Чтение онлайн

У Людвига I были сыновья: Максимилиан II, отец Людвига II, Оттон, бывший король греческий, Адальберт и Леопольд, нынешний регент Баварии. Максимилиан II женат был на Марии Гогенцоллерн, дочери принца Прусского Фридриха-Вильгельма. Полагают, что эта принцесса внесла сумасшествие в дом Виттельсбахов. Хотя это едва ли имеет вероятие, так как уже до нее Виттельсбахи не чужды были этой болезни. Говорят, что тетка Людвига II София страдала душевной болезнью и лечилась в доме умалишенных в Шенау. Главною болезненною ее мыслью было то, что она проглотила стеклянную софу.

Максимилиан II имел двух сыновей: старшего Людвига и младшего Отгона.

Оттон родился в 1848 году. Живой, резвый, очень подвижный и впечатлительный, он обнаруживал большую страстность характера и вместе с тем большие успехи в науках. Получив прочную общеобразовательную подготовку, он поступил в университет, где с увлечением слушал лучших мюнхенских профессоров. Во время прусско-французской войны Оттон принимал в ней горячее участие и получил железный крест. Страсть к наукам скоро сменилась страстью к театру, но к театру легкому и фривольному. Обожание опереток скоро превратилось в обожание опереточных певиц. Слабое здоровье не выдержало кутежей, увлечений и разгула с женщинами, и будущий король быстро пошел по пути к полному слабоумию. Назначенный королем на место умершего своего несчастного брата, Оттон в начале очень тешился титулом «Ваше Величество», но затем и эта искра в нем погасла.

Людвиг II, старший сын Максимилиана II, родился в 1845 году 25 августа. Физически он представлялся очень крепким и сильным ребенком. Его воспитание было вполне надлежащее: для развития физических сил он проходил строгую гимнастику, его познания обогащались лучшими учителями Мюнхена, его эстетическая сторона воспитывалась едва ли не на лучших в свете образцах художественного мира, сосредоточенных предками Людвига в Мюнхене. К 19 годам это был высокий, стройный, одаренный большой силой и обширными знаниями юноша, невольно поражавший окружающих, как своею физической красотою, так и своим блестящим умом. Особенно поражали окружающих своим необыкновенным выражением глаза Людвига II. Дед его Людвиг I обожал своего внука. Знаменитый французский психиатр Morel, бывший около того времени в Мюнхене, также был поражен внешностью Людвига. Дед короля видел в его глазах огонь божества, Morel усматривал в них сумасшествие. «Это страстные глаза Адониса», — сказал Людвиг. «Это глаза, в которых говорит будущее сумасшествие», — сказал Morel,и он был прав.

19 лет Людвиг унаследовал Баварский престол. Никто не думал, чтобы такой блестящий восход закончился таким темным и мрачным закатом. Очень любивший своего брата Отгона, Людвиг резко отличался от него по характеру.

Он был необщителен, замкнут, скрытен, горд и мечтателен. Оставаясь более одиноким, он предпочитал проводить время в фантастических картинах своей мечты. Будучи очень впечатлительным и экзальтированным, он являлся весьма неустойчивым во взглядах, убеждениях и поступках, быстро набрасываясь на дела и быстро их покидая. Перескакивая от дела к делу, он неспособен был ни на чем долго сосредоточиваться. Живущий постоянно фантазиями, Людвиг и на весь окружающий мир смотрел сквозь очки своей мечты, придавая предметам и мечтам несуществующие оттенки и черты. Эти особенности характера короля не могли не поражать окружающих, и серьезные государственные люди с невольным сжатием сердца взирали на этого статного красавца, но странного юношу.

В противоположность своему брату Отгону Людвиг был ненавистником женщин. Особенно резко повлиял на короля несостоявшийся брак с принцессой Софией. Крайне эксцентричный, мечтатель и фантазер, Людвиг увлекся и женщиной соответствующего характера в лице принцессы Софии. Она походила на лесную нимфу и была страстной любительницей охоты, собак, лошадей и всевозможных приключений. Жила она на берегу озера, каталась одиноко в лодочке и окружила себя романтической обстановкой. Фантазии, мечты, увлечения и вечный вихрь неожиданностей — это ее внутренний мир. Однажды Людвиг II, будучи женихом Софии, хотел ей доставить неожиданное удовольствие. Набрав хор странствующих музыкантов, он направился в замок невесты, чтобы исполнить серенаду. Опередив своих спутников, Людвиг уже почти достиг намеченной цели, но был страшно наказан за свое желание доставить невесте удовольствие без предупреждения: в просеке парка он увидел, как его возлюбленная играла локонами волос своего грума, сидевшего на скале... Едва не произошло двойное убийство. Принцесса и грум (согласно другой версии — аббат принцессы) были спасены подоспевшими охотниками. София была возвращена отцу. Она заявила, что Людвиг одержим галлюцинациями и это была одна из них.

С этих пор Людвиг возненавидел женщин и отказывался от всех навязываемых ему браков. Передается несколько рассказов, подтверждающих это отвращение Людвига к женскому полу.

Одной знаменитой актрисе-красавице Людвиг приказал читать ему вслух. Эти чтения происходили в спальной комнате короля денно и нощно. Король лежал в постели, а чтица сидела рядом в кресле. Однажды актриса, увлекшись чтением, во время декламации присела на край кровати короля. Это вызвало его страшный гнев. В 24 часа она была выслана из Баварии за оскорбление Величества, несмотря на то, что была любимицей Мюнхена.

