Чтение онлайн

Я помню один приемный дом, в котором я жила, когда мне было около четырнадцати. Пирсоны, муж и жена, жили в таунхаусе в этом приличном районе, где каждый дом был дубликатом другого. Помню, когда я подъехала к нему, я подумала, что он красивый, и это беспокоило меня, потому что я была какой угодно, только не красивой. Я носила темную одежду, цепи вместо ремня, а в ушах у меня было больше шпилек, чем я могла сосчитать на пальцах. Я переживала фазу непонимания и хотела, чтобы все знали об этом. Пирсоны были порядочными людьми, но муж, похоже, не был заинтересован в том, чтобы рядом был подросток. Сначала казалось, что мое пребывание там будет скучным, пока однажды я не оказалась на крыльце, и соседка не вышла, разговаривая по телефону. Там был высокий забор, поэтому сначала она меня не видела, но я слышала, как она грязно разговаривала с кем-то по телефону, говоря, что отшлепает их. Разговор становился все более интересным, чем дольше он продолжался, и к тому времени, когда он закончился, я уже смеялась, чего не делала уже давно.

Дама, должно быть, тоже меня услышала, потому что, когда она повесила трубку, она выглянула из-за забора. Сначала она казалась немного раздраженной тем, что я подслушивала, но ее раздражение превратилось в заинтересованность, когда я не выказала угрызений совести за то, что подслушала.

После этого я начала тусоваться с ней в течение трех часов, которые у меня были между окончанием школы и приходом Пирсонов домой с работы. Она научила меня зажигать для нее сигареты и рассказала мне все тонкости мужчин, хотя я говорила ей, что никогда не влюблюсь. Ее звали Старла, хотя я никогда не верила, что это ее настоящее имя, но оно казалось подходящим ей. Она управляла телефонным чатом из своего дома, что означало, что она говорила парням, что делала с собой грязные вещи, играя с их фетишами, пока они дрочили. На самом деле она подрабатывала продавщицей в автосалоне и жила двойной жизнью. Она напомнила мне старлетку из 1940-х, когда она была дома, ее светлые волосы всегда вились, она носила много шелка, а иногда даже боа из перьев. Она сказала мне, что одевается так, потому что это заставляет ее чувствовать себя сексуальной соблазнительницей, которую она изображала по телефону. Когда я спросила ее, почему ей так нравится общаться с мужчинами, она ответила, что это потому, что это заставляет ее чувствовать, что она контролирует их. То, что у нее было слишком много горя и она провела слишком много ночей, плача над мороженым, и это помогло ей держаться подальше плохого настроения. Что было забавно во всем этом, так это то, что обычно она готовила ужин или читала журнал, даже смотрела телевизор, когда ругалась с парнями. На самом деле она никогда не делала ничего из того, что говорила.

— Тебе это нравится, Бигги, — сказала она однажды в трубку, когда шла по гостиной, убирая валяющийся вокруг мусор, в шелковом халате и тапочках. Я околачивалась на ее диване, ожидая, когда придет время вернуться домой к скучным Пирсонам, и смотрела повторы «Моей так называемой жизни», этого телевизионного шоу девяностых, которое было отменено после одного сезона, но я нашла его очень интересным.

Я хихикнула, когда она назвала его Бигги, и она взглянула на меня, улыбаясь и закатывая глаза.

— Пресмыкающееся, — одними губами произнесла она.

Я снова засмеялась.

— Разве не все такие? — Затем я схватила горсть чипсов из пакета, который лежал на моих коленях. Многим парням нравилось, что она называла их своими особыми прозвищами, и я догадывалась, что этот попросил ее называть его Бигги, вероятно, потому что он им не был.

— О да, мне это нравится, — сказала она, поднимая с журнального столика несколько пустых стаканов. Затем она вылетела из комнаты, а я вернулась к своему шоу.

Через несколько минут, после того как парень, вероятно, кончил, она вернулась в гостиную, выкуривая сигарету.

