Суккуба
Шрифт:
Почему-то ей вдруг стало стыдно, что уже с неделю не брила лобок. Раньше, когда была с учителем - всегда следила за тем, чтобы тут все было чисто и гладенько. А здесь, в Москве...все равно некому показывать? Мужчины-то нет! И не намечается! Пусть, мол, кожа отдохнет. Вот и устроила «кактус» вместо гладкой «коленки»!
Трусики застиранные...стыдоба!
Так не на свидание ведь шла, черт подери! И лифчик не надела, да! В принципе - зачем ей лифчик? Не старая бабка! Титьки пока еще и так торчат!
И опять застеснялась - одна сиська больше другой! Говорят, что это у всех так, что это нормально. Но ведь брехня! Полно девок с грудями одинакового размера! А ей какого черта две разные достались?! Одна второго размера, другая полторашного! Коля успокаивал, мол, ему так больше нравится, сразу видно - натуральные, но от этого-то не легче!
Через пару минут - голая, прикрывающая грудь и низ живота руками. И красная, как рак! Всегда легко краснела - кожа белая, тонкая, аж сосуды видать. Прозрачная! Мать тоже такая, у нее такую кожу взяла. Мраморная статуя, а не девка! Тем более, что давным-давно уже не загорала - из-за шрамов, да.
– Хмм...а ты ничего так...и даже нога не портит! - директор ухмыльнулся, и залпом выпил содержимое бокала - Иди сюда. Ну!
– Не надо... - голос Ани сел, и вместо звонкой речи получился какой-то хрип. Горло пересохло.
– Да что не надо-то? - искренне удивился директор - Тебя начальник зовет! Иди сюда, ну!
Сергей Петрович вдруг наклонился, вытянул руку и поймал Таню за запястье прежде, чем она успела уклониться. Аня ойкнула, но через секунду уже стояла перед мужчиной, едва не упираясь пупком ему в лицо.
– Пахнешь хорошо! Чистая! Не то что эти...кобылы! - с удовлетворением хмыкнул Сергей Петрович, и провел рукой по спине Ани. Спина тут же покрылась крупными мурашками, Аня вздрогнула, изогнулась. Директор хмыкнул, и опустив руки по талии девушки вцепился широкими ладонями ей в ягодицы - больно, будто сжимал столб, боясь оторваться и упасть:
«Не зря военные бреются на лысо!
– Крепкие булки! Не люблю, когда у девок попка рыхлая, как кисель налили! И кстати - не такие уж у тебя и страшные шрамы. Ерунда совсем! Злобствуют девки, конкурентку почуяли, дуры! Знают, люблю таких - чистеньких, молодых, чтобы молочком от них пахло! Хмм...а лобок брить надо, девочка. Только колхозницы сад-огород между ног растят! Будешь брить, а?!
Он отпустил левую ягодицу Ани и переставил руку ей на лобок. Палец скользнул между лепестков, и Аня вздрогнула, задохнулась от предвкушения. Давненько ее не трогал мужчина! Все-таки, когда ты делаешь это сама - не такое острое удовлетворение.
– Ножки коротковаты, и в спортзал бы тебе походить - жирок подсушить. А так - вполне себе сочная девка! Становись рачком. Ну? Тебе смазка нужна? А! Вижу - ты обойдешься. Потекла, чертовка! Любишь секс, да? Шлюшка! Сейчас я тебе дам то, что ты хочешь...
Аня опомнилась, и вырвавшись из рук директора, порывисто шагнула назад:
– Я девственница! Не надо меня трогать! Я девочка! Пожалуйста, не надо!
– Чё, в натури?! - директор вытаращил глаза, и недоверчиво помотал головой - В девятнадцать лет?! Да ты вообще уникальная девка! Раритет, в натури! Ложись! Ложись, я сказал! Да не буду я тебя трогать - только посмотрю! Ну?! Вот так! Раздвинь ноги! Черт! Точно! Девка! И почему?! Что, никто не позарился, что ли?!
– Я для мужа себя берегу! Отпустите! - Таня вдруг обозлилась. Ну что он ее как куклу валяет?! Какого черта заглядывает во все дырки?! Да кто он такой?! Волосатый мудак!
– Для мужа?! Ха ха ха... - директор закатился радостным смехом, и вдруг сильно, звонко хлопнул Аню по бедру, оставив красный отпечаток пятерни - Дура! Какому мужу?! Давай я тебе дам двести баксов, типа - за целку, и мы с тобой нормально потрахаемся! Я буду осторожен, обещаю!
– Я не шлюха! - у Тани от возмущения перехватило горло - Не надо мне ваших долларов! Найдите себе проститутку, и с ней трахайтесь! Я с вами не буду! Что это еще такое?! Как вы смеете?! Да я на вас вообще заявление в милицию...то есть - в полицию подам!
– Чего ты сделаешь, дурища?! Заявление?! Я тебе, сука, покажу заявление! - Сергей Петрович зло ощерился, а потом вдруг с размаху хлопнул Таню по щеке так, что у девушки зазвенело в ушах и перед глазами поплыли красные пятна - Будешь кобениться, ты вообще отсюда не выйдешь своими ногами! Потом прикопаю за городом, и все! Искать никто не будет! Заявление она подаст, сука! Иди сюда! Быстро!
Директор схватил Аню за волосы, дернул к себе, она опрокинулась вперед, и уткнулась головой ему в колени. Глаза сразу наполнились слезами - было не только больно, но еще и унизительно. Никогда и никто с ней так не обращался! Домашняя девочка, не шлюха какая-нибудь, как он смеет?!
Таня попыталась вырваться, замахала руками - то ли пытаясь ударить, то ли чтобы оттолкнуться от дивана и убежать, но рука насильника была поистине стальной - оторвать ее можно только вместе со скальпом. Анины пышные волосы с прической «каре» сыграли с ней злую шутку.
«Не зря военные бреются налысо!» - мелькнула у нее дурацкая мысль, и тут же унеслась в потоке отчаяния и страха. А еще - ярости, такой ярости, которой она не испытывала никогда в жизни!
– Пусти, сука! Пусти, гад! - Таня завопила так, что ее должно было стать слышно не то что в коридоре - на противоположной стороне улицы - Тварь! Пидор! Ублюдок!
– Я - пидор?! - рука директора снова хлестнула ей по лицу, и рот наполнился соленой кровью - Я щас тебе покажу, какой я пидор! Соси, сука, ну?! Соси!
Сергей Петрович сдернул с себя шорты, оставшись в одной майке, так же держа Аню одной рукой за волосы на затылке, левой рукой схватил член, уже эрегированный, торчащий вперед в «боевой готовности», и снова уткнул Анино лицо себе в пах, оставляя на волосатой ляжке следы крови из разбитой девчачьей губы. Член уперся в Танины губы, раздвинул их - твердый, с сизой, кисло пахнущей головкой, но дальше стиснутых зубов само собой не пошел, что привело директора в неистовую ярость.
– Соси, сука! Раздвинула зубы, тварь, а то щас их выбью! И попробуй мне только укусить - я тебе глотку порву! Я тебя закопаю живьем, гнида ты колхозная! Соси, блядь! Быстро!
Аня сама не поняла, что на нее нашло. Она вдруг раскрыла рот, впуская член до самой глотки, а когда Сергей Петрович облегченно вздохнул, дергая тазом и стараясь просунуть головку как можно дальше, прямо в пищевод, сжала свои белые острые зубы с такой силой, что ей мог позавидовать и волчий капкан.