Чтение онлайн

Когда же встал с земли главный жрец – то на него было страшно смотреть. Лицо его, и без того свирепое и отталкивающее, почернело от злобы и невыносимого отчаяния. Мучительная ревность и жажда мщения терзали и рвали его душу.

Он вскочил в седло и безжалостно ударил пятками по бокам своей несчастной лошади. Осыпая проклятиями и угрозами Македу и воинов, Кархедон поскакал в сторону спящего города.

Тем временем Македа вместе со жрицами и сопровождающими их воинами уже спустилась с горы. Жрицы и воины остановились в ожидании, когда выйдут из каменных церквей остальные тринадцать жриц. А Македа в сопровождении Агирта снова вошла в каменный лабиринт. И скоро оказалась внутри кельи Великого провидца.

– Скажи, Гарпократ, ты слышал, как сегодня звучали колокола церквей? О чем они рассказали тебе? – тихо и взволнованно спросила Македа у провидца, присаживаясь на подушечку у его ног.

Агирт, как всегда, остался за дверью. Обнажив меч, он чутко вслушивался в темноту пещерного коридора.

Когда Македа вошла в келью старца, тот сидел возле горящего очага и наблюдал за игрой танцующих языков огня. Казалось, он обдумывает что-то очень важное или разгадывает какую-то только ему ведомую тайну. Македа всегда ощущала уважение и благоговейный страх перед могуществом Великого провидца. Однако, когда она пристально всмотрелась в знакомое с детства лицо, сердце ее внезапно сжалось от недобрых предчувствий. Худое лицо провидца, изрезанное глубокими морщинами, выглядело особенно изможденным и серым сегодня, а всегда живые ясные глаза казались тусклыми и погасшими. «Что с ним? Отчего он печален? Неужели смерть подошла к нему так близко?» – осенила ее внезапная догадка. Но она тут же отогнала эту мысль, с которой в ее внутренний мир входили разлад и холод.

– Я слышал, дитя мое. Они поведали мне о твоем будущем. Смотри, как огненные искры разбегаются прочь от породившего его огня. Так и ты, южная царица, горишь в темноте времен, как эта маленькая искорка. Но если ты оторвешься от источника пламени, как она, то ты тотчас погаснешь… Помни об этом, дитя мое! Помни об огне, который породил тебя, – о великой южной стране, о родных местах, когда будешь далеко от того, что знакомо тебе с детства… Хочешь, я расскажу тебе о твоем будущем? – тихо спросил он и погладил Македу по волосам. Рука старца дрожала и показалась Македе почти невесомой.

– Расскажи! Объясни, зачем ты велел мне снова прийти? Мои верные воины всегда приносили от тебя известия… Здоров ли ты? Не угрожает ли тебе болезнь? – встревоженно спросила она.

– Увы, это старость, дитя мое. Всему когда-нибудь приходит конец. Я чувствую, что смерть уже близко. Поэтому просил тебя прийти ко мне. Я никогда раньше не рассказывал тебе, от чего погибла наша солнечная жрица Анхиноя. Она была твоей матерью. Ты часто спрашивала меня о ней. Но я ничего не мог тебе рассказать, потому что дал слово на Собрании старейшин молчать. Но скоро придет мой черед, смерть придет за мной! И я хочу очистить свою совесть и рассказать о случившемся. Твоя мать поплатилась за свое любопытство и тягу к знаниям. Бедная моя Анхиноя… Это я виноват, что оставил на столе ключи от Книги и не предупредил ее об опасности, – старик горестно вздохнул. Воспоминания о прекрасной солнечной жрице до сих пор тревожили его сердце.

– Прошу тебя, расскажи мне все. Как это произошло? Может быть, тебе станет легче, если я разделю с тобой твою боль, – участливо произнесла Македа и осторожно погладила старую морщинистую руку, бессильно лежащую на подлокотнике кресла.

