Чтение онлайн

– Танюш, я не смогу это надеть, – перебила я ее.

– Почему? – расстроилась Танька. – Ладно, у тебя еще есть время подумать, а сейчас посмотри вон на тот фиолетовый костюмчик от Джорджио Армани. Мне всегда нравились его вещи... Хочешь, надень костюм, а хочешь – лиловое платье от Валентино. Пожалуй, оно больше всего подойдет для сегодняшнего вечера.

– Таня, ты меня не поняла... Ты не поняла. Дело не в этом.

– Не поняла?

– Все это очень дорого стоит. Я не смогу рассчитаться с тобой за такие наряды.

Танька всплеснула руками и рассмеялась:

– Какие, к черту, деньги?! Я хочу сделать тебе подарок.

– Я не могу принимать такие дорогие подарки, – вздохнула я. – Не обижайся и пойми меня правильно.

– Дашка, перестань! Полгода мы сидели с тобой в одной колонии, полгода мы ели перловую кашу и пили мутный чай из железных кружек, полгода мы стойко переносили все трудности и лишения, полгода поддерживали друг друга как могли! Меня чуть не задушили. Не думая о себе, ты бросилась меня защищать! Сколько раз ты за меня заступалась! Сколько ночей не спала, защищая мой сон! И после этого ты говоришь про какие-то деньги...

На Танькиных глазах появились слезы. Я обняла ее за плечи и тихо сказала:

– Извини, прошу тебя, извини.

Танька протянула мне коробочку с изумительно красивым бельем. Натянув кружевные трусики, я надела ярко-лиловое платье и уложила волосы.

– Фантастика, – улыбнулась Танька, натягивая вечернее платье. – Ты выглядишь как королева. Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь как королева?

– Говорил, – вздохнула я, вспомнив Глеба.

– Даша, а ты мне когда-нибудь станцуешь? Ну так, как ты танцевала в клубе?

– Станцую, – улыбнулась я. – Конечно, станцую.

– Мне просто интересно, как ты это делаешь. Подожди, сейчас я подкрашусь, и пойдем вниз. Самое главное, чтобы ты никого не боялась. Веди себя так, как считаешь нужным.

Минут через двадцать мы спустились вниз и зашли в просторный банкетный зал. За огромным сервированным столом сидело человек двадцать незнакомых мне людей. Увидев нас, они встали и захлопали в ладоши.

– С возвращением, с возвращением, – доносились до меня радостные возгласы.

Танька усадила меня по правую руку от папика и села рядом. Гости замолчали. Папик взял бокал и произнес тост:

– Дорогие мои! Сегодня я счастлив приветствовать здесь эту молодую, красивую девушку, которая отбывала срок вместе с моей любимой дочерью Таней. Мы все знаем, что такое колония: грязь, жестокость и насилие, возведенные в степень. Выжить в колонии очень трудно, особенно женщинам. Если бы не Даша, Тани не было бы сегодня вместе с нами. Эта девушка спасла моей дочери жизнь... Я хочу сказать ей свое отцовское спасибо за это и поцеловать руку.

Папик склонился надо мной и приник к моей руке.

– Спасибо тебе, девочка, – сказал он.

Гости стоя выпили шампанское. Я покраснела до кончиков ушей и лишь пригубила свой бокал.

Через некоторое время я почувствовала себя немного свободнее. Гости обсуждали свои дела, лишь изредка бросая на меня приветливые взгляды, заиграла легкая музыка, папик постоянно говорил по телефону и часто выходил в коридор.

– Не обращай на него внимания, – шепнула Танька. – Вчера наших пацанов в джипе взорвали. Поэтому у папика проблемы.

– Каких пацанов?

– Из нашей группировки. Там Димыч был. Он один из старших. Папика помощник. Его особенно жалко. Остались жена и двое маленьких детей. У папика, конечно, дел прибавилось, но банкет он откладывать не стал. Тут никуда не денешься. У нас постоянно такая жизнь – то траур, то веселье. Я уже привыкла.

