Чтение онлайн

— Не «в», а «на» историческом центре. Во всяком случае, такие ходят слухи. Выходит, они еще глупее, чем я думала.

Пру нахмурилась, обошла Кейт и провела рукой по распятию. Подняла палец.

— Видишь?

— Немного пыли, — сказала Кейт. — Но…

— А Джимми платит Мери Мэйдс только за то, что она является сюда раз в месяц. По-твоему, это уборка?

Пру потрясла пыльным пальцем перед Кейт.

Поскольку сама Кейт уборкой никогда не занималась, а приглашала к себе работников из бюро услуг в Александрии, то в ответ лишь пожата плечами.

— А по мне, никакая это не уборка, и если ты собираешься остаться…

— Тетя Пру, мне действительно пора переодеться и ехать к профессору.

— Давай-давай, — сказала Пру и пошла по коридору.

Кейт схватила чемодан, сборники сканвордов и последовала за теткой в кухню.

— Иди, а я слегка приберу.

Пру взяла у Кейт книжки и перелистала.

— Не понимаю, как ты в них разбираешься. Впрочем, думаю, что ты в этом деле мастак.

Кейт поморщилась. Она получила несколько званий за скорость и точность разгадывания, но Пру об этом не рассказала. Не собиралась говорить и о том, что чуть ли не все вечера проводила дома одна, с бокалом вина и сборником сканвордов.

— Здесь у тебя на это времени не будет, — заявила тетка и спрятала книги в ящик. — Надеюсь, что ты не будешь каждый день ходить в джинсах. Надо позаботиться о твоем гардеробе. Мужчинам хочется посмотреть на женские ноги.

Что ж, похоже, не все здесь переменилось. Потерпев неудачу в любви, тетка вознамерилась найти Кейт хорошего мужа. Ее добрые намерения стали одной из причин, по которой Кейт уехала из города. Однако она знала: если тетка вбила себе что-то в голову, спорить с ней бесполезно. Отец называл такое поведение «занозой в заднице». Кейт взяла чемодан и костюм и пошла в свою комнату.

Через несколько минут вернулась в костюме, туфлях на высоких каблуках. Короткие волосы Кейт зачесала назад, закрепив на темени двумя гребешками из слоновой кости. Тетя Пру стояла у рабочего стола с посудным полотенцем в руке.

— Чудесно выглядишь.

— Спасибо.

Кейт клюнула тетку в щеку и едва не задохнулась от запаха одеколона.

— Должна бежать. Позвоню, когда вернусь.

— Не торопись, — сказала Пру и принялась скрести мойку.

Кейт вышла из дому и с ощущением растущей тревоги поехала в единственное место Гранвилля, которому городок был обязан своей славой, — в музей головоломок Эйвондейла.

Макдональды жили в «новом» районе, насчитывавшем 1830 коттеджей. До старой части города надо было проехать десять кварталов. Дома там были большие, добротные. С одной стороны, у реки, обширные сады, с другой — долина.

Музей располагался на Хоппер-стрит, главной улице исторического района. Трехэтажное здание, построенное в колониальном стиле, отделяла от соседей высокая живая изгородь. Два нижних этажа занимала экспозиция, профессор жил наверху.

Профессор Эйвондейл, гений-одиночка, сам того не зная, на протяжении пятидесяти лет поддерживал туризм. Причиной тому было его увлечение головоломками: они поступали к нему из всех уголков мира. Так же безотчетно он дал приют десятилетней девочке, у которой было больше мозгов, чем следовало. Незадолго до их знакомства погибла в дорожной катастрофе ее мать.

Он застал Кейт среди японских шкатулок с секретами. Девочка отчаянно крутила кубик Рубика. Слезы капали на яркую игрушку и скатывались на комбинезон.

Он уселся рядом, высокий, тощий, сутуловатый. Из просторного кармана старого твидового пиджака вытащил собственный кубик. Работали молча, бок о бок. И закончили одновременно.

Кейт взглянула на него, и он улыбнулся. Карие глаза под кустистыми бровями подмигнули девочке, и Кейт бросилась к нему на грудь.

