Чтение онлайн

«Нужно вам решиться на это, — сказал он, — и вы пожнете плоды при приходе новой власти».

Когда Ягода меня спросил, кого я мог бы еще наметить, я ему сказал, что это можно осуществить по отношению к такому человеку, который часто болеет, который нуждается в частой медицинской помощи, к члену Политбюро Валериану Владимировичу Куйбышеву. Я могу привлечь Дмитрия Дмитриевича Плетнева, который знал Валериана Владимировича. Оба мы его знали лет 12. Дмитрий Дмитриевич Плетнев настроен антисоветски и он легче пойдет, чем кто-либо другой. Ягода сказал: «Хорошо, я поговорю сам. Вы предупредите Плетнева, что я вызову его сам и поговорю. Кроме того, во всем, что касается Алексея Максимовича, Крючков может помочь, а в отношении Валериана Владимировича в курсе будет его секретарь Максимов».

Вышинский.Значит, умерщвление Алексея Максимовича Горького вы организовали?

Левин.Да.

Вышинский.Кого вы привлекли к этому преступному делу?

Левин.Профессора Плетнева.

Вышинский.Кто были соучастниками в этом деле?

Левин.Петр Петрович Крючков.

Вышинский.По чьему поручению вы действовали?

Левин.Ягоды.

Вышинский.Подсудимый Ягода, в этой части вы подтверждаете показания обвиняемого Левина?

Ягода.Да, подтверждаю.

Вышинский.Вы такое поручение давали?

Ягода.Давал.

Вышинский (к Левину). По чьему поручению вы организовали умерщвление Валериана Владимировича Куйбышева?

Левин.По поручению Ягоды.

Вышинский.Привлекши к этому преступному делу?

Левин.Максимова и профессора Плетнева.

Вышинский.Подсудимый Крючков, вы подтверждаете то, что сказал Левин?

Крючков.Я подтверждаю, что Ягода мне давал поручение убить Алексея Максимовича Горького.

Вышинский.Подсудимый Максимов-Диковский, вы подтверждаете показания Левина?

Максимов-Диковский.Подтверждаю, но меня привлек не Левин, а Енукидзе и Ягода.

Вышинский.Подсудимый Плетнев, вы подтверждаете показания Левина, ссылавшегося на ваше участие в этом преступлении?

Плетнев.Подтверждаю.

Председательствующий.Подсудимый Левин, продолжайте.

Левин.Не желая применять остродействующих отравляющих веществ, мы действовали неправильным лечением.

Вышинский.Кто это — «мы»?

Левин.Я, Плетнев, Виноградов, Казаков. Все, которых я вам уже называл.

Вышинский.Этот план вы разработали самостоятельно или с кем-нибудь из названных лиц?

Левин.План в отношении Алексея Максимовича Горького и Валериана Владимировича Куйбышева я разрабатывал с профессором Плетневым. План в отношении Вячеслава Рудольфовича Менжинского — с Казаковым.

Вышинский.Подсудимый Плетнев, вы разрабатывали подобного рода план с Левиным?

Плетнев.Да.

Левин.Скажу о всех четырех случаях. Когда встал вопрос относительно умерщвления Максима Пешкова, то здесь мы подготовили ослабление организма чрезмерным употреблением спиртных напитков.

Затем в ослабленном состоянии, в один очень жаркий день в апреле, — а весна в том году в Москве была чрезвычайно жаркой, — Макс, разгоряченный, потный, по предложению Крючкова, который принимал участие в ослаблении организма Пешкова, был уложен на скамью недалеко от реки. Его обдувало ветром, он был потный, лежал без сорочки в течение двух часов. Ясно, что он простудился, заболел и через день обнаружилось крупозное воспаление легких. Я пригласил Плетнева на консультацию, мы были с ним два раза и видели, что течение болезни тяжелое. Об этом же знал и Виноградов, который был приглашен в качестве дежурного врача. Ухудшило течение этой болезни то, что были устранены те средства, которые могли принести большую пользу для сердца, и, наоборот, давались те, которые ослабляли сердце. И в конце концов, как я уже говорил, 11 мая, после воспаления легких, он погиб. Вот как произошло наше первое вредительство.

