Чтение онлайн

Кроме того, у Энджи скоро должен появиться ребенок. Потеряв Нелл, в которой он души не чаял, Клиффорд осознал (что, к сожалению, сознают не все мужчины) каким счастьем одаривает родителей ребенок.

— Я подумаю, — сказал он Энджи.

Этот брак принес бы Клиффорду большую материальную выгоду, как и втолковывала Энджи. Само собой разумеется, что, когда Энджи Уэлбрук станет миссис Уэксфорд, Оттолайн сольется с Леонардос, и тогда она вновь уговорит Джона Лэлли, ограничить его «производительность» до того максимально приемлемого уровня, который был бы выгоден всем (кроме, разумеется, самого художника). Она намерена была также приостановить свою деятельность в «колониях» (ей нравилось так называть Южную Африку, Австралию и т. п.) и представлять в художественной галерее Йоханнесбурга только мастеров старой школы, популярность которых неуклонно падала на Европейских рынках, где диктовали свои вкусы снобы. Она могла бы открыть вместо этого галерею Австралийского искусства и назвать ее Оттолайнс (теперешний Оттолайн отличается от Леонардос только названием).

А Клиффорд мог бы, если бы захотел, навещать своих близнецов, и они могли бы даже приезжать погостить к отцу, единственное условие — он не должен видеться с Хелен.

— Пусть их навещает Саймон, — сказал Клиффорд. — Он их отец.

Он затеял встречный бракоразводный процесс и выиграл его.

Хелен без конца плакала, и никто не мог утешить ее, хотя многие пытались. Такого она не ожидала, совсем не ожидала.

Вскоре она приехала домой, в Эпплкор, чтобы там выплакаться. С ней было трое детей.

— Я тебе говорил, — произнес Джон Лэлли, но и только.

— Не говори с ней так, — сказала ему Мэрджори, и он замолчал.

В коттедже сразу стало тесно, — Хелен, трое детей, да еще беременная жена — и Джон сбежал в сарай.

— Я мешаю вам, — застеснялась Хелен. — Извините.

— Вы всегда вам рады, — запротестовала Мэрджори. — Я знаю, что не могу заменить твою мать. Знаю, что ты неодобрительно относишься к тому, что у нас будет ребенок…

— Нет, я не… — начала Хелен и вдруг замолчала.

Нельзя было не оценить такую женщину, как Мэрджори, которая сделала счастливым ее отца. В свободное время он даже стал разрисовывать мебель. И теперь обычные кухонные стулья были расписаны яркими цветами и птицами.

— Что мне делать с моей несчастной жизнью? — снова расплакалась Хелен. — Я так много напутала в ней.

Еще одна, живая птичка, малиновка — как их тут много развелось — мелькнув красноватой грудкой, запрыгала за окном в саду, и Хелен невольно улыбнулась. Не имела она права предаваться отчаянию: у нее дети, и надо думать о них.

— Все оттого, что ты всю жизнь зависела от других людей, — сказала Мэрджори. — Учись полагаться только на себя.

— Мне уже поздно меняться, — проговорила Хелен, которой на вид можно было дать не больше восемнадцати.

Мэрджори засмеялась, а на кухню гурьбой ввалились Эдвард, Маркус и Макс и потребовали есть. Такие вот требовательные теперь дети. Они привыкли пить апельсиновый сок, а когда-то дети прежних поколений пили просто воду. Ну, читатель, вы и сами знаете, какие у нас дети.

— Мне нестерпима мысль о том, что придется просить у Клиффорда денег, как когда-то раньше, — проговорила Хелен. — Этого мне не вынести.

— Заработай их сама, — решительно сказала Мэрджори. — У тебя столько возможностей.

И серьезно все обдумав, Хелен, конечно, нашла выход.

Когда точно в срок родилась маленькая Барбара, Энджи сказала Клиффорду:

— Назначим свадьбу на Рождество.

— Нет, — возразил Клиффорд.

— Почему?

— Потому, что это день рождения Нелл.

— Кто такая Нелл? — удивилась все забывшая к этому времени Энджи.