— Мужчины утомляют, — сказала она, плюхаясь на диван рядом со мной. Весь дом был заставлен антикварной мебелью с золотой отделкой, ни одна из которых не подходила друг другу, а бирюзовые стены были увешаны фотографиями групп и актрис, которых она встречала. Мне нравилось это место, потому что оно было другим. Все места, где я жила, выглядели почти так же, как и предыдущие, и большинство из них оказались паршивыми.

— Тогда почему ты работаешь на них? — с любопытством подумала я, забрасывая ноги на кофейный столик.

Она взглянула на меня и потянулась за пепельницей на журнальном столике.

— О, моя дорогая, милая, невинная Вайолет. Они работают на меня, дорогая.

Она всегда использовала ласковые выражения, и это меня раздражало, но я не обращала на это внимания.

Я засунула в рот еще чипсов.

— Знаешь, я серьезно хочу, чтобы ты была моей приемной матерью.

Она грустно улыбнулась, наклоняясь вперед, чтобы потушить сигарету.

— Я не могу быть приемной матерью, Вайолет. Я едва могу позаботиться о себе.

Я жевала чипсы, глядя на экран телевизора. Я не поняла этого, потому что казалось, что она очень заботится о себе, никаких привязанностей, делает все, что хочет. Это звучало как замечательная жизнь, но, может быть, она просто говорила так, потому что на самом деле не хотела быть моей приемной матерью.

— Так что там с девушкой с рыжими волосами? — спросила она, меняя тему потянувшись за чипсами. — Кажется, она одержима великолепными глазами.

— Я не думаю, что она одержима. — Я, молча кричала на бушующие во мне эмоции, чтобы они заткнулись, что неважно, есть у меня мать или нет, потому что это ничего не исправит — не исправит меня. — Просто пристрастилась к нему.

— Это может быть даже хуже, чем быть одержимой.

— Что ты имеешь в виду?

— Зависимость опасна, — сказала она, а затем погладила меня по голове и поднялась на ноги.

— Особенно с мужчинами. — Она вернулась на кухню, и через несколько мгновений зазвонил телефон. Я сидела на диване и слушала, как она говорит о порке какого-то парня, задаваясь вопросом, была ли она зависима от парней или они были зависимы от нее. В чем разница?

Хотя мое время со Старлой было мимолетным, поскольку Пирсонам быстро надоело иметь приемного ребенка, я многому у нее научилась. Не только манипулированию, но и получению власти. Кроме того, ей никогда не было дела до того, чем она занималась, хотя многие люди посмотрели бы на нее свысока, если бы узнали о ее работе. Она говорила вещи, о которых большинство и не думает, и я боготворила ее за это.

— Ребята, не могли бы вы прекратить это? — спрашиваю я Келли и Кейдена, раскладывая последние рубашки по коробкам. Кэлли и Кейден вместе катаются по кровати, и я клянусь, я в двух секундах от прямого порно шоу.

Они почти не слышат меня, когда Кайден ложится сверху на Келли и начинает посасывать ее шею. Я отказываюсь останавливать их, собирая последние упакованные коробки. У меня еще есть несколько вещей, которые нужно собрать, но мне нужен перерыв от ППЛ (публичного проявления любви), поэтому я выхожу из комнаты в общежитии и несу последнюю коробку в машину Престона. Он позволил мне одолжить ее сегодня утром, чтобы мне было легче довести свои вещи до дома, и, к счастью, моя лодыжка достаточно зажила, чтобы я не ходила так, как будто мне нужна трость.

Сейчас середина мая, и температура зашкаливает за девяносто градусов. Забрасывая последнюю коробку в багажник, я собираю волосы в небрежный хвост, а затем завязываю низ футболки так, чтобы он был выше талии. На мне обрезанные джинсы и армейские ботинки, на одном из них сломана пряжка. Жарко, и я очень хочу, чтобы кто-нибудь издал закон, разрешающий нам ходить голыми в такую жару.

К сожалению, если я разденусь и буду ходить голышом по кампусу, меня, вероятно, арестуют. Однако, будь у меня подходящее время и настроение, я, вероятно, была бы рада, если бы на меня надели наручники и бросили в полицейскую машину. Кроме того, это может избавить меня от похода в полицейский участок в понедельник.