Перехожу ко второму случаю — умерщвлению Вячеслава Рудольфовича Менжинского. Мы довольно редко встречались с Казаковым у Менжинского. Он обычно приглашал то меня, то Казакова.

Есть две системы лизатов, одна — так называемая симпатикотропная, которая состоянию сердечной деятельности Менжинского, безусловно, вредила, и другая система — ваготропные лизаты, которые успокаивали сердце и были для него полезны.

Казаков стал давать ту систему лизатов и ту группу, ту смесь, которая вредит сердцу Менжинского. Учитывалось также, что комбинация лизатов с сердечными средствами могла привести к ускорению процесса, то есть к ухудшению основного в состоянии здоровья — миокардита и грудной жабы, — что, в свою очередь, должно было привести к новым припадкам грудной жабы.

Смерть Вячеслава Рудольфовича Менжинского и произошла от нового припадка грудной жабы. Теперь — в отношении Куйбышева. Слабым местом в его организме было сердце, на которое был направлен наш удар. Мы знали о плохом состоянии его сердца в продолжении значительного периода времени. Он страдал поражением сосудов сердца, миокардитом, у него бывали небольшие припадки грудной жабы.

Мы применяли в отношении Куйбышева возбуждающие сердце средства без перерывов в течение продолжительного периода времени вплоть до его командировки в Среднюю Азию. Начиная с августа по сентябрь — октябрь 1934 года, он непрерывно получал впрыскивание специальных препаратов эндокринных желез и другие средства, возбуждающие деятельность сердца. Это усилило и участило припадки грудной жабы. В таком болезненном состоянии он и уехал в Среднюю Азию. Там у него случилось непредвиденно острое заболевание — он заболел тяжелой формой ангины с нарывом в горле, и ему пришлось делать операцию.

Куйбышев вернулся из командировки, не избавившись от ангины. Выслушивание его сердца показало, что оно находится в очень плохом состоянии. При таком состоянии больного нужно было уложить в постель, запретить ему всякую работу, чего я не сделал. Он работал. Затем он пошел в Совнарком, и вот в Совнаркоме, в его кабинете, произошел припадок грудной жабы.

Его секретарь Максимов сделал то, что ускорило несомненно гибель Куйбышева. Во время припадка Куйбышев должен был лежать без всяких движений, совершенно спокойно. Что же было сделано? Не знаю, Максимов или кто другой был около него, но в состоянии припадка грудной жабы ему дали возможность пойти из здания Совнаркома до дома одному. Он вышел из подъезда, прошел под арку, прошел мимо амбулатории, где сидели врачи, но никаких врачей к нему не позвали. Он поднялся на третий этаж на ногах. Дома была, правда, случайно, домашняя работница. Когда она увидела, что ему стало очень плохо, она позвонила Максимову. Уже затем был вызван дежурный врач. Потом позвонили мне. Когда я пришел, я застал Куйбышева уже мертвым.

И, наконец, последнее — умерщвление Алексея Максимовича Горького. К этому времени он был уже очень больным человеком. Плохо у него обстояло дело с легкими. Кроме того, изменения в легких страшно затрудняли деятельность сердца, — так что у него одновременно и со стороны легких и со стороны сердца было чрезвычайно неблагополучно.

В 1935 году зимою он был в Крыму. Мы там говорили с Крючковым, который постоянно ездил в Крым, договорились о мероприятиях, вредных Алексею Максимовичу. Я ему говорил, что Алексей Максимович очень любит прогулки. Я сказал, что нужно прогулки практиковать. Горький очень любил труд, любил в парке, в саду рубить сучья деревьев или скалывать кусочки скал. Все это ему было разрешено во вред его здоровью. Вторая страсть у него была к огню. Горький любил огонь, пламя, и это было нами использовано. Для него разжигался костер, как раз после утомления Горького работой, собирали в кучу срубленные сучья, разжигали пламя. Горький стоял около этого костра, было жарко, и все это вредно действовало на его здоровье.