Чтение онлайн

— Это было похоже на сон, в котором ты знаешь, что спишь. Такое у меня уже раньше бывало. Мне снился Адам. Он вошел в комнату и поманил меня за собой. Я знал, что это всего лишь сон, поэтому у меня не было причин ему отказывать. Мне не было страшно. Я решил, что после того, сколько мы о нем говорили и думали, вполне естественно, что он начал мне сниться. Мне это даже было приятно. Я подумал, что это поможет мне прояснить для себя, что же все-таки произошло за последние несколько дней. Он привел меня на крышу и пытался заставить спрыгнуть. Я боролся с ним, но уже почти сдался. Если бы не ты, он бы меня победил.

Они снова легли. Дрю крепко обвила мужа руками, остро сознавая, что едва его не потеряла.

— Я не могу понять, — прошептал Барри, — почему мне приснилось, что Адам пытается меня убить?

— Это был не сон, — тихо проговорила Дрю. — Это действует заклятье.

Джоанна переставила на столе телефон и снова задумалась. Она все утро просидела у себя в кабинете, работая над статьей. Четверть того объема, который просил сдать Тэйлор, ей не составило труда написать. В своем репортаже она ни о чем не умалчивала и ничего не выдумывала. Она представляла в качестве доказательства отснятые видеопленки и магнитофонные ленты, но при этом все равно понимала, что многие сочтут ее обманщицей. Она повторила вслед за Роджером цитату из Дэвида Хьюма о том, что для человека естественнее заподозрить обман и мошенничество, чем ни с того ни с сего отвергнуть то, чему научил его весь предшествующий опыт.

Также она подчеркнула, что Роджер Фуллертон, один из самых выдающихся физиков-теоретиков в мире, готов подтвердить достоверность ее повествования. Рядом с этим ее «слово журналиста» звучало уже не так внушительно. Тем не менее, они с Роджером оба предвидят, что в определенных кругах их сочтут в лучшем случае легковерными людьми, а в худшем — мошенниками. Но такие обвинения, написала она, будут только лишним доказательством необычности явлений, которые они наблюдали.

Здесь она почувствовала, что впадает в риторику и перечеркнула последний абзац за исключением цитаты из Хьюма.

Джоанна велела себе придерживаться пяти основных заповедей репортера: писать только кто, что, где, когда и почему. Статья тогда производит наибольшее впечатление, когда выглядит как простая констатация фактов.

Зазвонил телефон; это был Сэм.

— Боюсь, у меня ужасные новости. Дрю и Барри погибли в автокатастрофе. Это случилось сегодня утром примерно в половине девятого. Они ехали в Шуйкилл, и машина, потеряв управление, врезалась в мост. Смерть была мгновенной.

Джоанной овладело странное оцепенение — не столько от этих слов, сколько от вопросов и подозрений, которые они в ней пробудили. Она никак не могла собраться с мыслями.

— Джоанна, ты здесь?

— Да, здесь, — пробормотала она. — О Боже!

— Мне очень жаль. Конечно, для тебя это большое потрясение.

— Ты не знаешь, куда конкретно они направлялись? — спросила Джоанна.

— Я не спрашивал. Мне только что позвонила секретарша Барри. Она обзванивает всех, чьи имена были у него в ежедневнике.

— Она оставила телефон?

— Конечно. Подожди секунду... Вряд ли она тебе скажет больше, чем я... — он нашел номер и продиктовал Джоанне. — А зачем тебе знать, куда они ехали?

— Пока не могу сказать, я сама-то толком не знаю.

Джоанна повесила трубку и закрыла лицо руками. Через несколько мгновений она почувствовала на себе чей-то взгляд и убрала руки. В дверях кабинета стоял Тэйлор Фристоун.

— Что-то случилось? — спросил он.

Она кивнула, чувствуя, что на глаза наворачиваются слезы.

— Двое из нашей группы, Барри и Дрю, погибли в аварии.

— Господи! — Тэйлор вошел в комнату и прикрыл за собой дверь. — Мне очень жаль. Правда. Очень жаль, — он помолчал и спросил: — Это значит, что вам придется прервать эксперимент?

Джоанне захотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжелым, но она сдержалась.

