Чтение онлайн

– Ты здоровее, – возразил я. – Ты и так дотянешь до бессмертия.

Саруман хмыкнул:

– Если только оно придет завтра утром.

Прошли то ли сутки, то ли месяцы, абсолютно нет привязки к ощущениям, а значит, и нет чувства времени, изнываю от тревоги, как же сообщить, что все получилось, я уже здесь, но долго не протяну, мозг без подпитки впечатлениями угаснет быстрее, чем свеча, у которой выгорел фитиль.

Вдруг странная до полной дикости мысль сверкнула в сознании и исчезла так быстро, что я не успел рассмотреть, долго и мучительно пытался хотя бы ухватить за хвостик.

А когда удалось, сам подивился ее очевидной неочевидности. Даже, неочевидной очевидности, слишком уж мы привыкли жить и думать в колее, установленной далеко не всегда умным окружением.

Алиса и прочие голосовые помощники отвечают нам в нашем темпе, двуногие роботы в «Звездных войнах» идут во весь рост и переговариваются голосом, хотя проще и в миллионы раз быстрее по радиосвязи, но тогда кина не будет, а если и будет, то страшное и пугающее…

…Но я не программа для общения с человеком! Я мыслю и отвечаю сам, а на цифровом уровне процессы протекают в миллионы раз быстрее!

– Правда, – проговорил я мысленно четко и внятно, чтобы утвердить эту мысль в своей несуществующей голове, – для общения с человеками придется учитывать скорость их черепашьих химических реакций…

Как это сделать, непонятно. Скорость передачи сигнала по нервным волокнам и по электрической цепи несопоставима. Это касается не только мышления, но меня всего-всего. Мир будет застывшим, а люди – чуть теплыми статуями.

Если подбросить камешек, для меня он будет опускаться к земле несколько суток, если не месяцев.

Но тогда любой разговор с реальным человеком бессмыслен? Спросить «Как дела», а через несколько месяцев услышать «Да помаленьку», на фиг такое общение.

Погоди, погоди, сказал я себе, обдумай. Скорость сигналов по нервам у среднего человека что-то около ста метров в секунду, но скорость света, как все знают со школьной скамьи, около трехсот миллионов… да не метров, а километров!

К старости скорость немного замедляется, ну да ладно, я не арифмометр, хотя и понятно, что у меня должна замедлится, но я доктор наук, у меня деградация и раньше не так была заметна, как у типичного строителя коммунизма.

Это что же получается, секунда моей прошлой жизни равняется где-то трем-четырем, а то и больше здешним… не часам, еще как-то уложилось бы в мозгу, и даже не дням, а годам!

То есть за минуту, что прошла у Сарумана и Фальстафа, здесь должны пройти где-то шестьсот миллиардов секунд, а это годы и годы!.. Такое не укладывается в сознании.

Черный ужас ударил в сознание с такой мощью урагана, что меня подхватило и понесло в черную дыру небытия. Отчаянно хватался остатками сознания за когито эрго сум, я же теперь совершенно один, не могу общаться с друзьями и соратниками, даже с незнакомцами, я как Робинзон Крузо на необитаемом острове, но мне в сто триллионов раз хуже!

Даже общение с помощью письма или звукового послания невозможны, не существует такого архиватора, который сумел бы распаковать полученный от меня файл. Триста миллиардов – это не в два-три раза!

Да и абсурдно ждать ответ десятки лет, и то при условии, что ответят сразу, а не будут устраивать дискуссии, что это и как реагировать.

Ужас прошел так же быстро, как и навалился. Ладно-ладно, как же все-таки связаться с Саруманом и Фальстафом?

И какое же облегчение ощутить, что ничего у них не сломалось и они обо мне не забыли. Через пару десятков лет спросят в микрофон: «Дружище, ты нас слышишь? Прием!» Я услышу в очень растянутом виде, лет десять будет звучать эта фраза, отвечу «Все в порядке, сработало», они получат, хотя не представляю, как расшифруют, компрессия чудовищная, ответят еще через полсотни лет…

А что мне все это время? Тихо угасать? Это неизбежно, мозг в полной изоляции, не получая извне сигналов, растворится в небытии с той же неизбежностью, как и с гаснущими звездами, только у меня времени поменьше.

Почему-то даже нам, продвинутым и знающим свою работу, не приходило в голову, что загруженный в цифровой мир человек попадает в мир совсем других скоростей.

Да это и поддерживалось фильмами и сериалами на эту тему. И хотя мы понимаем, что там в первую очередь нужен хлесткий и головоломный сюжет, страсти, конфликты и детективная составляющая, все покупаемся на красивую картинку и остроумные диалоги любимых актеров, получаем эстетическое, как считается, наслаждение. Разум в таких случаях спит, уступив место той части инстинкта, что развило так называемое искусство.

Но вот теперь я завис в пустоте и в мире, где все движется в миллионы раз быстрее… и я в том числе.

Однако человек общественное животное, без стаи не просто хреново, а не выживет. Как человек не выживет.

Люди слишком уж социализировались, у каждого своя роль, вместе мы сила, умный человек даже в отпуске дичает, особенно на всяких там Мальдивах и пляжах.

Светящаяся точка погасла, я завис в абсолютном ничто, это похуже, чем оказаться в открытом космосе, лишенном звезд. Здесь нет даже пространства, только я, и ничего больше, край мира касается моего носа и облегает со всех сторон, это сводит с ума и разрушает мой цифровой мозг.

Очень нескоро, как показалось, в полной черноте начали возникать слабые святящиеся точки. Их становилось все больше, больше, похоже на битые пиксели.

Этот экран охватил со всех сторон, наконец я завис в центре светящегося шара и некоторое время тупо старался понять, что отыскали мои заработавшие чувства цифрового существа.

Некоторое время всматривался в сверкающую стену, а она, словно подчиняясь каким-то сигналам с моей стороны, вроде бы распалась на отдельные пиксели, продолжая оставаться все той же сверкающей сферой.

Но теперь я видел как стену и как пиксели, странное состояние, это как знакомое еще со школьной скамьи наблюдение, что свет распространяется волнами и корпускулами одновременно.

Если предположить, что каждая светящаяся точка показывает соединение с каким-то периферийным устройством, то это хорошее объяснение, но вся периферия расположена в помещениях здания нашего НИИ, ее не так уж и много, а этих светящихся точек миллионы, если не сотни миллионов.

За пределы НИИ выходит только кабель, питающий компьютер энергией так же надежно, как и весь город. Так что эти битые пиксели… что-то другое.

Похоже… пока только предположение, что я вижу… или чувствую ввиду своей цифровой натуры всю исполинскую сеть, по которой течет электричество по венам Москвы.

Именно течет, при моих скоростях, да, течет, а не переносится мгновенно, как это для человека из костей и мяса.

Правда, практически все компьютеры, тем более суперкомпьютеры, защищены двух- и трехуровневой идентификацией, но что невыносимо сложно для существа из костей и мяса, достаточно легко для цифрового.

Сперва я порылся в трех суперкомпьютерах МГУ, НИИ Бауманки и Сколково, начал осваиваться в мире из цифр и значков, на третьи сутки или третий месяц, пока еще не определяю время в моем квантовом мире, нащупал, как мысленно подключиться к системе наблюдения. Я и раньше, как и другие сотрудники, мог включать и выключать экраны силой мысли, как говорят в народе. Это нетрудно, а учить свой мозг этой нехитрой процедуре пришлось всего минут десять, много для вечно занятого ученого, но того стоило, не нужно искать пульт, что вечно убегает на дальний стол и прячется под ворохом распечаток.