Чтение онлайн

— Жаль тут все бросать, хорошо жили, — с сожалением осмотрела их домик Сандра.

— Угу, за наши головы герцог награду назначил…

По темному синему небу ползли белые пузатые облака, освещаемые сверху луной, но она была сегодня полная и сливочно-желтая, и потому в лесу царили плотные голубые сумерки.

Когда Марек спустил с Лютика эльфенка и подтолкнул его в лес, Марта всхлипнула, мальчик ей понравился.

— Не бросайте меня, — еще раз попросил Иванс.

— Мы не можем, сами в ловушке, а за тобой будет погоня, нас точно поймают. Не лезь, за нами охотятся люди Ламори, они тебя убьют, не задумываясь.

Через полчаса Марек с Мартой тихо пробирались по глубокому следу.

— А следы? Они же нас по ним выследят, — забеспокоилась Марта.

— Видишь облака? Под утро снег пойдет, потому я и решил ночью идти. И печь ты оставила горящей… Если повезет, подумают, что мы с тобой под утро ушли. Пусть по дорогам поищут.

— А как нас теперь зовут? — обернулась к отцу Марта.

— Выбирай, но когда выберемся из Приграничья, мечи спрячем, они по ним нас будут выслеживать.

— Назовусь-ка я Тирмаиной, мою мать так звали.

— Тирмаина? Точно? Ты ничего не путаешь? — вдруг заволновался Марек, даже Лютика дернул за уздцы.

— Ну, да, Матушка Бо говорила, что травили, травили меня, а я никак не скидывалась у Тирмаины.

— Имя-то редкое. Не знаю… Неужели.

— Что? Отец, ты о чем? Что-то знаешь? — заволновалась Марта.

— Нет, дочка, ничего определенного, слухи ходили, да что уж теперь…

 — Отец, может, и герцог что-то про меня знал? — после долгого молчания спросила Марта.

 — Не думаю, просто ненависть к эльфам в нем говорила, он долго жил здесь, в Приграничье. Твоя мать жива?

 — Вроде, да, еще. Она замужем за лавочником в нижнем городе, — Марта подозрительно шмыгнула носом. И сдавленно добавила: — Злая она, била меня сильно.

 — Запомни, тебя теперь зовут Руза и про Тирмаину забудь навсегда. Тебя родила Клара, ясно? — взял Марек дочь за плечи и сжал, почти до боли. — И я тебе отец, ясно? Родной. Шапоц я теперь, из Фигалии мы…

Через пару часов Лютик начал тяжело дышать и часто оступаться. Шапоц остановил коня и спустился в снег, Руза тоже потянулась к отцу, чтобы он ее снял, но тот отрывисто махнул головой:

— Сиди, тут тебе снега по грудь будет, нам еще долго.

— А может мы перекусим, а он отдохнет, — прошептала Руза. — У меня за пазухой теплые лепешки с медом, хочешь?

— Ой, лапушка моя, давай, а то потом нельзя будет останавливаться.

— И Лютику кусочек, — Руза дала пожевать ладонь Лютику.

— А отцу? — усмехнулся Шапоц и снял узду.

Пока стояли, тихо начал падать снег, звуки стихли и вокруг наступила ватная тишина. Закончив с лепешками, Шапоц достал бурдюк, сам сделала пару глотков, а потом дал и дочери.

— Ну, наша погода, самое то! Едем! — но сам взял за уздцы Лютика и повел вперед.

Снег валил и валил, морозец был небольшой, поэтому скрип от шагов почти не слышался. Скоро беглецы стали напоминать снеговиков, они крались тихо-тихо, а утомленный конь едва передвигал ногами. Руза замерзла, но все время думала об отце, ведь ноги уже мокрые, наверное. Луна спряталась, и только снежный покров позволял видеть путь. Внезапно Шапоц провалился по пояс, но успел оттолкнуть Лютика, и Руза удержалась на коне. Она уже протянула руку к отцу, открыла рот, вдохнула, чтобы сказать…

— Куда прешься! Стоять! Дубина!

