Чтение онлайн

В соответствии с УПК РСФСР (гл. 16) понятие «производство экспертизы» охватывает назначение экспертизы; ознакомление обвиняемого с постановлением (определением) о назначении экспертизы, разъяснение его прав; при необходимости — т получение образцов для сравнительного исследования; экспертные исследования, производимые в экспертном учреждении или вне его, помещение обвиняемого или подозреваемого в медицинское учреждение при необходимости осуществления над ним наблюдения; дача экспертного заключения; предъявление обвиняемому заключения эксперта (ст. 184–191, 193, 288 УПК РСФСР) [31] . При этих обстоятельствах оставление за рамками понятия судебно-медицинской экспертизы указанных действий следователя, суда и других участников судопроизводства не согласуется с действующим законом и способно создать усеченное, неполное и, стало быть, неверное представление о действительном его правовом содержании. Такой подход оставляет в тени и те процессуальные гарантии, при помощи которых советский закон обеспечивает права и юридически охраняемые интересы обвиняемого при производстве судебно-медицинской экспертизы. Это уже само по себе свидетельствует о том, что анализируемые определения судебно-медицинской экспертизы нуждаются в серьезной корректировке.

В этих определениях такой важный признак судебно-медицинской экспертизы, как проведение ее в рамках процесса при строгом соблюдении установленной законом процессуальной формы, соотнесен, главным образом, с самим экспертным исследованием, тогда как в реальной действительности дело обстоит несколько иначе. По закону процессуальная форма определена не столько для самого экспертного исследования, осуществляемого экспертом на основе специальных медицинских знаний, сколько для других этапов производства этой экспертизы, в частности, для ее назначения, подготовки материалов для ее производства, получения образцов для сравнительного исследования, участие в экспертизе обвиняемого и т. д. Особое значение имеет указание в УПК РСФСР на случаи обязательного проведения судебно-медицинской экспертизы (пп. 1, 3, 4 ст. 79 УПК РСФСР). Это весьма важное обстоятельство, без должного учета которого не представляется возможным как правильное понимание правовой природы судебно-медицинской экспертизы, так и определение ее взаимосвязи с другими процессуальными действиями по уголовному делу.

Нуждается, далее, в уточнении и предмет судебно-медицинской экспертизы. Указание на то, что в качестве такого предмета выступают «медицинские и некоторые биологические вопросы» [32] , вряд ли достаточно. Биологические вопросы в зависимости от определенных обстоятельств могут оказаться предметом либо судебно-медицинской, либо криминалистической, либо сельскохозяйственной, либо ветеринарной, либо какой-нибудь иной судебной экспертизы. Все зависит от того, каково происхождение подлежащих экспертному исследованию биологических объектов, механизм их образования и те специальные знания, которые требуются для их исследования. В литературе справедливо отмечено, что не следует смешивать предметы судебно-медицинской и криминалистической экспертиз, что «все они имеют некоторые сходства в объектах и даже в отдельных методах экспертного исследования, но существенно различаются по содержанию предметов» [33] . Если для разрешения «биологических вопросов» необходимо исследование объектов растительного или животного происхождения (к ним относятся волосы, кровь животных, частицы растений, деревьев, их остатки, останки животных и другие), то назначается не судебно-медицинская, а судебно-биологическая экспертиза. Идентификация же конкретного животного, растения, изделия из дерева и т. д. по следам-отображениям на других предметах составляет предмет чаще всего криминалистической экспертизы.

Следовательно, биологические объекты относятся к предмету судебно-медицинской экспертизы только при определенных условиях, в частности тогда, когда они имеют «человеческое происхождение» или подобные этому свойства, надо установить их принадлежность к конкретным лицам — обвиняемому, подозреваемому, потерпевшему и т. д.

Кроме того, целесообразно уточнение такого важного момента, как субъект судебно-медицинского исследования. Эксперт — это не обязательно специалист, работающий в судебно-медицинском экспертном учреждении. Им может быть и другое лицо, обладающее необходимыми медицинскими знаниями и назначенное в установленном законом порядке судебно-медицинским экспертом по делу. В Инструкции о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР от 21 июля 1978 г. прямо указывается, что судебно-медицинскую экспертизу могут, наряду со штатными судебно-медицинскими экспертами, производить «профессорско-преподавательский состав кафедр судебной медицины, научные сотрудники НИИ судебной медицины, специалисты учреждений здравоохранения и других ведомств», что эти лица «при выполнении указанной работы по своему процессуальному положению являются экспертами» (пп. 1, 5, 6). Основой для такого суждения является ст. 78 УПК РСФСР, в которой подчеркивается, что «в качестве эксперта может быть вызвано любое лицо, обладающее необходимыми познаниями для дачи заключения».

В 1984 г., например, в стране экспертные исследования трупа в 481 504 случаях производились штатными экспертами Бюро судебно-медицинской экспертизы, а в 8345 случаях — врачами, не работающими в судебно-медицинских учреждениях. Причем удельный вес привлечения специалистов других медицинских учреждений особенно велик, когда речь идет о комиссионных экспертизах.

В условиях нашей огромной страны привлечение в качестве судебно-медицинских экспертов специалистов-врачей, не являющихся штатными сотрудниками судебно-медицинских учреждений, жизненно необходимо. И не учитывать этого обстоятельства при выявлении специфических признаков судебно-медицинской экспертизы нельзя.