Прошло почти двадцать лет, но горло Кейт сжалось при воспоминании о том дне. Он, конечно же, не ожидал такой реакции и сидел, неловко поглаживая ее по макушке, пока не утихли последние всхлипывания. Потом неуклюже поднялся на ноги и потянул ее за собой, в кабинет на втором этаже. Приготовил горячий шоколад, и они уселись у огня в больших креслах с подголовниками, прихлебывая из чашек и глядя на языки пламени.

Тогда она не знала, что такое поведение было ему совершенно несвойственно.

С тех пор Кейт каждый день приходила в музей после школы, а по субботам — с самого утра. Она и воскресную школу пропускала бы, если бы музей в эти дни не был закрыт. Казалось ли отцу странным поведение дочери, проводившей все свое время с шестидесятилетним отшельником, неизвестно: он ей ничего не говорил. Впрочем, Кейт подозревала, что он и не заметил: отец так горевал, что не видел ничего вокруг.

Итак, пока ее ровесницы хихикали, учились ухаживать за ногтями и долгие часы просиживали в кафе, попивая крем-соду, Кейт проверяла входные билеты, убирала пыль с витрин, крутила вместе с профессором кубик Рубика и изучала все, что на тот момент в мире было известно о сканвордах.

Сотрудница музея, Дженис Круппс, едва ее терпела. Она с недоумением смотрела на небрежно заплетенные косички Кейт, на мятые футболки и комбинезоны и старалась дать понять девочке, что она здесь чужая. Кейт надеялась, что Дженис уже ушла на пенсию.

Припарковав машину на улице против музея, Кейт не сразу вошла в дом, а прежде посмотрела на здание, где провела много счастливых лет.

Музей был окружен оградой, почти не видной под разросшимися кустами роз. За двумя высокими вязами она видела выглядывавшие из-за ветвей фронтоны, окна и карнизы.

Заметила, что краска на стенах облупилась.

Кейт отворила калитку, пошла по плитам, обросшим мхом, мимо щита с вылинявшей надписью «Музей головоломок Эйвондейла», шагнула на круглое крыльцо и почувствовала, как екнуло сердце. В детстве, приблизившись к входной двери с колоннами и лепными украшениями, она каждый раз чувствовала себя Золушкой. Нечто подобное испытала и сейчас.

Кейт глубоко вздохнула. В сумке у нее лежало письмо профессора, короткое, на одной страничке. Он просил ее приехать домой. И теперь она знала причину. Торговый комплекс. Неужели миру понадобился еще один торговый комплекс? На самом деле миру необходим был музей головоломок, место, куда дети и взрослые могли бы приходить и учиться, развлекаться и восторгаться. Место, где они позабыли бы о своих тревогах, развили бы воображение, залечили бы грусть.

Здесь, подумала Кейт, у нее есть шанс выбраться из мира чисел. Числа, числа и ничего, кроме чисел. Жизнь в хаосе уравнений и фракталов была увлекательной, но одинокой. Ее коллеги из «мозгового центра» жили числами, дышали числами, видели числа во сне. Даже занимаясь боулингом, подсчитывали удары и их процентное соотношение, предсказывали промахи, засекали время, необходимое для завершения игры. После шли пить пиво и даже тогда говорили о числах. Спорили о числах. Неудивительно, что Уолт поменял ее на девушку, которая едва справлялась с собственной чековой книжкой.

С Кейт было скучно, к тому же ей всегда бывало недосуг. Что ж, все к тому шло. Зато профессор нуждался в ней, она была нужна детям Гранвилля. И городу. Возможно, ей представился шанс принести пользу обществу.

Кейт отворила дверь, звякнул колокольчик. В просторном вестибюле никого не было. Слава богу, мисс Круппс за столиком она не увидела.

Накрытая ковровой дорожкой лестница за резной аркой уводила на второй этаж. Из коридора на первом этаже можно было попасть в залы с экспозицией. Сейчас Кейт видела растворявшиеся в темноте слабые очертания мебели.