Чтение онлайн

Существует много ступеней познания. Обычнь человек подобен муравью, ползущему по бумаге. Этот муравей видит буквы и думает, что своим появлением они обязаны перу и ничему другому.

Большой предмет может показаться глазу маленьким: солнце для него не больше тарелки... Разум человека понимает, что оно на самом деле во много раз больше Земли... Воображение и фантазия часто приводят нас к выводам и суждениям, которые кажутся нам результатом деятельности разума. Следовательно, ошибка вызвана низшими мыслительными процессами неосмотрительного или нечувствительного человека.

Сомнение — это путь к Истине; кто не сомневается не видит, кто не видит — не понимает, кто не понимает остается в слепоте и в заблуждении.

Любовь может быть только результатом познания, так как человек любит лишь то, что он знает.

Бедность представляет собой лишенность нужного. Лишенность ненужного не называется бедностью.

Один час справедливости равен столетней молитве.

Если существует некто, чье бытие не исходит от другого, то он абсолютно богат.

Люди знания говорили, что, когда вера держится на внешней части сердца, человек любит и бренный и другой мир, действуя и для того и для другого, а когда вера внутри, в тайниках сердца, он ненавидит мир, не обращает на него внимания, не делает ничего ради него.

Понимание может различаться в зависимости от состояния слушающего.

Надеяться на блаженство в потусторонней жизни может только тот, кто ведет благочестивый образ жизни и сторонится мирских соблазнов, но главное во всем этом — разорвать путы, связывающие душу с дольним миром, покинув обитель суеты, обратившись к обители бессмертия и устремив все свое внимание на Всевышнего Аллаха, и осуществления этого может добиться лишь тот, кто отказывается от почестей и богатств, кто избегает мирских треволнений и связей.

Он (Бог) объединяет людей по намерениям как в хороших, так и в дурных поступках.

Хмельной человек не знает определения опьянения и его теории, и все же он пьян, хотя он не имеет ни малейшего понятия о природе опьянения. Трезвый же знает определение опьянения и его причины, хотя сам он ни чуточки не пьян.

Установление истины путем логического доказательства есть познание. Приведение себя в данное состояние есть непосредственное переживание. Приятие с благими мыслями того, что может быть почерпнуто из бесед и опыта других, есть вера.

Санайи. 1080—1140

АБУЛ-МАДЖД МАДЖДУД ИБН АДАМ САНАЙИ

Великий суфийский поэт Абул-Маджд Санайи, младший современник Омара Хайяма и Газали, родился в 1080 г. в городе Газне.

Существует легенда о том, что талант Санайи был замечен рано, и он еще в молодые годы стал придворным поэтом у шаха Масуда III и обладал огромным богатством, соответствовавшим его положению при дворе. Но однажды он услышал слова юродивого, с презрением говорившего о грабительских походах шаха в Индию, о ничтожестве его окружения и в том числе самого Санайи. Эти слова вызвали в нем просветление, и он отказался от своего прежнего образа жизни и вступил на суфийский Путь. Его наставником на этом Пути называют известного суфийского шейха Йусуфа Хамадани.

Из биографий Санайи известно, что он много странствовал — бывал в Балхе, Серахсе, Герате, Нишапуре, в Хорезме, Багдаде и совершил паломничество в Мекку. В последние годы жизни Санайи вернулся в родной город Газну, где и жил до своей смерти в 1140 г. Умер он со словами, обращенными к Богу: «Твое милосердие вынесет мне приговор».

Следует отметить, что ряд ученых за пределами исламского мира неоднократно высказывали сомнение в принадлежности Санайи к суфийскому Пути, ссылаясь при этом на отдельные высказывания поэта. Но суфийская традиция не исключает возможности того, что человек может бьпъ великим суфи в своих деяниях, сам об этом даже не подозревая. Решающую роль в оценке суфийского наследия той или иной личности играет мнение потомков. Потомками же главный труд Санайи «Сад истин» (о нем будет речь впереди) признан «энциклопедией суфизма», и суфии всех времен чтили память поэта, и его могила («мазар» — могила святого) в Газне окружена почетом и уважением по сей день и является местом паломничества.