Клиффорду вовсе не хотелось жениться на ней, даже после всего, что произошло. В последнее время Энджи проявляла большую выдержанность, да и настроение у нее было неплохое, однако в течение всего трех месяцев она успела нанять и выгнать одного за другим несколько человек из прислуги. Клиффорд не мог и сравнивать Энджи с Хелен: Энджи была настолько же зла и раздражительна, насколько Хелен добра и покладиста; было очевидно, что те черты характера Энджи, которые она сама считала вспыльчивостью и прямотой, на самом деле были необузданным своеволием и грубостью. Но, с другой стороны, она, может быть, не станет так легко изменять ему с другими мужчинами и, конечно же, не пригласит на Рождественский ужин своего бывшего мужа, не будет вечно все забывать и опаздывать на встречи? Нет, на нее не похоже. Конечно, брачный союз Уэлбрук-Уэксворд надежен и выгоден, за ним стояли десять золотых приисков и большое количество ценных картин из коллекции Уэлбруков — и Клиффорд отбросил последние сомнения.

В конце концов бракосочетание состоялось, но не на Рождество, а в другой день. Это была первая суббота января. Было дождливо и ветренно — тщательно уложенные локонами волосы Энджи полностью развились, ее длинный нос от холода стал чересчур красным и заметным, а мы с вами знаем, читатель, что внешность Энджи полностью зависела от всех тех услуг, которые мог предоставить салон красоты. Увы, вмешательство погоды не оставило и следа от результата этих услуг. Что касается белого платья, в которое без тени сомнения облачилась Энджи, то оно было какого-то сурового голубовато-белого цвета, а не теплого желтовато-белого, что ей больше бы подошло, к тому же на нем было слишком много оборок и рюшек. К сожалению, невестам перед свадьбой часто изменяет чувство меры, и Энджи не стала исключением. Кое-что не зависит от денег. Стоя рядом с ней, Клиффорд вспомнил нежную, мягкую красоту Хелен и чуть не забыл ответить «да» на традиционный вопрос к жениху, но Энджи вовремя толкнула его в бок. Он произнес то, что требовалось. Вот и все.

Клиффорд и Энджи сначала жили в Белгравии, где арендовали огромный, великолепный особняк, чересчур большие комнаты которого больше подходили для демонстрации произведений искусства, чем для проживания; потом уехали в Нью-Йорк, где сняли пентхаус на Манхэттене, из которого открывался прекрасный вид на Центральный Парк и который имел такую надежную защиту от ограбления, что самим хозяевам требовалось не менее десяти минут, чтобы войти в свое жилище. Забота о маленькой Барбаре была возложена на посменно дежурящих нянюшек-северянок.

Когда родители уезжали в Нью-Йорк, Барбара оставалась в Белгравии под присмотром нянек. Энджи говорила, что ребенка небезопасно возить в Нью-Йорк, но Клиффорд понимал, что она просто не хочет, чтобы рядом был ребенок. Беременность сослужила свою службу, а живой ребенок не нужен был ни здесь, ни там.

Клиффорд заботился о Барбаре как мог, но у него было совсем мало свободного времени. Барбара росла тихой, спокойной девочкой, казалось, даже слишком тихой и спокойной.

Дружили теперь Уэксфорды с деловыми людьми среднего возраста, весьма скучными. У Энджи не было времени на писателей, артистов и прочих чудаков. А поскольку и сам Клиффорд стал скучным и нудным, это его вполне устраивало. И наверно, просто Клиффорду чудовищно не повезло, когда вдруг его деятельность в Нью-Йорке, связанная с Леонардос, вошла в противоречие с законом. Это случилось на четвертый год после женитьбы на Энджи.

В этом году Нелл, удачно поселившаяся в семье Килдаров в Пограничном собачьем питомнике, должна была сдавать экзамены по программе средней школы: искусство, история, география, английский, математика, естественные науки, рукоделие, религиозные знания, сельскохозяйственные работы, французский язык. Она хорошо успевала по всем предметам, кроме математики, особенно хорошо у нее шел французский. «Ты говоришь по-французски, как будто на родном языке», — замечал учитель. Мы с тобой, преданный мой читатель, знаем причину этого, хотя сама Нелл уже все позабыла. Она теперь редко вспоминала эпизоды из своей жизни до того, как поселилась в Рюэлине. Она была в том возрасте, когда живут настоящим, не заглядывая ни в прошлое, ни в будущее.