Секретарь короля жил вблизи королевского замка. Однажды, прогуливаясь в парке, Людвиг встретил жену секретаря. На следующий день он заявил секретарю: «Я видел лицо вашей жены». Секретарь стоял в недоумении. «Я видел лицо вашей жены», — повторил резко и грубо король. Тогда секретарь вспомнил нетерпимость короля к женщинам и поспешил заявить, что впредь эта неосторожность не повторится.

Единственная женщина, которую Людвиг II выносил и даже ласкал, была принцесса Гизела, жена принца Леопольда. Принцесса Гизела по своим странностям и эксцентричности не только походила на Людвига II, но даже превосходила его; поэтому неудивительно, если король был милостив к человеку, который его понимал. Однако принцессе Гизеле нелегко давалось благорасположение короля. Людвиг часто посылал букеты и другие подарки принцессе днем и ночью. Посол должен был лично вручить принцессе подарки. И случалось нередко, что принцесса Гизела должна была вставать в 2-3 часа ночи, парадно одеваться и принимать королевского посла.

Восшествие на Баварский престол Людвига II совпало с австро-прусской войной. Все были убеждены, что Пруссия будет побеждена, хотя и не одобряли союза Баварии с Австрией. Вдруг совершился необыкновенно быстрый и решительный разгром Австрии. Бавария за свой союз с Австрией при этом потеряла весьма немного. С этих пор Людвиг становится страстным поклонником Бисмарка... Скоро началась франко-прусская война. Пруссия в лучшем случае рассчитывала на нейтралитет Баварии. Но Людвиг, увлекаемый мыслью о единстве немецкой народности, деятельно помогал пруссакам в войне с Францией. Баварский корпус сделал много неприятностей Франции и значительно облегчил победу пруссакам. Ненавистник войны вообще, Людвиг не принимал личного участия в ней. Зато он первый выступил с предложением венчания героя и победителя, прусского короля, германскою императорскою короною. В этом деянии он принял лично участие. Трудно сказать, что более интересовало короля: политические соображения или величие и торжественность церемонии коронования Вильгельма. Способствуя, однако, возвышению Пруссии, Людвиг успел отстоять почти полную неприкосновенность самостоятельности собственных владений. Бавария оставила за собою несравненно большую независимость, чем все остальные государства, вошедшие в союз Германской империи. И в дальнейшем Людвиг многократно отражал поползновения ставленников Бисмарка, желавших наложить свою руку на баварские порядки и независимость.

Вскоре, однако, Людвиг покинул политическое поприще и всецело отдался двум своим страстям: музыке и архитектуре. Унаследовав любовь ко всему изящному от своих предков, с детства окруженный памятниками художественного творчества, наконец, воспитанный преимущественно в этом направлении, Людвиг всеми силами своей неуравновешенной и неустойчивой души отдался увлечению прекрасным — музыкой и архитектурой.

Король особенно предался музыке Вагнера, и скоро Вагнер стал его первым другом. Увлекшись свободою полета фантазии и шумом музыки Вагнера, Людвиг не щадил средств роскошнейше обставить представления его опер. Он способствовал устройству театра в Байрейте, он же поставил оперу в Мюнхене на завидную высоту. Неспособный, однако, долго останавливаться ни на чем, Людвиг скоро порвал и свою личную дружбу с Вагнером, хотя не переставал от времени до времени переписываться с ним до смерти последнего.

Король вообще часто проявлял дружбу ко всем артистам и актерам и часто находился в переписке с ними. Однако эти дружеские отношения почти всегда обрывались очень резко. Всем этим симпатиям король придавал значение лишь в той степени, в какой они удовлетворяли его хотению и капризам, до других же людей ему не было никакого дела.

Существует рассказ касательно отношений Людвига к Захер-Мазоху. Известно, что этот интересный писатель сам был не без странностей и его герои дали основание психиатру Крафт-Эбингу установить особый вид болезненного состояния — мазохизма. Увлеченный рассказами Захер-Мазоха, Людвиг вступил с ним в анонимную переписку. Письма за письмами все более сближали их. Наконец, Людвиг назначил в скалах Тироля свидание Захер-Мазоху. Свидание это состоялось, но то, нашел ли Захер-Мазох, что ожидал, покрыто мраком неизвестности.

Второю страстью короля, несравненно худшею, так как она стоила многих миллионов и разоряла финансы двора, была страсть к постройкам новых дворцов. Он выстроил на скале над пропастью громадный замок Неишванштейн против старого замка Гогеншвангау. Он построил другой дворец в форме летнего дворца китайского императора. Он выстроил миниатюру Версаля и еще много других дворцов. Внутреннее устройство дворцов, роскошь, величие и изящество превосходят всякое описание. Эти затраты на постройки ставили нередко министерство государства в весьма затруднительное положение, что вызывало грубую и резкую немилость короля. Тем хуже все это было, что добрая половина расточаемых денег шла не на постройки короля, а в карманы исполнителей его воли. Лейб-медик короля Dr Шлейс свидетельствует: «Эти продажные, мелкие, лживые, рабские натуры только разжигали его и втягивали в безумные затраты». Несмотря на уединенную, замкнутую и отшельническую жизнь Людвига, общество стало замечать в короле много странностей, которые скоро подтвердили мысль о ненормальности его умственных способностей. Личные выгоды приближенных, похвалы художников и архитекторов, расточаемые королю, нежелание вызвать громадный скандал, а также опасение расстроить те или другие отношения были причиной того, что истинное положение умственных и душевных способностей короля долгое время было известно только немногим. Высокая и эстетическая склонность короля к покровительству искусствам восхищала и пленяла его подданных, и поэтому Бавария охотно мирилась с неопасными причудами своего короля.