Чтение онлайн

– Он и не умирал, – прошептала Верка.

– Но ведь я видела его труп. Я помогала тащить его в болото! Мне же не могло все это присниться. Ты приезжала в Москву и требовала с меня тридцать тысяч долларов за молчание!

– Подожди, Даша, она нам все расскажет, – перебил меня папик.

– Вы с Максом очень плохо жили, – начала Верка. – У тебя появился Глеб, и ты стала подстрекать нас убить Макса. Кирилл все ему рассказал. Они же были друзьями, сама знаешь. У тебя была любимая работа, деньги, мужчина, который возил тебя по ночной Москве в роскошном лимузине, а у нас не было ничего. В твое отсутствие Макс познакомился с Кристиной. – Верка перевела взгляд на забившуюся в угол девушку. – Они полюбили друг друга, но из-за отсутствия денег не могли пожениться. Когда ты предложила убить Макса, мы придумали свой план, с тем чтобы вытянуть из тебя деньги. В сговоре были трое: я, Макс и Кирилл. На каждого по десять тысяч долларов. Для твоего Глеба сумма просто смешная! Ты устроила этот пикник в надежде на то, что мы хлопнем Макса, и мы приняли правила твоей игры. Набрали коробочек с театральным гримом в поселковом театре... Помнишь, тебе стало плохо и ты ушла к ручью? Мы быстро намазали Максу лицо и руки, испачкали кровью футболку и посадили его у березы. Да, чуть не забыла! Мать Кирилла привезла нам с киностудии специальную краску, придающую холод рукам. Пульс был. Его не могло не быть. Если бы ты его нащупала, нам бы пришлось сказать, что Макс жив, но находится при смерти. Мы бы все равно скинули его в болото, ведь ты сама хотела этого. Но ты моментально поверила в то, что Макс мертв. Мы нашли одного алкаша и за бутылку водки попросили оказать содействие. Он сидел в кустах и ждал, когда мы скинем Макса в воду. Камень тоже был ненастоящий. Кирилл сделал его из пенопласта и заранее положил на берегу. Как только мы бросили Макса в болотце, его моментально достал алкаш. Макс в ту ночь ночевал у нас. Когда ты уехала, он стал жить с Кристиной в вашей квартире. Осталось только вытянуть из тебя деньги. Две семьи ждали от тебя материальной помощи, а ты подсунула нам такую подлянку, решившись на убийство Глеба. Кто бы мог подумать, что ты попадешь в колонию...

– Ты не оставила мне выбора, – глухо произнесла я, затем подняла глаза и посмотрела на сестру. – Спецэффекты, говорите, грим, краска. Ваша дурацкая игра стоила мне потери работы, денег! Кто вам дал право так со мной поступать?!

– Даша, я не виновата, – смахнула слезу Верка. – Это все Кирилл с Максом. Это они все придумали! Тренировались! Репетировали! Я с самого начала ничего не хотела! Они меня уговорили.

– Артисты! – усмехнулась я. – Отличный спектакль разыграли! Молодцы! Отправили меня в колонию, а сами жили себе преспокойненько, в гости друг к другу ходили, семьями дружили. А ты, сестрица ненаглядная, в колонию ко мне прикатила и словом не обмолвилась о том, что случилось. У тебя на уме одни деньги были. Продала ты меня за эти деньги, давно уже продала! А молчала до последнего, потому что знала, что я девка видная, деньги зарабатывать умею и мужики ко мне липнут, как мухи на мед! Думала, мол, когда я из колонии выйду, ты меня опять шантажировать начнешь! Поэтому и отговаривала меня домой ехать! Нет у меня больше сестры, и не было никогда!

Я замолчала и встретилась взглядом с Максом.

– Ты что-то имеешь против того, что я жив? – сквозь зубы процедил он.

– Теперь уже нет. Я рада, что ты нашел достойную женщину и создал семью.

– Не сомневайся в том, что она достойная. Она, в отличие от тебя, не дрыгает ногами и не раздевается перед чужими мужиками. Она не шлюха, а нормальная женщина, и с ней я чувствую себя человеком, мужчиной.

Я обернулась и посмотрела на испуганную девушку Макса. Она была немного полновата, такую точно не возьмут ни в один стриптиз-бар.

– С ее внешними данными я бы тоже не стала раздеваться. Для начала нужно скинуть вес. Может, и хорошо, что ей не приходится дрыгать ногами. Наверное, ты ее обеспечиваешь. Со мной другое дело. С меня ты тянул все соки. И если бы я не дрыгала ногами, как ты говоришь, то в нашем убогом жилище не нашлось бы даже корочки хлеба. Все, что есть в этой квартире, заработано мной. Счастливой тебе семейной жизни, Максим. Я и в самом деле рада, что наконец-то наши дорожки разошлись. Только не забывай чистить зубы по утрам и принимать душ.

– Он и так чистит зубы каждое утро, – робко подала голос Кристина.