— Не знаю. Сейчас не время об этом думать. Прости меня, Тэйлор, но мне нужно кое-куда позвонить.

— Разумеется. Это ужасно. Просто ужасно.

Он вышел; сделав глубокий вдох, Джоанна достала из ящика стола салфетку и вытерла глаза и нос.

Потом потянулась к телефону.

Они собрались у Сэма после шести. В лабораторию никого не тянуло, на улице было ветрено и холодно, поэтому они предпочли приехать на Риверсайд Драйв. Сэм предложил гостям кофе, но все отказались. Без долгих вступлений он сказал:

— Джоанна хотела сообщить нам, что ей удалось выяснить об этом несчастном случае.

Джоанна сидела на подоконнике, на котором они с Сэмом ели йогурт в ту первую ночь их любви. Она вспомнила, как, глядя в окно на темные воды Гудзона, Сэм высказал идею привлечь к эксперименту Роджера Фуллертона. Это было всего несколько месяцев назад, но, казалось, с тех пор прошли годы. Теперь же Роджер Фуллертон сидел в кресле напротив Джоанны и, наверное, мечтал о том, чтобы ему никогда в жизни не довелось видеть ни ее, ни Сэма. Уорд и Пит устроились на диване, Сэм присел рядом на подлокотник.

— Я разговаривала с полицейскими, которые первыми прибыли на место происшествия, — начала Джоанна, заглянув в блокнот. — Они не могут объяснить причину аварии. Машину вел Барри, а за ним никогда не числилось никаких нарушений. Тесты на алкоголь и наркотики в крови дали отрицательный результат. Вскрытие не выявило никаких проблем со здоровьем, вроде сердечного приступа или удара. Дорога была сухая, видимость хорошая. Машину не занесло, шина не лопнула. Автомобиль был новый, а эта модель отличается особой надежностью. Трое свидетелей происшествия рассказывают одно и то же. Машина шла со скоростью около шестидесяти миль в час и вдруг резко свернула и врезалась прямо в бетонную опору моста. Она словно шла к намеченной цели, поэтому существует версия, что это самоубийство. — Джоанна отложила свои записи и продолжала, глядя в пространство: — Я не думаю, что это было самоубийство. По многим причинам. Во-первых, я просто в это не верю. Во-вторых, я выяснила, что, когда это произошло, они направлялись к священнику. Его зовут отец Каплан. Он был приходским священником Дрю, пока три года назад она не переехала. После гибели дочери Дрю очень сблизилась с отцом Капланом. Я говорила с ним по телефону, и он сказал, что Дрю звонила ему около семи утра и спрашивала, нельзя ли им с Барри к нему приехать. Она сказала, что это срочно. У него создалось впечатление, что они оба чем-то напуганы, но по телефону Дрю не захотела говорить, в чем дело. — Джоанна замолчала и обвела взглядом лица четверых мужчин. — Вот все, что мне удалось узнать.

Сэм встал и, выйдя на середину комнаты, спросил:

— Кто хочет что-нибудь сказать?

Роджер погладил усы и уставился в пол. Пит засунул руки между колен. Уорд Райли сидел, закинув ногу на ногу и скрестив на груди руки. Взгляд его блуждал по потолку. Наконец он решился прервать молчание:

— Я полагаю, нам нужно определиться — будем мы что-то предпринимать или нет.

— Что, например? — спросил Сэм.

— Должны ли мы рассказать обо всем родственникам Дрю и Барри? Или полиции? Или, наконец, этому священнику? Обо всем, что произошло в группе.

Снова воцарилась тишина. Потом Сэм сказал:

— Мы не можем знать наверняка, была ли эта поездка к отцу Каплану связана с тем, что произошло в группе.

Роджер фыркнул:

— А почему нельзя просто допустить, что была?

— Хорошо, — сказал Сэм. — Будем считать, что мы все знаем, зачем они хотели встретиться со священником. Но мы не можем сделать ничего, чтобы изменить положение вещей или пролить свет на это дело — в том смысле, в каком большинство людей понимает свет.

— Можно, я скажу? — подал голос Пит. — Я никак не могу выкинуть это из головы. Я должен сказать, — он поднял глаза. — Извини, Сэм.