Прижизненную славу Санайи принесли несколько небольших поэм («Книга любви», «Книга разума» и др.) и лирические стихотворения, включая четверостишия, написанные под влиянием Омара Хайяма, составившие его поэтический сборник («Диван»). Одна из его малых поэм — «Странствие рабов Божиих к месту возврата» — является как бы прообразом «Божественной комедии» Данте. На это удивительное сходство поэм Санайи и Данте впервые обратил внимание Евгений Бертельс, а затем, почти двадцать лет спустя, знаменитый кембриджский востоковед Р.Николсон. Николсон высказал осторожную мысль о том, что это сходство не случайно и что в нем «есть любопытные детали, указывающие на общий источник и подтверждающие преобладающее теперь мнение, что Данте какими-то средствами и какими-то путями широко воспользовался материалами, сохраненными в мусульманском предании и традициях». Однако тексты Санайи до настоящего времени недоступны европейским популяризаторам, и потрясающее совпадение его «Странствия» с написанной через сто шестьдесят лет после его смерти «Божественной комедией» Данте пока еще не стало популярным литературоведческим детективным сюжетом, оставаясь ученой загадкой лишь для узкого круга специалистов.

Авторитет же суфийского Учителя Санайи принесла поэма «Сад истин» (иногда в русском переводе ее название звучит как «Окруженный стеной сад Истины»). Он написал ее в Газ-не в последние годы своей жизни и заканчивал ее, будучи тяжело больным. Работая над этой поэмой, он дерзко отказался от приглашения Бахрамшаха ко двору и нажил себе могущественного врага. Санайи не обезопасило даже посвящение «Сада истин» Бахрамшаху: обвинения в ереси следовали от придворных ученых одно за другим. Санайи был вынужден обратиться к одному из верховных исламских авторитетов того времени ходже имаму Бурхан-ад-Дину Махуммаду ибн Абул-Фазлю из Багдада, который дал ему охранную грамоту («фетву»), объявив на весь мусульманский мир, что «Сад истин» ни в чем не противоречит исламу и шариату.

Постепенно «Сад истин» занял настолько высокое место в духовной жизни исламского Востока, что иногда эту поэму называли даже «персидским Кораном». «Сад истин», состоящий из рассуждений и притч, является прообразом суфийских поэм Аттара, Руми и других знаменитых поэтов Ирана, прямо указывавших на связь их творчества с наследием Санайи. Нельзя не отметить и то, что в одном из стихотворений Санайи перед читателем предстает собрание различных птиц, каждая из которых по-своему восхваляет весну. Не исключено, что именно этот поэтический прием Санайи вдохновил Аттара на создание его самой знаменитой поэмы «Разговоры птиц» (иногда это название переводится словами «Беседа птиц»), а более поздний великий суфийский поэт Али-Шир Навои, пересказывая эту поэму по-тюркски, назвал свое произведение «Язык птиц».

К сожалению, ни поэтических переводов, ни подстрочников Санайи на русском языке пока нет, и вошедшие в эту книгу несколько притч из «Сада истин» даны на основе фрагментов этой поэмы, содержащихся в ученых трудах Евгения Бертельса.

ДВЕНАДЦАТЬ МАЛЕНЬКИХ ПРИТЧ ИЗ ПОЭМЫ «САД ИСТИН»

Миссия поэта

Санайи всегда считал, что поэтов с полным правом можно сравнивать с пророками и святыми. Но как-то раз он задумался над своей судьбой и пришел к печальному выводу, что почет («маджд») и слава («сана») есть только в его имени, а сам он этими достоинствами не обладает, да и прав на них не имеет.

Этими грустными мыслями Санайи поделился со своим другом и благодетелем Ахмадом ибн Масудом. Ходжа Ахмад стал утешать поэта, уверяя его, что у него нет оснований для печали. Но Санайи в ответ сослался на пророка Мухам-мада и привел его изречение о том, что надеяться на блаженство может только тот, кто совершил добрые дела, или обладает полезными для других знаниями, или имеет потомство, которое после его смерти помолится о нем.

— У меня же ничего этого нет, — кончил свою речь Санайи.