– Да, да. Я расскажу тебе, – пробормотал старик, – ты должна знать, чтобы не совершить такой же ошибки, как она. Слушай же! Однажды, когда в положенный срок твоя мать Анхиноя пришла ко мне на обряд, она была очень больна. Сильный кашель сотрясал ее грудь, красный пламень пожирал кожу и сковывал дыхание. Мне даже… Мне даже показалось, что ее отравили. Преодолевая слабость и боль, вместе с остальными жрицами, как и велит неумолимый обычай, она совершила поклонение Солнцу. Долго я умолял ее вернуться в мою келью и не покидать моих каменных покоев, пока я не вылечу ее. Ибо только священные заклинания и глубокое знание могло исцелить пресветлую Анхиною. Наконец она согласилась. Однако злые силы вмешались в судьбу солнечной жрицы. Разыгралась страшная буря. В очаге погас огонь, и когда я поднялся, чтобы его разжечь, то обнаружил, что у нас осталось мало хвороста и всего один горящий факел. Тогда, невзирая на опасность быть сраженным стихией, я решил пойти за хворостом. Я был так взволнован болезнью Анхинои, что в спешке забыл на столе пояс с ключом от Книги. Что было дальше – мне неизвестно. Но когда я вернулся с вязанкой дров назад, то обнаружил Анхиною на полу. Она была мертва. Книга судьбы была раскрыта. Анхиноя не сдержала любопытства, и ее задушил демон, живущий внутри Книги. Этот ужасный демон намеренно не забрал ее тело с собой в ад, чтобы я увидел Анхиною мертвой, мучился и обвинял себя в ее смерти. Я много раз спрашивал себя, почему демон так поступил, и понял, что это было предупреждение, чтобы я впредь был строже к доверенной мне тайне… Теперь ты все знаешь. Я виновен в том, что произошло. Ты можешь осуждать меня за то, что произошло. И будешь права… – Гарпократ грустно вздохнул и замолчал.

Закрыв руками лицо, он погрузился в свои воспоминания. Видно было, что его до сих пор терзает чувство вины за проявленную забывчивость и самонадеянность. Македа тоже молчала, не смея неосторожным словом нарушить воспоминания старика. Она лишь ободряюще пожала его руку, говоря этим участливым жестом, что не винит его и не осуждает.

Прошло несколько томительных и безмолвных минут, после чего Гарпократ отнял руки от лица и промолвил:

– Спасибо, дитя мое! Твоя мать – солнечная жрица всегда была открыта сердцем людям и миру, она была такой же доверчивой и любознательной, как и ты – ее дочь! Но за свою открытость и доверчивость она поплатилась жизнью. Мой долг уберечь тебя от подобной ошибки! – он улыбнулся Македе, и на душе у нее стало спокойней. «Разве может так светло улыбаться человек, который чувствует приближение смерти?» – с облегчением подумала она.

Как будто прочитав ее мысли, старик произнес:

– Я не питаю надежды. Силы мои на исходе. И Книга сказала, что я скоро умру. Никакая сила не предотвратит это. Меня не станет, но останешься ты… и Книга, прикованная к стене. И тебе, моя Савская царица, предначертано стать ее хранительницей и повелительницей! Ключ от нее будет лежать в этой шкатулке! – старик взял со стола и подал в руки Македе деревянную шкатулку с причудливой резьбой. – Ты, Савская царица, будешь следующей хранительницей Книги судьбы. Береги же Книгу и ключ, как зеницу ока! Никому не отдавай его в руки. Особенно главному жрецу! Помни, что ни один смертный не может владеть этим ключом, кроме тебя! Услышав сегодня твой рассказ о царе Соломоне, я понял, что пришло время поведать тебе о силе и могуществе этой Книги. Слушай внимательно, дитя мое, и запоминай! Книгу судьбы создавали ангелы и демоны. И могущество ее проистекает из того, что некоторые из ее строк вписаны самим дьяволом! В Книге содержится список всех демонов и указывается, как они могут служить человеку. Но опасней всего то, что в ней указывается также, как вызывать этих слуг подземелья. Когда ты прибудешь к царю Соломону, состоится между вами разговор обо всем, о жизни и о политике, о загадках мироздания и о том, что управляет жизнью людей и миром. И царь Соломон может попросить тебя показать или привезти ему Книгу судьбы, которую ты видишь перед собой. Взамен он пообещает, что не будет препятствовать тому, чтобы торговые караваны как и прежде ходили по территории Савы. Ему хорошо известно, что Книга находится в царстве Савы. Давно желает царь Соломон обладать ею, чтобы еще больше увеличить свою мудрость и могущество в мире. Я прочитал об этом в Книге. Поклянись же, дитя мое, что ты никогда не позволишь ему увидеть ее! Потому что в ней содержится основа накопленных знаний, дающая власть над всем сущим. Никому из людей не дозволено постичь вселенскую мудрость и великую мудрость всех веков и народов, ибо тогда остановится развитие людей и мира. И человечество может исчезнуть с лица земли. Те, кто поймет тайны знаков, написанных в Книге, будут знать, какие символы нужно написать на мече, чтобы защитить его владельца от разящего смертельного удара в битве, или какие знаки нужно высечь на могильном камне, чтобы нечистая сила не смогла просочиться сквозь них. Сила Книги позволяет управлять жизнью и смертью людей. Но ты понимаешь, дитя мое, какой громадной силой и властью над миром станет обладать тот человек, который завладеет Книгой? Царь Соломон – мудрый и могущественный правитель, но и он всего лишь человек. Нельзя быть уверенным, что человек не обратит власть этой Книги во зло остальным.

