Чтение онлайн

– Ну вот и прекрасно.

***

Пятый день я хожу по этому коридору, мне кажется, я уже могу делать это с закрытыми глазами, я изучила каждую трещинку на белом кафельном полу. «Я должна быть рядом с ним. Он живой. Живой. С ним все хорошо» - единственные слова, которые я повторяю про себя пятый день. Где-то там, совсем рядом, за дверью, он дышит и его сердце бьется. Остается только ждать. Ждать и надеяться. Все вокруг мне напоминало о нем. Смотрю на белые стены, и они напоминают мне о том, что он любит белый цвет. Вчера я встретила парня с изображением Джокера на футболке и вспомнила о его машине. В местной столовой на первом этаже висит картина, на которой изображены розовые пионы.

Врач, как и обещал, разрешил мне еще одно посещение, после того как я поспала и привела себя в порядок. Но я отдала его маме Роберта. Мы сталкиваемся в этом коридоре каждый день. Поначалу мы не разговаривали, просто молча смотрели друг на друга. Дан что-то ей объяснял, рассказывал о случившемся. Возможно, он даже сказал, кем я являюсь на самом деле. На третий день нашего молчаливого созерцания, женщина подошла ко мне сама. Она предложила сесть на диван и выпить с ней чаю. Даже этот чертов чай на травах напомнил мне о нем. Напомнил мне о том, как мы пили его в машине после прогулки возле пруда. Сделав глоток чая, я разревелась. Женщина молча забрала у меня чашку и обняла за плечи. В ее объятьях было так же тепло, как и в его руках. Она покачивала меня и рассказывала о детстве Роберта, о том, как он болел, о драках с мальчишками. Она говорила, что он всегда был сильным и выносливым, никогда не плакал и не жаловался. Она говорила о том, что он скоро очнется и все будет хорошо. Кажется, она убеждала в этом сама себя, мы плакали вместе, я чувствовала ее дрожь. Наши бесконечные слезы остановил Дан одной фразой: «Женщины, прекратите его оплакивать. Своими слезами вы навлечете беду». С этого момента я больше не плачу. Моя жизнь замкнулась в этих белых стенах, дверях реанимационного отделения. Иногда хотелось послать к чертям все правила, ворваться в эту дверь, чтобы просто его увидеть, попросить открыть глаза, посмотреть на меня. Мне не хватало его черного взгляда, его наглой ухмылки, его теплого обжигающего тела. Его грубых и одновременно таких трепетных ласк. Его голоса. Шепота в мои губы. Стука его сердца, который меня успокаивал.

Я чувствовала себя уставшей и измотанной, ничего не хотелось, ни есть, ни пить. Ксюха пыталась накормить меня, но мне просто ничего не хотелось. Мне нужен был только он. Подруга обижалась на меня, ругала, уговаривала. Иногда я поддавалась, лишь для того чтобы у меня оставались силы ходить по этому белому коридору. Вчера состояние Роберта стало просто стабильным, уже не тяжелым. Но к нему все равно ни пускали.

Сейчас я сижу на белом диване в приемном покое, смотрю в большое светлое окно. На улице бушует метель, кружа белые хлопья снега. Мимо меня проходят разные люди - плачущие родственники безнадежно больных, тени людей, которые потеряли своих близких или бьющиеся в истерике от отчаяния. Иногда промелькивали и счастливые лица тех, чьи родные вылечились. Я старалась не замечать их, не думать. Обстановка все больше и больше угнетала. Хотелось забиться в угол и рыдать. Но я дала себе слово не плакать, и с тех пор из моих глаз не пролилось ни одной слезинки.

Ко мне подходит только что пришедшая Ксюша. Садится напротив меня, внимательно осматривает, недовольно хмурится.

– Давно ты на себя в зеркало смотрела? – с недовольством спрашивает она.

– Не знаю, а зачем? – продолжаю смотреть в окно на кружащийся снег.

– Елизавета, так нельзя. Ведь ему уже стало лучше. Когда ты последний раз спала?

– Сегодня. Я спада сегодня.

– Где? Вот на этом диване? – ее голос возмущенный, но мне все равно, я не могу его оставить.

– Что ты хочешь от меня?!

– Я хочу, чтобы ты поехала домой, приняла душ, нормально поела, выспалась и появилась здесь только завтра. Если хочешь, я здесь останусь, пока ты не приедешь.

– Нет, я не могу. Когда он очнется, я должна быть здесь,- Ксюха морщится, пытается возразить, но ее останавливает появившейся Дан.

– Привет, королева, как ты? – спрашивает он, садясь рядом со мной, слегка обнимая. Он называет меня королевой, не знаю почему, но я не спрашиваю. Кажется, он вообще не называет женщин по именам. Ксюху он называет Дюймовочкой. Смотрю на них и не понимаю, что между ними происходит. На минуту их взгляды встречаются и они замирают. Но через минуту первый приходит в себя Дан, разрывая их контакт, подруга отворачивается к окну и тут же замолкает.