Услышав первые звуки, беглецы окаменели, у Рузы опустились плечи и ужас окутал ее.

— На мясо тебя пора сдать, — ругался знакомый голос. — Стой, дальше не пойдем, велено здесь ждать.

Шапоц показал дочери молчать и направился сразу к границе. Медленно передвигая ногами, ощупывая каждое место для шага, они еле-еле перемещались. Руза, в первые мгновения превратившаяся в ледяную и твердую сосульку, сейчас отсчитывала секунды и ожидала грубого окрика. Но отец уже вплотную приблизился к линии эльфийского леса и вот-вот они будут в относительной безопасности. Девушка даже дышать боялась и теперь уже задыхалась. Шаг, еще шаг, еще один. Лютик, тихо, милый! Шагай, пожалуйста… Они уже были за пять шагов от границы, но следовало сильнее углубиться в лес.

Здесь снега почти не было, под ногами лежал покров палой листвы, а человеческие земли начинались белой пеленой. Руза, которая теперь ехала, оглядываясь, внезапно краем глаза заметила движение и обернулась, как и Шапоц. Рядом с ними стоял Иванс, тяжело дышащий, разрумянившийся, с блестящими глазами.

— Если… вы...меня… сейчуас... не восьмете… я сакричу … и вас поймают, — проговорил он через силу на человеческом наречии, пытаясь отдышаться.

Шапоц беспомощно посмотрел на дочь, на наглого эльфенка, назад… Потом опять на дочь.

— Паршивец, — словно выплюнул он. — Идем.

— Я знаю короткую дорогу, чтобы обойти засаду. Впереди их много! — торжественно и громко возвестил эльфенок. Шапоц и Руза даже пригнулись, готовые бежать.

— Тихо ты! — хотел отвесить подзатыльник Ивансу Шапоц, но тот ловко увернулся.

— Идем быстрее, — скомандовал мальчик и весьма бодро пошел вглубь леса.

Беглецы двигались осторожно, но энергично, Шапоц сжался в кулак, готовый к обороне, здесь, на землях остроухих, куда они так дерзко пробрались, они могли не ждать пощады, за такое сразу следовала смерть. Мечник до сих пор не мог выбрать, что лучше: встретиться с засадой, принять заведомо проигрышный бой и погибнуть, или сразу убить дочь, ведь по отцовскому праву не позволил бы ей попасть в руки герцога и испытать муки от изощренных издевательств Ламори, или красться здесь, ведь эльфы в случае обнаружения их не станут разбираться, есть ли в девочке кровь эльфов. И этот странный мальчишка, прилип как банный лист…

Когда совсем рассвело, троица снова вышла на человеческие территории. Под утро хорошо подморозило, но с Шапоца сошло уже семь потов. Он посадил Рузу на Лютика, Иванса пристроил сзади нее, и повел коня, осторожно оглядывая окрестности. Но никого не было. Снег уже кружил едва заметными белыми пылинками, и после них оставались отчетливые следы. Шапоц остановился и угрюмо смотрел на них: до дороги еще нужно дойти, чтобы затеряться, а для начала понять — где они оказались.

Вздохнув, он повернулся к дочери:

— Стойте здесь, пойду огляжусь. Если услышите шум или крики — сразу в лес. Ясно?

— Может, не надо? — жалобно спросила Руза.

— Дочь, понятия не имею, где мы: того и гляди, наткнемся на заставу — скоро объезд, а мы тут, как бельмо в глазу торчим, и следы еще! — Шапоц в сердцах махнул рукой и зашагал к редколесью.

Он скрылся среди деревьев, Руза отвернулась от эльфа, на душе было тошно, неизвестность пугала, а как страшно терять из виду отца…

— Сандра, все будет хорошо, — промяукал Иванс.