Чтение онлайн

– Пойду посмотрю, – взялся за миноискатель Златков, направляясь к бугорку перед соснами, из которого торчало почти полностью засыпанное старое корневище.

– Это нейтралка, судя по всему, – опытным взглядом оценив расстояние между бывшими позициями противников, проговорил Олег.

Рязанцев закручивал крышку термоса и готовился собрать рюкзак, когда его окликнул Златков:

– Сигнал! И очень прилично звенит!

Всё бросив, Рязанцев тут же оказался рядом. Определив точное место, они вдвоём взялись за лопаты. Принялись аккуратно, слой за слоем вынимать грунт. Внимательно просматривали отвал, но пока что в нём ничего не было. Под верхним суглинком почти сразу попалось несколько больших сухих корней и крупных сучьев – очевидно, когда-то вместо нынешних сосен здесь также росла большая старая сосна. А потом пошёл песок с глиной. Через полчаса лопаты, гулко звякнув, уткнулись во что-то металлическое. Рязанцев ещё раз прошёлся над местом раскопок с миноискателем. Лицо его было серьёзно и сосредоточенно.

– Вот здесь, – очертил рукой круг Олег.

Златков тут же воткнул вешки из сосновых веток в указанные места. Щупом определили размеры и положение находившегося под землёй предмета. Аккуратно поработав ещё несколько минут лопатой, штык которой то и дело обо что-то негромко лязгал, Рязанцев взялся за смётку. Из-под земли показались бурые фрагменты металла. Сделав под ними небольшую лунку щупом, Рязанцев обхватил металлический предмет рукой. Легонько пошатал – земля подалась, осыпалась с двух сторон, и в руках у Олега оказалось нечто продолговатое, сплошь покрытое бурыми отложениями.

– Винтовка, – проговорил Златков.

Рязанцев внимательно осмотрел находку, выложенную на земляной отвал – проржавевший кусок ствола без мушки, сплошь залепленный плотной глиной казённик с огромным комком в районе затвора, деревянная труха от половины приклада со съехавшим на сторону проржавевшим затыльником и на удивление хорошо сохранившееся дерево в районе шейки. Прикинув размеры, Олег уточнил:

– Трёхлинейный карабин. Видимо, какое-то время торчал концом ствола и частью приклада наружу. Они успели сгнить.

Он постучал по уцелевшим остаткам приклада, попытался сковырнуть глиняный комок посередине карабина, но тот не поддался.

– А остальное без доступа воздуха очень хорошо сохранилось… Ладно, продолжаем.

Златков руками отгрёб ещё несколько пригоршней земли и вытащил наружу большую тёмно-коричневую кость. Так и замер с ней, подняв глаза на Рязанцева.

– Стоп! – моментально среагировал Олег. – Бойца подняли. Ничего пока не трогай. Давай смотреть, как всё лежало…

Дальше они продвигались практически по сантиметрам. Работали смётками, очищали, просеивали, выгребали землю буквально по щепоткам, даже сдували. И так слой за слоем над взятым с большим запасом местом, в котором по их предположению лежал павший. Они не ошиблись. Через несколько часов кропотливой работы они полностью освободили сверху от земли останки. Почва в этом месте хорошо их сохранила. Судя по положению костей, боец умер, лёжа на спине, закинув голову назад, подогнув ноги в коленях и прижимая обеими согнутыми в локтях руками к груди карабин. Не исключено, что был сначала ранен. По крайней мере, такое предположение напрашивалось из его позы. Впрочем, возможно, всё было совсем не так…

– Наш, похоже, – проговорил Рязанцев. – Ищем медальон.

Сначала осмотрели остатки тазовых костей. Как объяснял когда-то Златкову Рязанцев, чаще всего медальон – небольшой продолговатый пенал с запиской, содержащей личные данные военнослужащего, – носили в маленьком брючном кармашке. На счету Рязанцева было довольно много найденных медальонов. К сожалению, большинство из них оказывались повреждёнными. Случаи, когда удавалось прочитать записку или хотя бы её часть, чтобы потом, получив зацепку, установить личность погибшего, были единичными и считались большой удачей. Самое досадное, когда медальон оказывался цел и даже вложенная записка не пострадала – но данные оказывались незаполненными. Не секрет, что среди солдат на фронте бытовало поверье: заполнишь медальон – быть тебе убитым. Вся эта информация крутилась в голове Алексея, когда они продолжали вынимать и тщательно просеивать землю вокруг погибшего. Медальона не было.

