Чтение онлайн

Вот вкратце все, что известно нам доселе, главным образом, о внешнем ремонте и реставрации Сухаревой башни. Остается сказать еще о некоторых деталях, которые могут возбудить внимание и любознательность обозревателей башни и потребовать ответа.

Первый вопрос может быть задан насчет того, с какого времени большая каменная лестница, имевшая при постройке поворот к Сретенке, была переустроена впрямую и зачем. Затем— для какой цели и когда была устроена стена и навес над ней и почему ныне они устранены.Источники ничего не говорят о времени и цели поворота большой лестницы, нижнего ее марша, на восток. Но можно предполагать, что сделан он в XVIII веке для технического удобства Адмиралтейской Конторы, имевшей склады провианта и материалов в Сухаревой башне, тянувшей волоком вверх и спускавшей вниз большие тюки с ними. За это говорит еще то обстоятельство, что ступени части большой лестницы на всем ее протяжении были до последней реставрации 1925 года счищены — для удобства подъема и спуска грузов. Мог потребоваться поворот башни и при устройстве в 1779–1805 годах Мытищинского водопровода, шедшего перед Сухаревой башней на глубине 9 саженей, для которого необходимо было произвести большие земляные работы, вероятно, во всю ширь проезда.

Стена с северной стороны и навес под башней, вероятно, потребовались для укрытия людей от непогоды и северных зимних ветров, особенно жестоко дававших себя чувствовать в прежние годы, когда местность вокруг Сухаревой башни не была застроена большими домами. В настоящее время, когда лестница перестала быть единственным входом в верхние этажи и когда башня окружена многоэтажными домами, предохраняющими ее от ветров, крыша и стена снесены, а чтобы дождь не размывал ступеней лестницы, их сделали из гранита.

Второй вопрос, обычно связываемый с внешним ремонтом Сухаревой башни, — о ее часах.Часы были устроены еще при Петре I. Вероятно, как во всех башенных часах того времени, в них была только одна часовая стрелка, и не она шла по циферблату, а циферблат двигался по оси и подводил к стрелке показание того или другого часа времени. Вероятно, также, что они помещались ниже нынешних часов и имели лишь два циферблата — на Сретенку и на 1-ю Мещанскую улицу. В конце XVIII века, как видно из чертежей того времени, и до конца XIX века часов на Сухаревой башне не было, но когда и почему исчезли старинные часы, на ней бывшие, неизвестно. Нынешние часы поставлены в 1899 году, причем для их циферблатов были сделаны специальные отверстия в четвертом ярусе столба башни. Механизм часов занимает собою пространство свыше 1 кубической сажени и приводится в движение тремя гирями весом свыше 50 пудов; часы имеют недельный завод, причем к концу недели гири спускаются до основания столба башни, а после завода поднимаются к потолку четвертого яруса. На верхнем ярусе (столба) подвешено в том же 1899 году 9 колоколов, из которых главный — весом в 101 пуд — отбивает часы, а 8 малых — от 1 до 11пудов весом — играют мелодию каждые четверть, полчаса и час. Удары в колокола производятся особыми молотками, соединенными с механизмом часов железными тросами. Ныне, в связи с падением одной из часовых гирь, предполагается часы электрифицировать или предохранить свод третьего этажа от падения гирь устройством в столбе башни железобетонных перекрытий.

Третий вопрос, интересующий многих обозревателей башни, вопрос обувенчании ее шпиля каким-либо изображением.До 1919 года со времен Петра I на шпиле помещался двуглавый орел, в отличие от позднейших орлов, символов самодержавия, еще сохранивший вид и формы птицы. Орел, конечно, был украшен короною, держал в когтях скипетр и державу, как и все двуглавые орлы; но вокруг ног еще было множество стрел, должно быть изображавших молнии. По народному преданию, перед вступлением в Москву Наполеона I в 1812 году в стрелах этого орла запутался ястреб, что якобы предзнаменовало бесславное бегство неприятеля из Москвы. В 1919 году орел по недоразумению был разбит и сшиблен, но в главных частях своих сохранился до настоящего времени и может быть реставрирован. Вопрос о его поднятии на шпиль Сухаревой башни поднят перед Главнаукой в 1925 году при последней реставрации башни, но до сего времени ею не разрешен. Конечно, вопрос о постановке орла совершенно не затрагивает политики — Советская власть ведь реставрирует орлы в Кремле гораздо более позднего происхождения, чем Сухаревский орел, и надо думать, что он в конце концов будет поставлен на свое место — для придания зданию его исторического вида.

