Чтение онлайн

— Полагаю, нашёл кого-то, получше меня, — ответила Рина, сцепив руки за спиной.

— Ошибаешься, как всегда, ошибаешься. Я узнал, что ты чародейского рода, а бабка твоя — большая шишка в вашем тайном сообществе. У отца на мельницах водяные кошки расплодились. Сперва не верил никто, и то правда, какая нечистая сила в двадцать первом веке! На мельницах ни воды, ни колёс — одна электроника. Отец их и морил, и капканы ставил — всё без толку. Потом кто-то к твоей бабе Паше обратиться посоветовал, знаткая бабка, сказал. Вот тогда-то я про вас всё и узнал. Понял, что не достоин был тебя. Решил достойным стать.

— Позавидовал ты, парень, вот и всё. Нечего тень на плетень наводить, — не выдержал Фёдор.

— Думаешь, я не знаю, кто ты? — покровительственно улыбнулся Женька, — не тому, кто с орангутаном жил мне указывать. Тебя даже Крузенштерн со своего корабля пинком под зад выставил, потому что нормальные люди тебя, Фёдор Толстой, просто переносить не в состоянии. Или, лучше — Американец, Цыган, Алеут? Как изволишь?

— За такие слова в моё время можно было получить канделябром по мордасам, а потом я тебе на дуэли непременно бы le scrotum отстрелил. Ибо как пули в лоб ты не достоин, а уродов плодить не зачем, — спокойно ответил Толстой, — ты ж удовольствие от убийств получал.

— Это не убийство, я устал повторять. Чистая наука. Великий физиолог Павлов тоже на собаках разные эксперименты проводил. В Москве даже памятник собаке Павлова установили, — доверительно сообщил Женя, — я тоже готов этим блохастым монумент воздвигнуть. Арина, — его тон стал серьёзным, — я же для нас обоих старался. Для тебя и для меня. Два чародея с увеличенной силой! Нас ждут великие дела, нам и во главе государства Российского встать не зазорно. Новая императорская династия, чародеи правят империей. Только представь! Я ведь эти два года не без дела сидел. Я искал способ чародеем сделаться, и нашёл, — он откинул волосы и принял гордую позу, — совершил, можно сказать, невозможное. Получил силу. Тебе ведь тоже силу умирающая бабка передала? Да не пялься так на меня, я в курсе дела и про магию мне поболее твоего известно. В Тобольск к дедку одному ездил. Два месяца обхаживал, чтобы наследником чародея стать. И, как видишь стал. Так что? Согласна идти со мной к вершинам власти и славы?

— А пока оборотней заживо трепанировать будем, — не то спросила, не то утвердительно произнесла Рина.

— Издержки. Лес рубят — щепки летят, как-то так.

— А потом и меня на мозговую жидкость пустишь, — продолжала чародейка, — как надоем или не нужна стану.

— Что ты, Ари-чан, я ведь люблю тебя.

— Врёт, — негромко проговорил Толстой, — нагло, беззастенчиво врёт. Ты ему безразлична.

— Заткнись, а! Слугам слова здесь никто не давал, — зло сощурился Евгений, — на фига тебе этот тупой развратник сдался? Чего ты его слушаешь? Гони в шею. Пускай чешет в свой духовный план, а с эликсиром мы тебе приличную героическую душу вызовем, достойную такой красивой и умной девушки. А можешь мне его отдать. У меня он, знаешь, каким шёлковым сделается. Я тебе больше, чем руку и сердце предлагаю, я в великое будущее тебя с собой взять хочу.

— А эти — Рина кивнула на стеллаж, где ровными рядами лежали покрытые лаком черепа на серебряных подставках с любовно выгравированными номерами, — о несчастных замученных тобою людях просто забудем? Станем делать вид, будто и не было ничего?

— Это — законные жертвы ради науки. Чародеи выше людей, выше людских понятий морали. Мы имеем на это право.

