит через Владивосток не был гарантированно безопасным. Подтверждением может служить история «царского золота». По распоряжению Николая II через Владивосток предполагалось вывезти в Англию для размещения в одном из старейших в Великобритании банке братьев Бэринг (Barings Bank) личных ценностей императорской семьи, в том числе 5,5 тонн золота [35] . Находившаяся в ссылке в Царском Селе императрица Александра Фёдоровна уже после отречения своего венценосного супруга говорила в близком окружении, что «золота и ценных бумаг», которыми царская семья располагает за границей, будет достаточно для безбедной жизни. Однако до Лондона «царское золото» не дошло: было захвачено японцами и вывезено в порт Майдзуру [36] .

В конечном счете, решение Национального банка и румынского правительства было принято в пользу России: национальный золотой запас отправлялся туда. Вероятно, сказались при этом и русские корни королевы Марии Румынской – внучки Александра II по матери и кузины Николая II.

Между тем положение в Румынии зимой 1916 г., когда на повестке дня оказался вопрос об эвакуации, становилось всё более драматичным. Оно как бы сфокусировалось в описании обстановки в Яссах находившимся там сотрудником английских спецслужб Дж. Хиллом, который вспоминал позднее: «Обстановка в Яссах была ужасающей. Небольшой провинциальный город внезапно превратился в столицу и был вынужден принять не только двор, правительство и тысячи беженцев, но и румынский Генштаб и административные службы армии. Кроме того, здесь же расположились иностранные посольства и дипломатические миссии. В результате получился неописуемый хаос. В городе каждый день люди умирали от голода, среди детей смертность приняла ужасающие размеры. Для лошадей, мулов и быков не хватало фуража. Было страшно смотреть, как рёбра животных выступают наружу…» [37] .

В поисках выхода королевская семья начала переговоры с царским правительством о возможном переезде в Россию. В Бухаресте в кулуарах парламента и кабинета министров обсуждались также планы возможной эвакуации в Петроград государственных учреждений, военных учебных заведений, промышленных предприятий оборонного значения и пр. [38] . 9(22) декабря 1916 г. российское правительство приняло решение о создании в Петрограде Межведомственного совещания по координации всех мероприятий, касающихся возможной эвакуации из Румынии. Его возглавил сенатор Д.И. Засядко. Именно эта государственная структура, наделенная определенными полномочиями, организовала эвакуацию в Москву румынских ценностей, а также – на юг России – военных грузов и некоторых румынских промышленных предприятий. Российский исследователь М.В. Оськин отмечает, что подсчёт стоимости всего поступавшего имущества в тех условиях был практически невозможен, однако большая часть грузов и услуг всё-таки подлежала учёту с последующей оплатой. Поначалу эта задача возлагалась на Главное интендантское управление Военного министерства [39] .

Некоторые современные румынские историки считают, что «румынское золото» было вывезено в Россию под давлением «русских» (здесь и далее курсив мой. – Т.П.) [40] . Однако, это противоречит историческим фактам. Оценивая положение страны осенью 1916 г. как безнадёжное в связи с наступлением войск Четверного союза, министр финансов России П.Л. Барк в письме начальнику штаба Верховного Главнокомандующего генералу М.В. Алексееву от 28 октября (10 ноября) 1916 г. отмечал: «Ввиду происходящих событий на Румынском театре военных действий и возможной в связи с ними, в более или менее близком будущем, эвакуации Бухареста, не признали ли бы Ваше Высокопревосходительство своевременным принять соответствующие меры в смысле охраны золотого запаса Румынского национального банка. В случае если Ваше Высокопревосходительство разделите эту точку зрения, я покорнейше просил бы Вас не отказать, при посредстве военных властей в Румынии, предложить Румынскому Правительству наши услуги в отношении перевозки золота в одно из отделений Государственного банка, где таковое могло бы храниться впредь до более благоприятных событий» [41] . Однако, прежде чем ответить Барку, генерал Алексеев направил 30 октября (12 ноября) шифртелеграмму представителю русского командования при румынской Главной квартире генералу М.А Беляеву с просьбой сообщить своё мнение по данному вопросу. «Министр финансов, – писал Алексеев, – возбудил вопрос о том, не признается ли своевременным, на случай возможности эвакуации Бухареста, принять соответствующие меры в смысле охраны золотого запаса румынского Национального банка. В утвердительном случае желательно предложить румынскому правительству наши услуги в отношении перевозки золота в одно из отделений Государственного банка, где таковое могло бы храниться до более благоприятного времени. Благоволите запросить по сему деликатному в высокой степени вопросу мнение румынского правительства, согласно ли оно теперь же приступить к приготовлению этой меры» [42] . В тот же день Алексеев сообщил Барку, что только по получении ответа от генерала Беляева он сможет дать своё заключение министру финансов [43] . 6(19) ноября генерал Алексеев информировал Барка, что, по сообщению председателя Совета министров Румынии, золотой запас румынского Национального банка вывезен из Бухареста в Яссы [44] .