– Надо же! Он совсем исправился. Наверное, ты та самая женщина, которую он искал всю жизнь. А наш брак был ошибкой. Глупой и нелепой ошибкой.

– А ты, я смотрю, старичками не брезгуешь, – усмехнулся Макс, посмотрев на папика.

Папик расширил глаза и полез за кобурой, но его опередил вовремя подскочивший Женька. Он ударил Макса пистолетом по голове и, смачно сплюнув прямо на пол, сказал:

– Это тебе за то, что ты до сих пор не сдох, собака!

Макс сполз по стенке и тихо застонал. Все замерли и уставились друг на друга. Я взяла папика за руку и спокойно произнесла:

– Пойдем, нам тут больше нечего делать. Финал. До свидания, господа актеры. Спектакль окончен, занавес опущен.

Мы вышли из дома и сели в джип. Мне казалось, что еще немного, и Верка бросится за машиной, слезно вымаливая прощение. Но за машиной никто не побежал. Ни Верка, ни Кирилл, ни, разумеется, Макс. Когда джип отъехал, я опустила голову к папику на колени и громко разрыдалась. Папик погладил меня по голове и сказал:

– Ну вот и все, моя девочка. У тебя больше нет проблем. Они разрешились сами собой. Скажи, по какому поводу ты плачешь?

– Если бы не было этого чертового пикника, я бы никогда не попала в колонию!

– Если бы ты не попала в колонию, то не встретила бы меня, – улыбнулся папик. – Худа без добра не бывает.

Я громко рассмеялась, расцеловала папика, закрыла глаза и спокойно уснула.

Добравшись до дома, мы оставили Женьку внизу и поднялись в квартиру. Как только за нами закрылась входная дверь, мы тут же набросились друг на друга, словно два изголодавшихся зверя. Гришка целовал мое тело и наговорил столько ласковых слов, сколько я не слышала даже от Глеба. Несмотря на свой далеко не юный возраст, папик был ненасытным настолько, что впервые в жизни я устала от секса...

Утром, открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Поднявшись с кровати, приоткрыла дверь спальни и увидела выходящего из ванной папика. Он был свежевыбрит и пах дорогим парфюмом. Папик подошел ко мне и нежно погладил по лицу. Все это было так непривычно, что я даже растерялась.

– Как ты спала? – ласково спросил он.

– Это была лучшая ночь в моей жизни!

Стоя под душем, я уловила вкусные запахи только что приготовленной еды. В кухне папик поставил передо мной тарелку с жареной картошкой.

– Я люблю по-простому, Дашенька, – сказал он. – Всякими заморскими деликатесами сыт не будешь!

После завтрака папик повез меня в дорогой бутик.

– Выбери себе что-нибудь достойное, – улыбнулся он и жадно поцеловал меня в губы, чем привел в явное замешательство продавщиц, скучавших в огромном зале, набитом шикарными вещами. Нам было плевать. Возраст не является помехой для истинных чувств. Сейчас каждая вторая пара имеет разницу в двадцать лет, а то и больше.

После магазина мы поехали на Ваганьковское кладбище. Постепенно я стала привыкать к тому, что за нами неотступно следовали до зубов вооруженные мордовороты. Они сопровождали нас повсюду, готовые в любую минуту броситься на защиту своего шефа. Я перестала обращать на них внимание, вот и все.

На кладбище было тихо и красиво. Выпавший ночью снег накрыл могилы белым одеялом. Неяркое зимнее солнце освещало памятники. К небольшому холмику, усыпанному цветами, вела расчищенная тропинка. С большой фотографии нам улыбалась Таня. Папик тяжело вздохнул, вытер слезы и положил огромный букет ярко-красных роз.

Не знаю, есть ли жизнь после смерти, но мне почему-то показалось, что Танька видит и слышит нас. Интересно, как бы она отреагировала на наши с папиком отношения? Наверное, порадовалась бы. Во всяком случае, я бы много отдала, чтобы получить одобрение подруги...

Папик несколько раз перекрестился. Я не стала спрашивать его о том, действительно ли он верит в бога. Сейчас многие молятся, крестятся, посещают церковь. Я знаю массу людей, которые ходят в церковь только потому, что это модно. Но папик не из тех. Он никогда не был дешевым фраером и пижоном, а ведь Вадим, убивший Таньку, носил на шее массивный крест, посещал храм и держал в кармане пиджака небольшую икону. Я не люблю ходить в церковь. Мне противно смотреть на злобных бабок, целующих иконы и тушащих грязными пальцами свечи. Терпеть не могу, когда прямо в храме подходят нищие и нагло выпрашивают деньги, дыша в лицо устоявшимся перегаром. Мне всегда хотелось дать в рожу тем, кто цеплялся ко мне с просьбой одеться в церковь попроще и повязать голову платком. Противно смотреть, как батюшка свои речи по бумажке читает. Мог бы сделать вид, что наизусть их помнит. Церковь не успокаивает душу, там невозможно сосредоточиться и подумать о своем.