Чтение онлайн

— А затем, Елена, что ты пока весь объем работы себе еще даже не представляешь. Что ты по поводу Солдатова думаешь?

— Ничего хорошего,— я поджала губы.

— Ты на него все из-за той истории злишься, когда Толька Богданов человека насмерть сбил, а ты дело отказалась закрыть?

— Да! Из-за нее!

— Зря ты так, Елена,— серьезно сказал Панфилов.— Не знаешь ты, как ему тогда руки выкручивали — катерочки-то с яхточками у новых русских где стояли? А на судреме! Вот Богданов на все кнопки и нажал! А Солдатов, между прочим, горло драл, тебя защищая, и отстоял. Тебя же, вообще, требовали из милиции убрать, а он добился, чтобы на работу с трудными подростками перевели. Временно. А уж то, что ты сама рапорт написала, так он в этом не виноват. Могла бы и потерпеть немного. Так что зря на мужика не греши.

— А я ничего этого не знала,— растерялась я.— Он мне ничего не говорил.

— А ты чего от него ожидала? Что он перед тобой хвалиться будет, что своих людей в обиду не дает? — удивился он.— Плохо же ты его знаешь!

— Да, получается, что действительно плохо,— согласилась я.— Ну тогда я, конечно, не возражаю.

— Лена,— подключился к нашему разговору Матвей.— А почему ты не предложила на эту должность Михаила Чарова? Ты собираешься его к себе брать?

— Нет, Павел Андреевич,— твердо сказала я и, глядя на его удивленно вскинувшиеся брови, объяснила.— Он, если со ссудой развяжется, то в Питер к Никитину уедет. И потом... Правильно ему генерал сказал: «Предавший единожды, кто поверит тебе».

— Ты права, Лена,— согласился со мной Матвей.— Я рад, что ты тоже так думаешь.

— Как генерал?

— Нет! Как я! — жестко сказал он и поднялся из кресла.— Все. Заканчивай дела на заводе и прямо завтра же отправляйся в архив — там, кого надо, предупредят и разрешение будет уже у директора. Пусть это будет твое первое задание.

— Хорошо,— я тоже встала.— Только, знаете, Павел Андреевич, я думаю, что мне лучше пока поработать там как бы от завода — вдруг на что-нибудь взрывоопасное натолкнусь. Вот и не хочу, чтобы меня пока с Семьей связывали.

Матвей и Пан переглянулись и рассмеялись.

— Кажется, ты излишне перестраховываешься!

— О, нет! — я протестующе подняла руки.— Только зачем искать приключений там, где без этого можно обойтись?

Они снова переглянулись и Матвей согласился:

— Хорошо. Пусть будет так. Но лично директора все равно предупредят. А пока,— тут он хитро улыбнулся, взял со стола большой красивый конверт и протянул его мне,— позвольте, глубокоуважаемая Елена Васильевна, пригласить вас на торжественную помолвку Ирины Максимовны Бодровой и вашего покорного слуги, которая состоится в эту субботу в усадьбе «Сосенки». Вам, как свахе, там отводится самое почетное место. Ибо, если бы не вы, глубокоуважаемая Елена Васильевна, то куковать бы мне бобылем до скончания дней.

— Павел Андреевич,— осторожно начала я, не решаясь взять конверт, словно он мог обжечь мне руки.— Помолвка — праздник семейный и я там буду не к месту... Как и, вообще, в «Сосенках»... Не думаю, чтобы меня там добром вспоминали...

— Ерунду изволите говорить, глубокоуважаемая Елена Васильевна,— жестким голосом перебил меня Матвей, сразу став серьезным.— Иначе говоря, Лена, дурь несешь! Моя семья обязана тебе очень и очень многим, а если кто об этом забыл, так я напомню! Так напомню, что мало не покажется! Ты из-за Бати волнуешься?

Я кивнула, старательно не глядя ему в глаза.

— Зря! — твердо сказал Матвей.— Совершенно зря! Конечно, сначала всем было обидно, но по здравом размышлении... — он вздохнул.— Разные вы с Батей... Совсем разные... Так что приказываю: попусту не переживать и в субботу присутствовать! Ясно? — с шутливой угрозой спросил он.

Я взяла конверт и, старательно подыгрывая ему, с шутливым, правда, только отчасти, испугом, воскликнула:

— Есть присутствовать! — и откозыряла конвертом.

Когда мы с Владимиром Ивановичем спускались по лестнице, он, думая уже о чем-то другом, сказал:

— Иди, ковыряйся в бумажках.. Что могла, ты уже сделала. И не совсем глупо, заметим. В случае чего — немедленно звони, в любое время. А уж, если ты мне понадобишься или новости появятся, то я тебя сам найду.— Тут он поднял на меня' очень серьезный взгляд и совершенно неожиданно сказал: — Кстати, близнецы сразу же после помолвки к себе в полк возвращаются. Так что, если ты хочешь что-нибудь Бате передать, то поторопись.

— Да нечего мне ему передавать, Владимир Иванович,— я пожала плечами.— Суду и так все ясно.

— Смотри, Лена. Тебе виднее,— неодобрительно хмыкнул он и ушел.

А я смотрела ему вслед и думала: «Матвей понимает, что мы с Батей разные и не осуждает меня, а Панфилов почему-то злится. Хоть бы уж в одну дуду дудели, а то один — в лес, а другой — по дрова».

На заводе Солдатов и Чаров искренне обрадовались моему появлению.

— Садись, Елена, я тебе сейчас кофе налью,— радушно предложил Пончик.

— Нет, Семеныч, я больше кофе не пью,— отказалась я и, мысленно посмеиваясь над его озадаченным видом, объяснила: — Сердце. Кардиограмма плохая, так что курить я тоже бросила. Вы уж будьте добры, не дымите при мне, не травите душеньку.

Я врала без зазрения совести, потому что с того момента, как узнала, что беременна, курить мне не хотелось совсем и табачный дым начал вызывать даже отвращение, а кофе Валя мне категорически запретила, но я и от этого не страдала.

— Да, Елена, загнала ты себя,— сочувственно пробормотал Солдатов.

— А с желудком у тебя что? — спросил Чаров.

— Так давно же известно, что все болезни от нервов,— я пожала плечами.— Вот гастрит и обострился. Да ничего страшного,— успокоила я их.— Я с завтрашнего дня в архив переселяюсь, буду в бумажках копаться, а это занятие мирное, можно даже сказать, успокаивающее. Надо мне кое-что до конца в этой истории прояснить.

Эти слова вернули их к нашей проблеме и они почти в один голос воскликнули:

— Ну, что тебе узнать удалось?

— Практически все, кроме... Чур, не смеяться! Мотивов. И предупреждаю сразу — рассказать ничего не смогу, не обижайтесь. Кстати, Семеныч, ты сказал Наумову, что ему бояться до декабря нечего?

— Сказал, конечно, но он жаждет подробностей.

— А что? Имеет право, да вот только всего я ему тоже сказать не могу, так что вы в этом отношении не одиноки и поводов для смертельной обиды у вас нет. Где он сейчас?

— Здесь. Он уже несколько дней, как целыми днями на заводе торчит,— хмыкнул Солдатов.

— Да-а-а? — удивилась я.— С чего бы это?

Мужчины только переглянулись и Чаров сказал:

— Сходи сама посмотри. Лучше один раз увидеть...

— Ну, вы меня заинтриговали,—сказала я, поднимаясь.— Хорошо, пойду доложусь.