Суконкин Алексей
Шрифт:
— Поехали на речку?
— Зачем это?
— Отдохнем, искупаемся…
— Так уже сентябрь, купальный сезон закончился…
— Тогда на берегу посидишь… я сам искупаюсь… — Иван снова улыбнулся улыбкой дьявола…
— Выпусти меня… — Оля кинулась открывать дверь, но выпрыгивать на такой скорости мог только полный идиот или самоубийца, и поэтому Шилов на ее выпад не отреагировал — он смотрел на дорогу.
У реки он свернул с дороги и подъехал на место, где иногда колол не сговорчивых уркаганов. Тут же позвонил Сорокину:
— Женя, что?
— «Вездеход»…
— Понял… вы их отпустили?
— Да.
— Куда они поехали?
— На выход из города, видать за вами…
— Сколько вы их продержали?
— Минуту, полторы…
— Значит, я оторвался… все, до связи…
— Ты где? — спросил Сорокин.
— Меня слушают, говори осторожнее, я на нашем месте, где все говорят… только сюда не приезжай, не приведи хвост!
— Понял, буду рядом, если что…
— Только не сильно близко…
Иван усмехнулся про себя: если водитель «Камри» показал «вездеход», то шутки плохи. Кто-то точно взялся за него всерьез… «вездеходами» в узкой среде спецслужб называются особые предписания на транспортные средства, согласно которым машина предъявителя этого предписания досмотру не подлежит… и используются они только очень серьезными службами…
Иван выволок Уткину из машины, и быстро нашел искомое: у Оли между пышных грудей удобно располагался радиомикрофон с короткой антенной передатчика…
— Рассказывай!
Оля знала, что сердить Шилова было только себе дороже, и поэтому, пустив слезу, она тут же начала выть:
— Ваня, Ваня, прости… я не виновата! Это все Витька…
— Кто?
— Ну, Витька, который с вами был у меня на обыске… Который с Оксаной убитой жил…
— Не ври! Кто?
— Он вместе с Саблиным!
— Для чего им это надо?
— Что бы на суде показать эту запись, как ты меня уговариваешь дать показания против Саблина… будто заставляешь…
Оля опустилась на землю и разрыдалась.
— Кто эти люди в «Камри»?
— Не знаю. Приехали из Владивостока…
— Сколько их?
— Трое.
— Ну, что тебе сказать? — Иван сверху посмотрел на Олю. — После этого рассчитывать на мое снисхождение ты уже не можешь. Пусть тебя в суде сам Саблин теперь отмазывает! Если его самого в ближайшее время не закроют…
В кабинете Иван показал Вадиму и Жене радиомикрофон. Юрьев тут же позвонил в Спасск начальнику и попросил того приехать. Через пару часов Санин тоже рассмотрел радиомикрофон:
— Наш, ментовский… у гэбэшников техника получше будет… — заключил полковник.
— УСБ? — спросил Иван.
— По всей видимости — да, — сказал Санин. — Видать, ваш Жорик слил им кое что…
— Да что он мог знать? — спросил Женя.
— Наверное, все… — сказал Иван. — Возможно, таким образом он нам решил отомстить — сошелся с Саблиным, рассказал ему что мы о нем знаем…
— В такой момент! — горевал Санин. — Когда столько делов навалилось! Нам бы убийство бандитского авторитета раскрывать, а мы тут между собой воюем! Прямо какие-то ментовские разборки у нас получаются…
— Что будем делать? — спросил Юрьев.
— А когда у Уткиной суд? — спросил Санин.
— Да вот, на днях… должен быть… — отозвался Иван.
— Ясно, — кивнул Санин. — Я со своей стороны узнаю, кто и за что УСБ занялось тобой. Есть у меня старые связи…
— Хорошо, — кивнул Иван. — Спасибо…
— Спасибо? — усмехнулся Иван. — За что? Я еще ничего не сделал! Как и вы по убийству Фиксы! Где результаты? Где работа?
Санин грозным взглядом обвел всех своих подчиненных.
— Работайте!
— Есть, — отозвались опера…
Санин уехал обратно в Спасск.
— Я вообще не понимаю — чего мы так дергаемся? — спросил вечером Иван.
— А что? — спросил Женя.
— Ведь известно, что заказные убийства не раскрываются! Чего почем зря энергию свою тратить? Все равно ничего не раскроем!
— Это Чиф его замочил. Без сомнений.
— Ты это нашему прокурору объясни! Бабушка с рынка сказала, да обкуренные блатные нашептали… А где доказуха? А доказухи-то и нет. Значит и нашей работы не видно. Я вообще удивляюсь, почему нам еще не указали, что мы свой хлеб зря жуем.
Чиф заехал к Сержу. Тот посмотрел на него:
— Чего еще?
— Поехали!
— Куда?
— Покатаемся!
— А валить ты меня не собрался часом? — Серж как чувствовал мысли своего работодателя…
— Нет. Я хочу тебе предложить хороший источник дохода.
— Говори сейчас.
— Что там Фикса говорил про политику?
— Он что-то про Ершова говорил. Типа, этот дядя проблемы с помощью братвы решает.
— А что еще он говорил?
— Вроде все.
— Все?
— Да. Он говорил еще, что вначале заработаем авторитет, положение, а потом уже будем бабки срубать.
— Ну вы и дебилы! Хочешь иметь сейчас сотку в день?
— Хочу.
— Тогда сейчас, пока не поздно, нужно проехать по всем местам, где кормился Фикса, и объяснить барыгам, что теперь ты там хозяин! Чиф знал, на что надавить мнительному Сержу.
— Точняк! — Серж широко улыбнулся.
На месте Серж и Чиф объясняли просто:
— А ты бабки на похороны Фиксы почему не давал? Ты что, его не уважал? — спрашивали они у своих «клиентов». — Не уважал, значит. Вот, значит, как? Вот так ты к своим защитникам относился? Ну, теперь смотри… шпана это дело четко знает! Вот разнесут тебе все окна в магазине! Что делать будешь? Как не знаешь? А кто знать должен? Правильно, мы и знаем, потому что только мы и можем тебя от них защитить…
В течение нескольких часов они объехали большую часть коммерсантов, которых раньше «крышевал» Фикса, и везде объясняли новую расстановку сил. Мало того, им удалось под предлогом похорон Фиксы собрать в первый же день приличную сумму денег. Вечером Чиф стал объяснять Сержу:
— Сейчас часть бабок я отдам Трофиму, что бы на сходняке он замолвил за меня словечко. Если меня поставят положенцем города, тогда мы с тобой будем просто купаться в деньгах! У нас с тобой будет все! А политику мы потянем круче. Нужно под Гасанова заныривать, у него — партия, а Ершов к нам сам прибежит и будет на коленях ползать и помощи просить. Понял? Скоро новые выборы, вложим бабки в самого реального кандидата и потом получим то, чего не было ни у одного положенца — возможность влиять на решения главы администрации! А может, я даже замом главвы стану…