О внутреннем устройстве и ремонте Сухаревой башни в XVIII–XIX веках до нас дошло очень мало сведений. Из них мы знаем только, что полы в помещениях башни были простые деревянные, некрашеные, а отапливалась она голландскими печами, причем отопление было весьма недостаточное. Первый этаж до 1925 года не имел внутреннего соединения с верхними, второй же соединялся с третьим до 1806 года по узкой каменной лестнице в стене из средней залы второго этажа, сохранившейся до настоящего времени, а после 1806 года, как уже указано выше, кроме нее, еще двумя вновь выстроенными белокаменными лестницами. Помещения второго этажа, можно думать, были соединены между собой выходами в сени (средний зал), помещения же третьего этажа такого соединения не имели, и каждое из них выходило дверьми на площадки и узкую открытую галерею, опоясывающую башню.

В 1910 году бывшая Городская Управа устроила в двух западных залах третьего этажа склад своего архива, для чего пол был асфальтирован, стены оштукатурены. В других же помещениях второго и третьего этажа в начале XX века не было уже никаких полов, так что были открыты и видны верхние поверхности сводов нижних этажей. Стены были настолько загрязнены, что никакой окраски на них не было заметно. То же было в восточном зале первого этажа, где доныне стоят трансформаторы МОГЭС и ничто с того времени не изменилось. Только в западной части первого этажа, где с 1883 года помещалась часовня Перервинского монастыря с двумя кельями для монахов (за иконостасом), пол был выстлан метлахскими плитками (ныне их можно видеть в уборных Музея), да в соседнем помещении сторожей Сухаревой башни, которое занимало нынешнюю северную часть вестибюля и канцелярию Музея, полы были деревянные, а стены побелены клеевой краской. В это же помещение был подведен водопровод. Канализации не было, ее заменяли примитивные выгребные ямы. Не было также электричества, газа и других удобств.

В 1925 году, когда заканчивался внешний ремонт Сухаревой башни, Московское Коммунальное Хозяйство решило произвести и внутренний ремонт ее, приспособив помещение башни для Московского Коммунального Музея. Два мотива руководили избранием этого решения: во-первых, исторически доказанная невозможность сохранить внешнее благоустройство башни без надлежащего содержания ее внутренних помещений и без постоянного хозяйского надзора за нею; во-вторых, необходимостью вывести Музей из непригодных для него помещений в доме № 3 по Театральному проезду и использовать эти помещения для других отделов и управлений МКХ, остро нуждавшихся в расширении своих помещений. Ремонт был произведен со специальной целью — дать надлежащие помещения для Музея, не нарушая основных архитектурных черт Сухаревой башни. По соглашению с Главмузеем, в этих видах было сделано: во-первых, соединение западной половины первого этажа со вторым этажом, для чего пробита часть свода, устроена лестница из первого во второй этаж, и подполье последнего использовано для устройства в нем раздевальной на триста человек, архива и склада Музея. Соединение второго этажа с третьим оставлено по северной белокаменной лестнице, но для утепления ее верхней площадки сделаны в северной площадке третьего этажа вторые железные рамы. Вернее сказать, не сделаны, а перенесены сюда с аналогичной западной площадки, которая оставлена совершенно открытой, как это было в старину. Но так как через нее дождь, снег, ветер и проч. могли проникать по второй белокаменной лестнице внутрь башни, то эта лестница совершенно заложена при выходе на площадку не пропускающими воду перекрытиями. Далее — в башне был заложен также ряд дверей, с превращением их в окна: в первом этаже — дверь бывшей часовни (ныне первое от проезда под башней со Сретенки окно к западу) и дверь из комнаты сторожей (теперь первое окно к западу по выходе из проезда под башней на 1-ю Мещанскую улицу). Во втором этаже заложена дверь с большой наружной лестницы в нынешнюю библиотеку и, кстати, снесена бывшая над дверью снаружи надстройка; на ее месте теперь окно. В третьем этаже превращена в окно дверь из среднего зала на открытую ныне площадку третьего этажа и выходившая на нее же дверь из «рапирного» зала (ныне зала водопровода и канализации). Для удобств Музея и в целях возобновления старинного устройства Сухаревой башни было сделано также несколько новых окон и дверей. Так, в среднем зале третьего этажа восстановлено старинное окно на северную площадку, рядом с железной дверью. Из того же зала в старинных нишах пробиты двери на запад и на восток, чтобы публика, вошедшая с площадки лестницы в одни из находящихся на ней дверей, могла свободно обойти все залы третьего этажа и выйти на площадку из противоположных дверей, не поворачивая назад.