Согласовав позиции, российское правительство через генерала А.А. Мосолова предложило румынскому союзнику отправить свой золотой запас в Россию. Генеральный совет Национального банка Румынии 2 (15) декабря 1916 г. рассмотрел это предложение и принял по нему положительное решение. При этом в постановлении банка отмечалось, что золотой запас будет находиться в России вплоть до окончания войны. Особо подчеркивалось, что румынское имущество передается на хранение правительству России, но остаётся собственностью Национального банка, который может самостоятельно ей распоряжаться. Также было решено отправить в Россию ценные бумаги Министерства финансов. Впоследствии эвакуированное в Россию имущество пополнилось за счёт других государственных и частных учреждений. Для контроля за ним была создана специальная комиссия, состоявшая из представителей Национального банка – председателя, контролёра и кассира. 8 (21) декабря 1916 г. руководство банка обратилось к правительству с просьбой дать разрешение на вывоз золотого запаса в Россию.12 (25) декабря постановление Национального банка было утверждено Советом министров Румынии [45] .

Одновременно начались переговоры с царским правительством об организации эвакуации. Интересы сторон представляли А.А. Мосолов и сотрудники Национального банка. Российская сторона обязывалась предоставить для транспортировки золотого запаса и других ценностей вагоны и организовать их охрану. В письме новому министру финансов Румынии Виктору Антонеску от 11 (24) декабря 1916 г. Мосолов заверил, что царское правительство России гарантирует Румынии сохранность ценностей [46] . Он также сообщил, что доставленный груз будет храниться в отдельном помещении (кладовой) с двумя замками, ключи от которых будут переданы соответственно румынскому и российскому представителям. Благодаря такой мере предосторожности, попасть в помещение можно будет только в присутствии представителей обеих сторон.

14 (27) декабря 1916 г. протокол об отправке золотого запаса и драгоценностей королевы Марии в Россию подписали – от имени российского правительства посланник А.А. Мосолов, от имени Румынии – министр финансов В. Антонеску, а также члены румынской делегации, направлявшиеся в Москву: Т. Капитанович (глава делегации), А. Салиньи (контролёр) и М. Деметреску (кассир). Ценности отправлялись в Москву незастрахованными. Упомянутый выше М. Бланк предлагал премьер-министру Ионелу Брэтиану застраховать груз в одной из нейтральных стран и даже обещал добиться поддержки британского правительства, но предложение осталось без ответа [47] .

Основной груз составляли золотые слитки (2,4 тонны) и монеты, как румынские, так и иностранные, стоимость всего груза оценивалась в золотых леях [48] . Слитки и упакованные в мешки монеты и другие изделия из золота были уложены в ящики, размещавшиеся в 17 вагонах по 100 ящиков в каждом, за исключением одного вагона, в котором находились 140 ящиков, в том числе два особых – с драгоценностями королевы Марии.

Итак, 14(27) декабря, вечером, поезд с румынским золотом направился из Ясс в Москву. В телеграмме Мосолова от 16 (29 декабря) 1916 г. в Петроград подтверждалось, что в Москву отправлены 1738 ящиков золота и 2 ящика драгоценностей королевы Марии. По тогдашнему курсу лея золотой запас оценивался, по американским источникам, в 69 млн долларов [49] . (Цифра спорная: исходя из привязки, начиная с 1914 г., обменного курса лея к доллару США – 1 доллар = 167,2 лея, – российский исследователь П.Д. Луняшин оценивает стоимость «румынского золота» в 46,8 млн долларов) [50] .

Подготовка эвакуации проходила в спешке, что позволяет допустить вероятность ошибок и погрешностей при оценке стоимости золота. Подробности процесса транспортировки также доподлинно неизвестны. Однако исходя из обстановки на фронтах, нельзя с уверенностью говорить о полной сохранности в пути ценного румынского груза.

21 декабря 1916 г. (3 января 1917 г.) «золотой эшелон» прибыл в Москву, где в присутствии румынского консула Пьера Г. Герена вагоны были разгружены, и золото перевезено в Московский Кремль. 16 февраля (1 марта) 1917 г. российскими и румынскими представителями был подписан протокол о приемке ценного груза российской стороной. В протоколе, приведенном в книге М.Гр. Ромашкану, значились: [51]

ВСЕГО: 1740 ящиков общей стоимостью 321 580 456,84 золотых лей [52] .

Аналогичные итоговые данные приводит румынский автор М. Войку с той лишь разницей, что не учитывает королевские драгоценности (соответственно число ящиков у него равно 1738, а общая стоимость груза оценена в 314 580 456,84 золотых лей). Совпадает у обоих авторов стоимость золотых слитков, помещенных в 3 ящика (337 247,80 золотых лей), но Войку указывает на преобладание в золотом запасе монет при малом количестве слитков (на долю последних приходилось всего 0,1 % общей стоимости золотого запаса) [53] . Уточняет он и сведения Ромашкану о таинственном ящике с «другими ценностями», оцененными в 13 063,86 золотых лей. Войку пишет о «железном ящике» этой же стоимости, который, кстати, при приемке груза не был вскрыт и проверен. Войку, что важно, называет, в отличие от Ромашкану, не только общее количество мешков в ящиках (13823), но и приводит их подробный перечень: например, в 550 ящиках находились 4387 мешков австрийских крон, в 288 ящиках – 2304 мешка с наполеондорами, в 726 ящиках – 5801 мешок с немецкими марками и т. п.).

Хотя при транспортировке каждый вагон был закрыт на два замка и опломбирован печатью Национального банка Румынии, при приемке груза в Кремле обнаружилось, что почти с половины ящиков (770 шт.) были сорваны пломбы, на многих имелись повреждения. Однако это не стало поводом для тщательной инвентаризации груза. Ящики вскрывались выборочно, их содержимое взвешивалось, вес суммировался [54] . Ромашкану сообщает, что проверены были 3565 мешков, то есть каждый четвертый. Стоимость фиксировалась со слов румынских представителей.