Чтение онлайн

На рокот пришел Спецназ - низкорослый мужичок лет сорока с вечно грустными глазами.

– Можно забирать?
– спросил он, заглядывая в кабину.

Стасис пожал плечами:

– За "стоху" могу еще часок подержать.

– Не надо, - испугался Спецназ.
– У меня на сегодня тьма контейнеров!
– и кивнул на испещренный номерами листок за приборной панелью.

– Тогда забирай.

Стасис решил понаблюдать за работой погрузчика и сел на скамейку у стены ближайшего склада.

Тридцатитонный "Валмет" лихо развернулся, подъехал к составленным в два яруса контейнерам, вогнал в пазы одного из верхних свои стальные лапы и легко поднял его, весящего тонн двадцать. От длинной колонны грузовиков отъехал белый красавец "Вольво" и подставил под призывно висящий в воздухе контейнер свой длинный трейлер. Спецназ немного поприноравливался, затем мягко опустил контейнер гнездами точно на фитинги крепления.

Стасис вспомнил, как, проработав в порту первый месяц, услышал о каком-то докере Спецназе и представил себе двухметрового бугая с железными ручищами. Потом ему показали этого мужичка, внешне более чем заурядного, а на закономерный вопрос, за что же его одарили столь громким прозвищем, рассказали прелюбопытную историю.

Как-то раз, лет двадцать назад тогда еще просто Степа по пьяному делу вывалился из окна квартиры аж на четвертом этаже. Все участники шумного застолья в миг протрезвели и затряслись - хана ведь парню! Вызвали скорую, выгребли беднягу из сугроба - лицо все в крови, вроде, и не дышит! Кто-то ляпнул безнадежно: "Вона и мозги на снегу". Но Степа в реанимационной от шока отошел, увидел над собой каких-то людей в белом и, заподозрив неладное, начал вдруг бедных врачей материть и "метелить". Оказалось, всех делов-то: падая, разорвал кубу об карниз да руку вывихнул. Мозгами на снегу был вывалившийся изо рта кусок жеваного торта.

После этого Степа и стал Спецназом. А когда его спрашивают о происхождении шрама на губе, он наводит на вечно грустную физиономию туман загадочности и скупо роняет: "Было дело. Думал, не жить..." На самом-то деле ни о чем он не думал - не помнит даже, как у того злополучного окна оказался. Это уж потом ему объяснили, что окно распахнули, потому что на дворе было около ноля, а батареи жарили так, что потрескивали рассыхающиеся подоконники.

Смех смехом, но этот с виду совершенно заурядный человечек был в числе первых ликвидаторов в районе Чернобыльской АЭС. Не добровольцем - военкомат направил. Но, рассказывая об этом, Спецназ никогда не жаловался; послали значит, надо было, не одного его отправили. И щемило сердце, когда он со странной гордостью говорил, что хоть и зашкаливает с тех пор давление, но, в отличие от многих других ликвидаторов, волосы пока не выпадают, даже в интимном плане - тьфу-тьфу!
– вроде, все в порядке.

Стасис глянул на стоящее у причала судно - "National Glory" с пробивающейся из-под облупившейся краски ржавчиной. На палубе стоял какой-то черноволосый человек и смотрел не то на Стасиса, не то на "Валмет". Может быть, и вообще куда-нибудь на горизонт - близорукие глаза Стасиса не различали его взгляд. Только вот в фигуре виделось что-то знакомое.

Хотя откуда у него знакомый на судне под либерийским флагом?

"Мерещится", - решил Стасис и побрел обратно во владения своей бригады.

Еще издали он заметил толпу вокруг мусорного контейнера и прибавил шаг.

Когда же подошел совсем близко и ясно услышал многочисленные возгласы:

"Давай, Бендюля! В клочья их, пиявок!" Из плотного кольца с диким криком вырвался бригадный кот Бендикс и мгновенно скрылся за углом бокса.

Стасис протиснулся через толпу к контейнеру и глянул на мечущихся по куче мусора двух мышек.

– "Бугор" засек, как они снова в ведро залезли, - объяснил Дима и указал на горделиво приосанившегося бригадира.
– Не оплошал на этот раз!

– Думали Бендиксу их скормить, - вздохнул Витек.
– Такое шоу провалил!

– В конец зажрался!
– пробасил удрученный Степан Тимофеевич.

Бывшая гроза птиц и грызунов, с щедрой руки кладовщицы Веры Бендикс и впрямь стал походить на племенного поросенка экзотичной пушистой породы. И, скорее, даже хрюкал, чем мяукал.

Бригадир поднял с земли увесистую доску:

– Придется самому убить и съесть!

***

Радченко устало потянулся, глянул в распахнутое окно на улицу.

Тяжеловато работать в такую жару.

– Райсмик.

– Уа?
– зевнул тот и с хрустом потянулся.

– У тебя ведь есть приятели в КаПо.

– Так, знакомые...

– Один черт, - махнул Радченко.
– Ты не мог бы узнать, в честь чего это вдруг Полиция безопасности отобрала у нас дело Вербина?

Райсмик, хитро улыбаясь, еще раз потянулся, поскреб на затылке рыжеватую шевелюру и не без гордости сообщил:

– Уже.

Радченко глянул на него чуть ли не с восторгом.

– И?

– На Хана выйти хотят.

Радченко задумчиво почесал переносицу, снова глянул в окно.

– Если я не ошибаюсь, до недавнего времени КаПо очень активно разрабатывала "вятичей"?

– Да, - кивнул Райсмик.
– Но на них вдруг плюнули. Пока.

– Кому хоть дело поручили?

– Крепсу.

– Это который раскрыл группу Хачатурова?
– кисло спросил Радченко.

– Ощущает мое сердце, - усмехнулся Райсмик.
– Не любите вы его, Гена Сергеевич.

– Скользкий типчик, - буркнул Радченко.
– Во имя карьеры на все готов.

– Так и мы, Гена Сергеевич, карьеристы еще те!

– Но у нас есть принципы, от которых мы никогда не откажемся. Уж ты-то это доказал.

Два года назад на месте Юри Райсмика восседал Арво Крийзиман.

Следователь он был никакой, но имел дедушку - героя Освободительной войны и довольно влиятельных покровителей в партии "Отечественный союз". Радченко тогда еще не знал, сколь изменчива в современной Эстонии политическая судьба не только отдельных фигур, но и целых коалиций. Потому и полагал, что обречен на вечное мучение с бестолковым напарником. Но на очередных выборах "Отечественный союз" с треском провалился и лишился ведущей роли в парламенте, а следовательно, и в правительстве. В МВД мгновенно произошли кадровые перестановки, за ними последовала небольшая перетряска в Криминальной полиции. И некогда мечтавший о кресле старшего следователя Арво Крийзиман вдруг легко и быстро был вышвырнут на улицу - в Дорожную полицию.

А на его место пришел Райсмик.

Радченко слыхал о нем еще в те достопамятные времена, когда работал в советском Уголовном розыске. Тогда еще совсем молодой милиционер Юри Райсмик всего за два года успел зарекомендовать себя весьма перспективным сыскарем.

В новой Эстонии ему прочили блестящее будущее.

Но Райсмику очень не понравились многие перемены в полиции и неожиданно для окружающих он вдруг подал заявление об уходе. Устроился в частную охранную фирму, стал прилично зарабатывать. Зажил по-человечески. Но когда три года спустя старый знакомый в МВД предложил вернуться на Лубья, устоять не смог - все это время он отчаянно тосковал по любимому сыскному делу.