Они ещё раз вдвоём тщательно пересмотрели предметы и то, что могло являться таковыми – словом, всё, поднятое из ямы. Подошвы от ботинок, закисшая одношпеньковая пряжка красноармейского ремня, несколько ржавых колец от какого-то снаряжения, истлевшие патронные подсумки с торчащими наружу тяжёлыми слипшимися комьями – неиспользованные снаряженные обоймы трёхлинейных патронов. Медальона не было.

– Наш, без сомнений, – уверенно констатировал Рязанцев и упорно повторил:

– Ищем медальон.

Повторно осмотрели костяк и всё вокруг него. В тех местах, где должны были быть нагрудные карманы, также ничего не оказалось. Ни остатков документов, ни личных вещей. И медальона не было…

День клонился к завершению, но было ещё вполне светло – стоял отголосок белых ночей. Долго просеивали землю. Ещё раз прошлись с миноискателем – ничего. Рязанцев сходил к машине и вернулся с большими полиэтиленовыми пакетами. Кивнув на останки в яме, сказал Златкову:

– Всё, давай поднимать.

Алексей знал, что будет дальше. Через некоторое время найденного бойца захоронят в районе ближайшего мемориала. Увы, как неопознанного. Досадно, что не удалось пролить свет на судьбу ещё одного защитника плацдарма. Что ж, хотя бы так…

Очень тщательно и бережно они собрали останки в пакеты. В очередной раз применили миноискатель и уловили-таки слабый сигнал. Осмотрели дно ямы, из которой они только что извлекли бойца. Там точно должно было быть что-то металлическое – звенело явно неспроста. Помахав лопатой ещё минут десять, Златков извлёк большую эмалированную кружку. Очередную находку прямо на месте тщательно протёрли ветошью. Если не считать сбитой в нескольких местах эмали, кружка выглядела как новая. Она была не военного образца – с противоположной от чернёной ручки стороны на белом фоне было изображено здание Адмиралтейства с корабликом на шпиле и растянутой надписью под ним – «Ленинград». Под клеймом завода ЛМЗ значился год – 1940-й.

– Видимо, либо на поясе со спины висела, либо лежала в вещмешке, – сделал предположение Рязанцев. – Сидор, если был, ясное дело, сгнил без следа. Ну-ка, давай ещё пошарим…

Пошарили ещё и наткнулись на что-то плоское, умещавшееся на ладони одной руки. Златков поскрёб ногтем – сверху были расползшиеся волокна то ли холстины, то ли какой-то тряпицы, а под ней нечто вроде как с закруглёнными краями. Алексей протянул находку Рязанцеву. Тот долго вертел её в руках, даже потряс легонько, поднеся к уху – внутри что-то как-будто легонько звякнуло, а может, показалось. Одним словом, слипшийся комок из земли неопределённых очертаний никак не хотел идентифицироваться на месте.

– Так не понять, что это, – проговорил наконец Олег. – Могу предположить, что это портсигар. Причём не металлический, а пластмассовый. И маленький очень. Здесь не откроем – только поломаем. Надо отмачивать, убирать все отложения и ткань – слой за слоем…

Убрали найденные вещи в отдельный пакет. Златков взял в руки отложенный в самом начале раскопок карабин, поднятый первым. Ударил ребром ладони по большому налипшему глиняному комку в районе казённика. Комок рассыпался неожиданно легко. Видимо, то ли подсох на солнце, то ли Рязанцев недостучал по нему совсем немного. Остатки глины повисли на каком-то кирзовом лоскуте. Алексей осторожно приподнял лоскут и обнаружил под ним полуоткрытый затвор. Поджатый затвором, из отлично сохранившегося казённика торчал маленький эбонитовый пенал.

– Олежек! – радостно позвал Златков друга. – Есть медальон, Олежек!

Карабин перекочевал к Рязанцеву.

– Молодец, Лёха! – приговаривал Олег, внимательно осматривая казённик. – Всё-таки сегодня твой день.

– Ну типа того, – усмехнулся Златков, припомнив под вечер, что у него сегодня день рождения. И тут же махнул рукой:

– Ладно, не об этом речь. Ты ещё вот на это глянь.

Алексей протянул другу кирзовый лоскут. Внимательно изучив его вместе, они обнаружили клёпаные металлические проушины на практически рассыпающейся в руках кирзе.