Чтение онлайн

– Один раз. – Я с трудом сглотнула, прежде чем ответить. – Двадцать второго мая. Через два дня после моего дня рождения.

– Думаешь, он увидел статью?

Тема письма была пустой, так что гадать не имело смысла. Я собралась с духом и приготовилась прочитать все, что бы он ни написал.

Под «моей семьей» он подразумевал себя. Его жена не признавала факт моего существования, а моя мама явно была в восторге от моих приключений. Вот с этим мне приходилось жить: одного из родителей я не разочаровывала никогда, зато другого подводила всегда. Я поставила ноутбук на кофейный столик и свернулась на диване, обняв подушку.

– Плохо дело? – Зайон умел задавать прямолинейные вопросы, но никогда не заглядывал мне через плечо, чтобы прочитать что-то украдкой.

– Нет. – Я замаскировала расстройство нервным смешком. Я села прямо и сделала глоток воды. Я не стану плакать. Он этого не стоит. У него нет надо мной такой власти, чтобы меня расстроить.

Зайон, похоже, ничего не заметил.

– Так что он сказал? Он видел статью?

– Да. Он просто разозлился. – Я снова засмеялась, хотя ничего смешного не сказала. – Он обратился ко мне по прозвищу, так что скорее хочет пристыдить, нежели запугать. – Это даже прозвучало весело.

– А что он может сделать, Джози? Тированиллапурам в восьми тысячах миль отсюда. А ты уже взрослая.

Я поправила его, отреагировав на жалкую попытку произнести название города, где жил мой отец.

– Тируванантапурам.

– Точно. Так я и сказал. Но серьезно, что он может сделать оттуда?

– Он до сих пор может создать у меня такое ощущение, что я до него недотягиваю.

Когда-то отец сажал меня к себе на колени, разбирая фотоаппарат или выбирая кадры, которые можно отправить в журнал. Он разговаривал со мной с акцентом, от которого так и не избавился, и рассказывал об увлекательных поездках в Непал и возможностях повстречать знаменитого путешественника. Эти воспоминания ассоциировались у меня с запахом биди [3] , которые он курил, и кофе сорта робуста, который он привозил из Кералы.

Тогда его имя не было так известно. Но ему приходилось зарабатывать на жизнь, и среди его кадров экзотических племен, впоследствии завоевавших награды, встречались и менее художественные снимки не самых крупных знаменитостей. Я до сих пор помню, с какой гордостью и радостью он воспринял публикацию черно-белой фотографии в местной газете, на которой он разговаривал с актером Мохиендером Ханом. Однако теперь он забыл, с чего начинал, – весьма удобная позиция. В собственных мыслях он всегда был тем самым Чандрой Нампутири, фотографом мирового уровня, но уж точно не мировым отцом.

Я уж как-нибудь проживу без его лицемерного снисхождения. Я удалила письмо.

Еще одно письмо в папке «Входящие» привлекло мое внимание.

– Ой, мне написала Иден.

Зайон выпрямился на стуле, положив ноги на кофейный столик.

– Серьезно? Гляди-ка, ты взлетела по социальной лестнице. Что она хочет?

Я прочитала письмо.

– Она хочет, чтобы я сделала пару кадров с ее выступления в каком-то клубе в Нижнем Манхэттене. И она написала три моих любимых слова.

– «Мика тебя любит»?

Я бросила в него подушку.

– Она написала: «Я тебе заплачу».

Поскольку Иден разрешила мне взять с собой друга, Зайон настоял, что будет сопровождать меня на концерте. Я сама толком не поняла, то ли он надеялся снова увидеть Мику, то ли действительно переживал за мое здоровье. Но ни тот, ни другой повод не выглядел убедительным. У него не было никаких причин рассчитывать на появление Мики на шоу его сестры. А я и сама могла о себе позаботиться. Вряд ли я забыла бы поесть после того, что случилось вчера ночью. В моей дамской сумочке лежали пакеты для бутербродов с закусками на случай внештатной ситуации.

Конец ознакомительного фрагмента.