Чтение онлайн

Всевышний обратился к своему посланнику со словами: — Я хочу тебе поведать о пророках, чтобы сердце твое стало твердым в том, что есть в тебе.

Коль в сердце образ создаешь любви вернейшей к Богу, Чтоб звуком жизнь в него вдохнуть, возьми священный рог, Когда ж охватит сердце дрожь, — примеров вспомни много О сильных сердцем! — К своему будь беспощадно строг.

Гератский старец Абдаллах Ансари завещал своим последователям:

— Запомните хоть по одному изречению из проповедей святых отцов, и если же вы не сможете это, то хоть не забывайте их имен — от этого также для вас будет польза.

От имени ведь самого твоего истекает любовь! Что пишешь и что мне пошлешь, — от всего истекает любовь. Кто улицей только пройдет, где живешь, — тот любящим станет... Вот кровля и стены — твой дом... От него истекает любовь!

Известно, что Всевышний после Судного дня на следующий спросит у одного из рабов своих, верного, но униженного нищетой:

— Был ли ты знаком с тем-то ученым, жившим в таком-то квартале?

Тот ответит:

— Да, был знаком.

Тогда Всевышний повелит:

— Да будет тебе милость во имя Него.

В ряду средь любящих Тебя я ниже очень многих... Надежды нет войти туда, где единенья лоно. Но вот на сердце у меня оттиснуты печати — Блаженных нищих имена!..— Я, значит, Твой законно'

Сари Сакати — да будет святой тайна его — поручил однажды Джунайду какое-то дело. И когда тот, согласно желанию его, выполнил порученное дело, то Сари бросил ему клочок бумаги, на котором было написано:

Я слышал, как некий погонщик верблюдов пел в пустыне.— Слезы кровавые скрыть от тебя разве возможность имею? Сердце свиданью так радо, любя! — Встречи возможность имею! Сотней ожогов пытая себя, — в страхе разлуки немею... Ежели жить я не в силах, скорбя, — смерти возможность имею!

И также Джунайд — да будет святой тайна его — говаривал:

— Однажды зашел я в дом к Сари, он пел это двустишие и плакал:

Все стенаю дни и ночи, как привычно... Ночь длинней или короче — безразлично.

У Халладжа — да будет святость над ним — спросили:

— Кто есть мюрид? Он ответил:

— Мюрид тот, кто с самого начала избирает целью своей достижение храма Божественной Истины и до достижения ее ни на чем не успокаивается и не отвлекается.

К тебе, спеша издалека, я море переплыл, Пустыни я пересекал и горы прорубил. От суеты и от тщеты я взоры отвратил — На путь единства с Божеством, счастливый, я вступил.

Абу Хашим Суфи — да будет святой тайна его — сказал: — Легче гору сдвинуть с места кончиком иглы, чем выкинуть из сердца ржавчину гордыни.

Что скромен, не хвались: след скромности незримей, Чем лапок муравья следы в ночном пути. Но как ее добыть из глубины гордыни, — Ведь легче горный кряж иглой перенести.

Зуннун — да будет святой тайна его — как-то пришел к одному из шейхов Магриба.

— Зачем ты пришел?— спросил тот.— Если ты пришел познать науку о начале и конце мира, то она непознаваема и знает ее только Создатель. А если ты пришел найти Его, то там, где ты сделал свой первый шаг, там уже был Он.

Я полагал, Ты вне меня, Живущий в небесах, Ты растворенный в бытии, в извечных временах, С тех пор, как я Тебя обрел, — открылась правда мне: Ты Тот, кого оставил я, свершая первый шаг.

Гератский старец говорит:

— Божественная Истина всегда сопутствует ищущему ее. Взяв ищущего за руку, она ведет его в поисках самой себя.

Он Тот, кого не знаю я, невидимый для глаз. Меня бестрепетной рукой Он вдаль ведет сейчас. Моими дланями Он стал, ступнями ног моих, Раскрыв объятья я иду вперед, пускаясь в пляс.

Фузайл Аяз — да будет свята тайна его — говорил: — Я боготворю Божественную Истину, потому что она превыше всего и потому я не любить и не поклоняться ей не могу.

Одного из этого племени спросили:

— Подлый человек — это кто? Ответил:

— Тот, кто поклоняется Божественной Истине из-за страха перед ней и надежды.

Затем спросили:

— А как ты сам поклоняешься? Ответил:

— Из-за любви и дружбы, ибо любовь и дружба ее зовут меня на служение и терпение.

От дверей Твоих вдали не могу я быть, Без надежд в земной пыли не могу я быть;— Я главу не как слуга на порог склонил! — Мне безлюбцем быть вели — не могу им быть! В душе убитого Тобой пыланье не убито Могилы темною землей... Огонь такой — не зло. От шейного кольца раба как любящий спасется? Как ожерелье горлицы, из шеи проросло!

* * *

Мааруф Кархи — да будет святой тайна его — сказал:

— Суфий здесь, в этом мире — гость. Требовательный гость для хозяина — мука. Гость же благовоспитанный бывает терпеливым, а не требовательным.

Средь ожидающих Тебя я только скромный гость. Покорный, я пришел к Тебе, сижу в Твоем дому. Тем рад, что щедрый дастархан увидеть довелось, И даже самый малый дар я с радостью приму.

У Баязида — да святится тайна его — спросили:

— Что есть Божественный закон и что есть — обязательное предписание?

И ответил он:

— Божественный закон — это отречение от бренного мира, а обязательное предписание — это дружба с Господом.

Предписанье каково вдохновенным? Или заповедь какая дана им? Знай: лицо отвращаем от мира, Взор лишь к Господу в пути обращаем!

На Шибли — да святится тайна его — нашло безумие, и его увезли в больницу. Несколько человек пошли проведать его. Он спросил их:

— Кто вы такие? Те ответили:

— Твои друзья.

Тогда он поднял камень и бросил в них. Пришедшие проведать убежали. Шибли засмеялся и сказал:

— Вернитесь, о добивающиеся дружбы: друзья не бегут от друзей и не уклоняются от их камней.

Враждебность друга видит друг, но крепнет в нем любовь, И если тысяча камней напраслины жестокой Ему на голову падут, — становится от них Прочнее здание любви — и вырастет высоко!