– Нормально, все нормально, - отвечаю ему. Дан кажется хорошим парнем. Он всегда собранный, в меру спокойный. Кажется что он вообще не эмоциональный. Я чувствую, что он переживает за друга. Он много делает, постоянно разговаривает с врачом, решает проблемы с клубом. Недавно я случайно услышала, как разговаривая с кем-то телефону, он упоминал Елену. Но я не стала у него спрашивать, где она и что с ней. В данный момент весь мой мир фокусировался только на одном человеке.

– Послушай меня, королева. Я могу понять твое состояние. Но так нельзя, ты находишься здесь круглыми сутками. Роберт не простит мне, если узнает, что я позволил его женщине довести себя до такого состояния, - слова «его женщине» вскрывают в моей груди новую боль. Он всегда называл меня своей, а я отрицала это. Но теперь мне кажется, что я стала его с первого взгляда. Почему я так поздно это осознала?

– Что, так плохо выгляжу? – спрашиваю его, приподнимая брови.

– Королевы всегда прекрасны. Просто тебе надо немного отдохнуть, - пытаюсь ему улыбнуться, но ничего не выходит. – Давай договоримся так: ты едешь домой, отдыхаешь. А за это я обещаю Вам выбить очередное свидание, - подмигивает он мне.

– Ты попросишь врача пустить меня к нему? – с надеждой спрашиваю я. Дан просто кивает мне в ответ. – Хорошо, я поеду домой.

– Вот и прекрасно. Я пойду, поговорю с врачом. А когда я вернусь, тебя не должно здесь быть, - киваю ему в ответ. Дан слегка сжимает меня и уходит. Поворачиваюсь к Ксюше. Она до сих пор задумчиво смотрит в окно.

– Что у вас происходит?

– А что происходит? – делает вид, что не понимает. Смотрю на нее вопросительным взглядом. Ксюха вздыхает, хмурится.

– Ты действительно сейчас хочешь об этом поговорить?

– Ксюша, я просто хочу хоть на минуту отключить свои мысли, не хочешь, можешь не отвечать.

– У нас ничего не происходит, мы просто здороваемся, иногда он молча приносит мне кофе. Когда вас привезли в больницу, он позвонил и сообщил о случившемся. Этим и ограничиваемся, - отвечает она.

– Ты хочешь сказать, что ты вместе с ним сбежала от Леши ради того, чтобы у вас ничего не происходило? Я перестала тебя понимать.

– Лиза, пойми, я сбежала не из-за Дана. Он, скорее, просто помог понять … - она останавливается, смотрит в сторону, и тут же отворачивается к окну.

– Ты до сих пор здесь? – слышу возмущенный голос Дана позади себя. Поднимаюсь с дивана. Наклоняюсь к подруге.

– Обещай мне все потом объяснить, я попытаюсь тебя понять, - шепчу ей на ухо. Она просто кивает в ответ.

– Все, я ухожу, - обращаюсь к Дану и покидаю больницу.

Добираюсь до дома. Прохожу в пустую и тихую квартиру. Оглядываюсь по сторонам, осматриваю мебель, стены. Все кажется таким пустым и безжизненным. Делаю все на автомате: принимаю душ, расчесываю волосы. Одеваюсь. Иду на кухню, открываю полупустой холодильник, долго изучаю его содержимое. Варю кофе, выпиваю его, съедаю одно печенье, не чувствуя его вкуса. Прохожу в спальню, натыкаюсь взглядом на не застеленную кровать, и понимаю, что я не меняла постельное белье с того момента, как мы с Робертом последний раз здесь спали. Медленно подхожу к кровати, сажусь на нее, веду руками по простыням, подушке, на которой он спал. Ложусь на сторону Роберта утыкаюсь лицом в подушку, вдыхаю. На ней остался его неповторимый терпкий запах. Вдыхаю полной грудью, чтобы надышаться им. Обнимаю подушку, дышу. Я дышу им. Тоска выворачивает наизнанку. Перед глазами возникает его лицо, каждая черточка - как он улыбается, как злится, хмурится. Вспоминаю нашу встречу в клубе, его обжигающий взгляд, его власть над моим телом. Нашу первую ночь в его квартире. Его признание в любви. Как просил меня позволить его любить, как показывал мне с сыном зимний пруд. Свой день рождения. Нащупываю на груди подаренный им крестик, сжимаю его в руке. У меня начинают дрожать руки, к горлу подступают ком, глаза начинают слезиться, но я сдерживаю слезы, пытаясь не плакать. В мою голову въелись слова Дана «Перестаньте его оплакивать». Я не хочу его оплакивать. Это слово звучит очень жутко. Еще раз глубоко вдыхаю его запах и понимаю, что так пахнет моя жизнь. Жизнь, которую он вернул мне. У моей любви есть запах. Моя любовь пахнет мускусом и сандалом и неповторим терпким ароматом его тела.

Слышу громкую мелодию телефона, от которой подскакиваю на кровати. Оглядываю комнату, в которую бьет солнечный свет. О, Боже, я уснула, я просто провалилась в сон. Беру телефон, который продолжает звонить. Смотрю на время - девять утра. Я проспала весь вечер и ночь. Звонит Ксения. Поднимаю трубку.

– Алло.

– Ну наконец-то я до тебя дозвонилась, - слишком эмоционально говорит она, сердце тут же замирает.

– Что случилось?