Колоды во всех окнах и дверях, наполовину сгнившие, равно как двери и рамы окон, были заменены новыми, выполненными большей частью по образцам XVIII века. Заменен новым и единственный в башне накатный потолок в восточной зале третьего этажа. Стены и своды Главмузей запретил штукатурить, и они были выкрашены клеевой краской за один раз — чтобы не закрыть швов между кирпичами. Полы сделаны вновь — из дубового паркета как наиболее выгодные и нарядные, а не простые сосновые, недолговечные и грязные, как было встарь. Равным образом найдено было невозможным оставить в башне для отопления голландские печи: они не смогли бы нагреть ее помещения, были бы небезопасны для Музея в пожарном отношении и, что главное, очень трудны и дороги для эксплуатации (надо было бы устраивать большие хранилища для дров, подъемные люки для их доставки во второй и третий этаж, кадр истопников и проч.).

Поэтому, взамен голландских печей, повсюду было устроено водяное отопление, причем горячая вода подается в трубы из котельной, находящейся под большой лестницей и совершенно изолированной от помещений Музея, а дым выходит по трубе, сделанной в толще восточной стены башни — во всю ее высоту. Нагревается котел нефтью, подаваемой из небольшого бака напором воды из водопровода, а в этот бачок накачивается ручным насосом из бака на 700 пудов нефти, зарытого под полом в котельной; привозимая со складов нефть сливается в этот бак по особой трубе у южной стены большой лестницы. Вентиляция во втором и первом этажах башни — искусственная: по особым трубам в эти этажи подается из котельной нагретый наружный воздух, а выходит из помещений — в первом этаже через вентиляционные отверстия в бывших дымоходах от голландских печей, а в уборных и во втором этаже — высасывается электрическими вентиляторами. В третьем этаже вентиляция простая, форточная. Водопровод и канализация проведены в уборные первого этажа и в котельную; кроме того, вода подается в пожарные краны, имеющиеся во всех трех этажах.

Вся башня освещается электричеством; им же освещаются башенные часы, столб башни и каменная старинная лестница внутри стены, ведущая в него. Газ проведен в котельную и в комнату истопника при ней, в которой, из-за невозможности вывести дымовую трубу над большой наружной лестницей, поставлена газовая плита. Телефон имеется лишь в первом этаже в канцелярии Музея, но будет проведен и во второй этаж — в библиотеку.

Все работы, за исключением проводки электричества и телефона, устройства лестничных ступеней, подоконников и некоторых мелких, произведены строительной конторой Сокольнического Совета, под руководством инженера А. Ф. Зябкина, по техническим заданиям и под наблюдением со стороны МКХ архитектора 3. И. Иванова и под общим руководством Комиссии по внутреннему ремонту Сухаревой башни под председательством инженера Э. В. Кнорре, в которую кроме 3. И. Иванова и А. Ф. Зябкина входил еще заведующий Московским Коммунальным Музеем П. В. Сытин, исполнявший обязанности секретаря комиссии.

Музей переведен в Сухареву башню в ноябре 1925 года, развернут и открыт для посетителей 6 января 1926 года. Западную часть первого этажа занимают вестибюль Музея с лестницей во второй этаж, комната заведующего Музеем и канцелярия; здесь же помещаются уборные. Между первым и вторым этажом, как было уже сказано выше, помещаются раздевальная для посетителей (на 300 человек), архив и склад Музея. Во втором этаже две западные залы и средняя заняты отделами Музея, восточная — библиотекой-читальней по коммунальным вопросам. В третьем этаже все четыре зала заняты отделами Музея.