— Нет, Женька, не имеешь ты таких прав, — горько сказала Арина, — и чародейство твоё подпольное вне закона. Предлагаю тебе пойти к Викентию Константиновичу Тимоничу и честно покаяться, сделать чистосердечное признание. А за убиенных, — взгляд в сторону полки, — ответить по всей строгости.

Евгений захохотал.

— Дура, Аришка, какая же ты — дура! Ты и правда думала, будто твоя пафосная учительская тирада на меня подействует? Серьёзно? В двадцать два года веришь в благородное начало в людях? С ума сойти! Значит так. Ты отказала мне, растоптала мои чувства, позволила своему трактирному трибуну безнаказанно оскорблять чародея, тем самым нанесла мне смертельную обиду. Ворона, я вызываю тебя на дуэль!

От школьного прозвища стало очень горько.

— Дуэль? — не поняла девушка, — это как?

— Магическая дуэль — законный способ разрешения разногласий между чародеями, — на память процитировал Евгений, — статья 257 пункт 2. Как видишь, я подготовился. Как оскорблённая сторона я имею права выбрать оружие.

— Я должна драться с ним? — Рина непонимающе посмотрела на Фёдора, — я не умею.

— Драться буду я с его слугой, — ответил Алеут, разминая плечи, — а ты будешь помогать маной.

— Именно, даже смешно от твоей неосведомлённости, Чародейка Поволжья. Смешно, нет, страшно. И страшно должно быть тебе, Ворона, — Женька улыбнулся гадкой улыбкой, — взгляни на настоящего слугу и попрощайся со своим Стрелком.

— Как ты узнал, что со мной Фёдор? — спросила Рина.

— Элементарно, Ватсон, — последовал ответ, — сфотографировал его незаметно, потом по фото в интернете поискал. Про программу по распознаванию лиц слыхала? Через пару минут я не только узнал, кто был с тобой в квадратном дворе, я знал множество интимнейших подробностей развесёлого бытия данного индивида. И эти самые подробности позволяют предположить, что жить, ах, пардон, существовать ему осталось совсем недолго. Обнимитесь хоть напоследок. Надеюсь, ты, Фёдор своего не упустил? — он сально подмигнул, — вот и будет что в посмертии вспомнить.

Рина слышала, как Толстой скрипнул зубами, но ничего ответить не успела, потому что позади Женьки тени сгустились в высокую сутулую фигуру. Это был тот самый человек, которого описала женщина, поливавшая клумбу. Да и Зинаида почти наверняка видела тоже его. Совпадало всё: и неопределённого вида длиннополая одежда, и спутанные волосы, космами свисающие с двух сторон осунувшегося бородатого лица с горящими злобой глубоко посаженными глазами.

— Готовьтесь. Как оскорблённая сторона, — Евгений бросил гордый взгляд на слугу, — я имею право выбора оружия. Так вот объявляю свою волю: драка без огнестрельного и дальнобойного оружия. Это так, на случай, чтобы ушлый Американец луком не воспользовался. Понятны условия?

— Какой маленький наивный лох, — осклабился Толстой, козырнув фразой, подцепленной где-то на просторах интернета, — ты думаешь, я — СТРЕЛОК? Но ты ошибаешься, я — ДУЭЛЯНТ!

С этими словами Фёдор преобразился. На нём был мундир Преображенского полка, зелёный с красной отделкой, золотыми эполетами и высоким кивером. Рина впервые в жизни видела лосины — узкие кожаные брюки, заправленные в чёрные сапоги с пуговками по бокам. В руке у него появилась шпага.

Евгений отступил в сторону и томно проговорил:

— Григорий, порви на флаг этого позёра.

Рина поняла, кто стоял за спиной чародея — Григорий Распутин. Он распрямился и как-то увеличился в росте, почти под самый потолок. Руки его удлинились, а кулаки стали напоминать гири из тренажёрного зала.

Толстой повёл носом.

— Вы, господин Никифоров, своего подручного с козами вместе держите? Такое амбрэ…

— Тебя, натрыжного хлюпаря, (наглого обманщика в карточной игре, тобольский диалект XIX века) я и чистый, и грязный как гнусака прихлопну.