Таким образом, судебно-медицинская экспертиза — это регулируемое уголовно-процессуальным законом действие, осуществляемое в процессуальной форме по заданию уполномоченных на то органов и лиц в связи с необходимостью использования специальных медицинских и некоторых биологических знаний особым субъектом — судебно-медицинским экспертом, состоящее в исследовании представленных ему объектов с целью установления имеющих значение по делу обстоятельств при правовых гарантиях, способных обеспечить доброкачественность исследования, истинность его результатов и законные интересы участников процесса, завершающееся дачей экспертного заключения (или отказом от такового).

Судебно-медицинская экспертиза в уголовном процессе может характеризоваться в трех взаимосвязанных срезах: во-первых, как акт-действие; во-вторых, как акт-документ и, в-третьих, как решение. Причем во всех этих плоскостях она является в достаточной степени сложным феноменом. Как акт-действие она охватывает ряд относительно самостоятельных действий, предпринимаемых следователем (органом дознания, прокурором или судьей), экспертом и некоторыми участниками уголовного процесса и прежде всего обвиняемым. Как акт-документ судебно-медицинская экспертиза предполагает такие юридически значимые документы, как постановление или определение компетентных органов о назначении экспертизы, протокол ознакомления с ним обвиняемого, заключение эксперта или отказ от дачи заключения по результатам своей работы и протокол ознакомления с этим документом указанных в законе участников уголовного процесса. И, наконец, как акт-решение она слагается из всех тех констатации и выводов, которые содержатся в указанных выше документах.

Как видим, судебно-медицинская экспертиза, как и любая другая, это сложное и системное явление. Поэтому сведение ее только к экспертному исследованию медицинских и некоторых биологических объектов, нередко встречающееся в нашей литературе [34] , не может быть признано оправданным. Тем более, что, с. одной стороны, без должным образом оформленного решения компетентного органа или лица такое исследование, проведенное без соблюдения прав обвиняемого по участию в проведении судебно-медицинской экспертизы, не может считаться полноценным; с другой — постановление (определение) компетентного органа о назначении экспертизы и связанные с ним меры по обеспечению прав участников уголовного судопроизводства имеют реальный смысл только при условии, если по делу фактически проведено экспертное исследование. Отрывать эти действия (документы, решения) друг от друга, выпячивать один из них в ущерб другим, а тем более в какой-то мере их противопоставлять друг другу было бы, как нам думается, неверно. Судебно-медицинская экспертиза, в целом включая в себя все ее слагаемые, является юридически значимым действием (решением, документом). Она полностью проводится при условии и в порядке, определенных уголовно-процессуальным законом. Ей, следовательно, в целом свойственна юридическая, а конкретнее — процессуальная форма.

Некоторые авторы, трактующие судебно-медицинскую экспертизу как осуществляемое экспертом-медиком исследование, недостаточно фиксируют внимание на этой стороне проблемы. Тем не менее можно утверждать, что в советской юридической науке все больше пробивает себе дорогу верное, с нашей точки зрения, мнение, согласно которому экспертиза рассматривается именно как процессуальное, т. е. как юридически значимое действие, регламентированное процессуальным законом [35] .

Но по-прежнему остается дискуссионным вопрос о том, относится ли судебная экспертиза (в том числе судебно-медицинская) к числу следственных действий. Есть авторы, которые, считая экспертизу процессуальным действием, данный вопрос оставляют тем не менее нерешенным [36] . Известен и взгляд, суть которого состоит в отрицании за судебной экспертизой свойств следственного действия, в стремлении рассматривать ее как некую автономную форму дознания в уголовном процессе [37] . Противоположное мнение состоит в том, что любая экспертиза является не просто процессуальным, а именно следственным действием [38] . Наконец, в имеющейся юридической литературе встречаются и высказывания о том, что экспертиза в рассматриваемом плане имеет двойственный характер. В. М. Галкин, к примеру, полагает, что судебная экспертиза в узком смысле выражается во внепроцессуальной деятельности эксперта по исследованию представленных ему материалов на основе специальных познаний, а в широком смысле — в следственном (судебном) действии, направленном на установление имеющих значение для дела фактов путем привлечения экспертов [39] . На правомочность такого подхода, охватывающего гносеологическую (специальную, научно-методологическую) и процессуально-правовую сторону рассматриваемого явления указывают и некоторые другие авторы [40] .

Вполне понятно, что в пользу каждой из отмеченных позиций приводятся те или иные аргументы. Например, признание судебной экспертизы следственным действием чаше всего обосновывается указанием на то, что она начинается по постановлению следователя (органа дознания, прокурора, суда), который определяет объем и направление экспертного исследования, контролирует его ход, получает и оценивает заключение эксперта и т. д. Ученые же, отстаивающие противоположный взгляд, упор делают на то, что сердцевину судебной экспертизы составляет вся деятельность эксперта, заключающаяся в исследовании представленных ему материалов на основе специальных познаний, что содержание и «технология» этой деятельности выходят за рамки процессуальной формы, определяются научными и научно-методическими положениями соответствующей области специальных знаний. Авторы же, усматривающие в судебной экспертизе двойственную природу, стремятся учесть и ту, и другую характеристику этого явления, хотя, как это будет показано нами позднее, соединение их необязательно предполагает такую «двойственность».