Судебная машина
Шрифт:
Далее начинается бесчисленный ряд рассуждений, сопровождаемых слишком многочисленными для моего восприятия примерами:
Отсюда следует, что в любой совокупности организмов должна появляться конкуренция за лимитированные ресурсы.
Отсюда: Некоторым организмам удается получить ресурсы, необходимые для жизни, а некоторым - нет. Первые выражают себя в последующих поколениях.
Отсюда: Появляются новые динамические системы, способные к более эффективной конкуренции.
Отсюда: В ходе конкуренции и естественного отбора формируются организмы, включенные в поток, то есть неспособные к выживанию даже в условиях изобилия, поскольку они не имеют достаточных способов поглощения ресурсов. Они начинают охотиться на другие, обладающие такими способами организмы. В результате добыча приобретает важность для хищника…
Отсюда: Появляются другие формы включения в *поток. Некоторые из возникающих систем полностью зависят в своем воспроизводстве и выполнении целей от других.
Отсюда: Появляются взаимозависимые экосистемы, основанные на отношениях «хищник-жертва», «болезнь-больной».
Передо мной словно распускаются бутоны стальных цветов.
Вследствие этого получается, что в ходе конкуренции определенные формы устаревают и исчезают, тогда как некоторые другие подвергаются истреблению охотниками вне зависимости от их красоты и способности адаптироваться к широкому спектру возможных условий.
Мне плохо, я чувствую, как прекрасные существа гибнут впустую, как теряется их информация, как пресекаются их возможности.
Вследствие этого…
Вследствие этого…
Сложность экосистем возрастает, что позволяет возникнуть организмам, главные адаптивные качества которых - способность воспринимать окружающую действительность и принимать решения. Появляются прототипы обществ, взаимодействующие путем обмена ресурсами, плодами культуры и политическими моделями и благодаря этому способные к более эффективной организации. Однако эволюция продолжается. Общества и культуры гибнут, их ждет забвение; фрагменты крупных систем исчезают, не успев выполнить свое предназначение.
Из истории: одни нации охотятся на другие и пожирают их заживо, выплевывая культуру, как шелуху.
Закон: Вселенная нейтральна и безразлична к случающимся событиям; вмешательство какой-либо всепревосходящей динамической системы не происходит…
В дни, когда я был рожден, жирный дым поднимался над трубами крематориев, и Бог не слышал стонов Своего народа.
Вследствие этого получается, что ни одна система не может достигнуть идеальной эффективности и самодостаточности. В отсутствие всех изменяющихся систем мир был бы очищен от накапливающихся ошибок. Ради блага динамического целого системы должны погибнуть. Однако погибнут также и эффективные, красивые системы.
Передо мной абстракция, означающая в доказательстве Вывода зло. Она похожа на акулу, но на самом деле это всего лишь особо сложное уравнение. В ее пасти - история, и тупое давление органики, и все беды прошлого; акула не делит нас на плохих и хороших, ей неведомы суд и справедливость, она готова сожрать и сильных, и многообещающих, и юных. Боль, боль, агония - а сверху над всем этим незрячая безразличность вселенной.
После того как - казалось, часами - я думал, задавал вопросы и получал ответы, познал новые способы мышления, я начал ощущать доскональность Вывода и почувствовал отчаяние, такое, какого не знал прежде.
В плотской жизни у меня была надежда на то, что когда-нибудь разумные существа узрят путь к справедливой и прекрасной жизни. Правда, на практике они всегда держались за старое.
Итак будет всегда.
Небеса запятнаны злом - или недвижны. Но справедливый Бог не правит ими. Справедливого Бога нет. Идеальная справедливость и красота несовместимы с творением и развитием.
Ни рождение сына и дочери, ни день свадьбы, ни все моменты радости не сотрут моего страха перед историей. А то, что случилось после моей записи, - еще ужаснее. Мне кажется, что я окунулся в плотоядную киберъядную жестокость.
СВЯЗЬ
С нарастающим беспокойством Мы смотрим на Беркуса. Речь идет не только о помехе в Наших попытках вернуться к Библиотеке, не просто о разрушении знаний, но о вопиющей бесцельной трате драгоценных ресурсов. Почему это позволяется?
Очевидно, что координатор Работ Концевремени выдал лицензию на Школьный мир с такой поспешностью, что Нас не успели забрать. Библиотека принудительно отведена от него (если не случилось чего-либо еще худшего), а все передатчики уничтожены, вследствие чего Мы остались одни.
Древняя личность, соприкоснувшаяся с Выводом (и восприявшая лишь отблеск его великолепной красоты), замкнулась в себе. Ее примитивное настроение передается всем Нашим придаткам. Вновь, спустя миллионы лет, Мы чувствуем грусть, неизбежность сбоев и недостижимость справедливости, а также расстроены из-за своей собственной ошибки. Вывод всегда был монументом чистой мысли - и проклятием даже для Нас, признающих его верность.
Беркус разрастается, как надуваемый воздушный шар.
На этом месте будут проводиться крупные работы. Вам нужно подвинуться.
Нет, – кричат в один голос придатки, - довольно беспорядка! Эти слова породила древняя личность. Беркусу они нравятся.
Тогда Вы останетесь здесь, – говорит он, - и будете поглощены в ходе следующего этапа эксперимента. Вы - учителя, учившие неверному. Ничего лучшего Вы не заслуживаете.
Я проламываю скорлупу своей отчужденности и, хотя не имею ни рук, ни ног, щипаю и пинаю придатки, добиваясь, чтобы на меня обратили внимание.
– Как же ваш план, ваш порядок?! Как же миллионы лет величия?! Почему вы это допускаете?
Мы транслируем крики древней личности. Беркус их слышит. Голос нам незнаком, – говорит общество-разум учащихся.
– Я пришел из прошлого, чтобы судить вас, - объявляет древняя личность.
– Вы - все вы – виновны!
Это слова не придатка, а индивидуума, – произносит Беркус.
– Судя по ним, индивидууму не хватает информации.