– Таня, а где твоя мама? – осторожно спросила я.

– Мама умерла семь лет назад. Трагически погибла.

– Извини.

– Ты давай ешь. Я знаю, как тебе есть хочется. Не стесняйся, тут все свои. В основном родственники приехали.

Музыка зазвучала громче, и в зале появились первые танцующие пары.

– Курить хочется. – Я посмотрела на Таньку и тяжело вздохнула.

– Кури, в чем проблема? – Танька протянула мне длинную сигарету с ментолом.

– Папиросу хочется покурить.

– Это сложнее. Пошли на балкон.

Мы вышли на балкон.

– Даш, а ведь мы папиросы вместе с телогрейкой выкинули, – засмеялась Танька. – В нашем доме никто папиросами не балуется. Даже не знаю, что и делать!

– Девочки, можно к вам? – раздался чей-то голос. Обернувшись, я увидела папика.

– Пап, у тебя папироски не найдется? – улыбнулась Танька.

– Папироски?! Найдется, но только с травкой.

– С травкой не надо. А обычной нет?

– Нет. А зачем?

– Дарья не может к сигаретам привыкнуть.

– Понимаю. – Папик улыбнулся и протянул мне огромную, толстую сигару: – Попробуй вот эту. Голландская.

Сделав глубокую затяжку, я громко закашляла, с трудом сдержав нахлынувшие слезы.

– Очень крепкая!

– Тогда кури с ментолом. Пора отвыкать от зоны и привыкать к нормальным вещам, – сказала Танька.

– В самом деле, такая красивая девушка не будет смотреться с папироской, – поддержал ее папик.

Я достала из Танькиной пачки сигарету и помяла ее в руках.

Вскоре на балконе появился внушительных размеров мордоворот и крепко обнял Таньку за плечи.

– Танечка, девочка моя любимая, извини, что так задержался. Дела. Пойми правильно.

Танька улыбнулась и торжественно произнесла:

– Дарья, знакомься. Это моя вторая половина. Собственной персоной.

Мордоворот оглядел меня с ног до головы и протянул руку:

– Вадим.

– Даша.

Мордоворот перевел взгляд на папика и доложил:

– Папа, я все сделал, как вы сказали.

– Хорошо, давай отойдем на пару минут, и ты мне все расскажешь. – Папик взял Танькиного мужа под локоть и увел в другую комнату.

– Видишь, какой он у меня теперь шелковый. На баб даже не смотрит. Меня на руках носит.

– Танька, а как ты его любовницу убила?

– Очень просто. Ехала по набережной. Смотрю, у престижного сталинского дома джип моего ненаглядного стоит. Я вышла, подошла к джипу, постояла пару минут, затем увидела мальчишек, игравших во дворе, и спросила у них: «Мальчики, вы не знаете, чья это машина?» – «Это машина Ленкиного жениха», – ответили они. «И давно он к ней ездит?» – поинтересовалась я. «Каждый день. Он ей машину красивую купил. Рядом стоит». Я посмотрела на новенький «Ягуар» и чуть не взбесилась от злости. Узнала номер квартиры этой Лены, позвонила в дверь. Дверь открыла полуголая девица, чисто символически прикрытая полотенцем. Я ее отодвинула и прошла внутрь. В зале на диване лежал мой ненаглядный в чем мать родила и курил сигарету. Увидев меня, он начал оправдываться, такую чушь нес, что вспомнить стыдно, но девица его перебила и сказала, что они-де с Вадиком любят друг друга и хотят пожениться, а что касается меня, так он только на деньги позарился, теперь, мол, сам об этом жалеет. Я посмотрела на лежавшую на столе кобуру, достала оттуда пистолет и заткнула этой дуре рот, выстрелив в голову. А потом я выскочила из квартиры и поехала в милицию, чтобы написать чистосердечное признание. Папика в это время не было. Он уехал по делам за границу. – Танька замолчала и вытерла выступившие слезы. – Она мне иногда по ночам снится, – немного помолчав, прошептала она.