– Обещаю тебе, что не позволю постороннему человеку завладеть магической Книгой! – торжественно произнесла Македа. Старик кивнул. Но по его недоверчивому и настороженному взгляду Македа поняла, что в глубине души он не верит ей.

– Как я хочу тебе верить, солнечная жрица! Но не всегда то, что мы задумываем и воспринимаем как незыблемое, является таковым и исполняется. Без Книги судьбы ты не можешь знать, что с тобой случится в будущем. Многое, о чем ты пока еще не знаешь, уже открылось моему взору. И это то, что может помешать тебе исполнить свое обещание… Как знать, как знать… Тебе предстоит трудная борьба с собой, со своей душой и телом, если ты хочешь сдержать данное слово! Знай! Не все желаемое исполняется, если даже очень стремиться к нему! И не все, что кажется истиной, – таковою является! Слушай свое сердце, южная царица! И всегда помни, что ты не просто женщина, а правительница великого Савского царства! Об этом ты должна помнить в первую очередь, когда будешь принимать какие-либо решения! – Великий провидец не мог рассказать Савской царице, что, обладая Книгой, он уже знал будущее Македы. Это было запрещено правилами Книги, начертанными на первой странице. Также там было сказано, что каждый следующий хранитель Книги должен был сам завоевать доверие Книги – научиться понимать ее язык, дабы предсказывать будущее.

– Обещаю тебе, что я, южная царица, всегда буду помнить: интересы нашего государства и счастье наших подданных – важнее и выше всего, и даже превыше меня самой! Ибо я бесконечно люблю свой многочисленный и гордый народ и великую страну. Я горжусь своей страной и буду ее беречь больше жизни. Я не предам тебя, Гарпократ! – уверенно произнесла Македа и с твердой решимостью всмотрелась в глаза старика. Ей хотелось, чтобы и он прочитал в ее взоре: она говорит правду, она исполнит свое предназначение.

Но тут ее сердце снова будто оборвалось. Смерть уже проступала сквозь заострившиеся черты, она притаилась в серой, истонченной, как пергамент, коже лица и тусклых глазах.

– Да. Да! Ты – Савская царица! И ты – правительница южного народа. Тебе предстоит беречь веру наших богов и наших предков! Помни об этом всегда! – старик с трудом поднялся с кресла и протянул руку Македе. – И вот еще что я хочу тебе сказать. Берегись Кархедона! Не доверяй ему, его льстивым речам и угодливым взорам. Он очень опасен. Ибо ненавидит тебя и замыслил твою смерть! Ты можешь доверять только себе и своей мудрости! Ну, и еще… придворному поэту Алкионею, – и старик понимающе улыбнулся смутившейся Македе. – Он единственный, кто по-настоящему предан тебе и готов отдать за тебя свою жизнь! Когда-нибудь ты поймешь это! – Великий провидец замолчал. Он размышлял, стоит ли говорить царице печальную новость, которую он прочитал в Книге. Царица казалась такой счастливой после танца Семи покровов. Она безмятежно и доверчиво смотрела на него. Теперь, узнав о его скорой смерти, она была печальна. Стоило ли еще более огорчать ее? Вздохнув тяжело, провидец все же продолжил:

– Я должен рассказать тебе кое-что. Найди в себе силы, царица Македа, и мужественно выслушай печальное известие, – взгляд его был сочувствующим. Великий провидец понизил голос почти до шепота и кивнул в сторону задумавшегося воина, чья мускулистая рука, опершаяся о меч, была им обоим видна из кельи. – Этот храбрый воин, который был с тобой на горе, – уже сегодня умрет. Он погибнет от руки жреца. – Старик прижал палец к губам, предупреждая Македу, чтобы она молчала.

– Нет! – вскрикнула Македа. Она с ужасом схватилась за слабые дрожащие руки старика, как утопающий за соломинку, ибо желала бы, чтобы это было неправдой: