Чтение онлайн

Мы чокнулись, и я сделал несколько глотков. Пить не хотелось. Миха выпил все до капли.

– Алена ушла, как ты начал петь, заметил?

Я кивнул, стараясь быть равнодушным. Я-то знал, что она слушала песню до конца. Это были неоговоренные правила игры, которая шла между нами.

Алена вернулась, когда музыканты уже наяривали что-то разудалое. У сцены прыгали тела. Женщины крутили крупами, мужики старательно работали ногами. Потом композиция сменилась на медленную. Тут же образовалось два десятка топчущихся и вращающихся пар. Алена невозмутимо села за стол, и стала отрезать по кусочку от банана. Тут же к столику причалил еще более раздухарившийся Гарик. Он нес перед собой бокал со светлым напитком, наверное – с шампанским.

– Ну что, ребята и девчата. Алена, Руслан, Миша…так, а где Маша?

Гарик нашел ее глазами за стоиком ржущих программистов, и прикрикнул: – Так, бойцы, вы мне девочку не спаивайте!

– Да не, не, не – вразнобой ответили «бойцы».

Гарик опять был с нами.

– Что хочу сказать. А вы наливайте, наливайте. Руслан – ухаживай за Аленой!

И опять я почуял какую-то двусмыслицу. Я налил Алене вина. Мишка набуровил нам с ним коньяка.

– Ну, Алена, это сердце компании. Мишка – моя левая рука. Миха, без обид – правая – Федорович. Руслан, а ты свежая кровь, – закончил анатомический анализ веселый Гарик. – Я пью за вас. Вы умеете работать, и мы вместе делаем одно больше дело. За нашу команду! – внезапно голосом прусского ефрейтора выкрикнул он. Все оглянулись, даже танцующие.

Алена макнула губы в вино и опустила бокал. Мишка привычно хлопнул порцию залпом. Я опять отпил три глотка.

– Руслан, а что так слабо? – удивился Гарик. Хоть он сам сделал не больше глотка.

– А он почти непьющий, Игорь Васильевич, – доложил Мишка гордо, словно непьющим был не я, а он.

– А вот это правильно! Это очень ценное качество. Руслан, я рад, что в тебе не ошибся. Ну, отдыхаем! Вы чего такие смурные? Русь, приглашай Алену на танец.

И Гарик переместился к другому столику. Там сидели бухгалтерши. Они встретили шефа дружным щебетанием.

Вместо меня Алену пригласил Мишка. Но она только глянула на него с едва заметной усмешкой, и Мишка увял. Через минуту он уже обнимался у сцены с незнакомой мне женщиной в бежевом платье.

– Ждешь, что я оценю твое пение? – спросила вдруг Алена.

– Меньше всего – ответил я. Кажется, ей понравился ответ.

– Сумасшедшая площадь, – вдруг опять сказала она, глядя на табунчик танцующих.

– Сумасшедшая площадь, – отозвался я на пароль. Зеленые глаза впервые в этот вечер соприкоснулись с моим взглядом.

– Я не могу понять, кто ты? – сказала Алена.

Шумный кабацкий вечер отлетел и увял в другом измерении.

– Я бы сам хотел это знать.

– А ты знаешь, кто я? – спросила Алена, и было ясно, что она и так понимает – я знаю.

– Не боишься?

– А есть причина бояться?

Вместо ответа Алена кивнула в сторону вип-столиков. Набыченный Федорович смотрел на нас глазами, которые на расстоянии казались мрачными точками.

– Нет. Не страшно.

– Пианино в твоей квартире какое? – спросила Алена, как будто мы продолжали тот самый первый разговор о моем жилье.

– Старое. Немецкое.

– «Бехштейн» – утвердительно ответила Алена. И под крышкой складные подсвечники?

– Точно. Так ты была в той квартире?

– Нет. Просто видела точно такое же.

Алена явно говорила неправду. Нет, скорее тут было что-то другое. Мне показалось, что мы сейчас окончательно вырвемся из этого измерения и переместимся туда, куда давно должны были попасть. Причем оба.

– Мне надо видеть твою квартиру, – заявила Алена, как будто речь шла о рядовом отчете или списке рекламодателей нашего сайта.

– Как скажешь.

– Ладно. Не бери в голову. Я пошутила.

– Слушай, я не знаю, как у вас тут принято… Я хочу уйти незаметно. Это нормально?

– Нет! – Алена даже чуть привстала со стула. Казалось – сейчас она удержит меня за локоть. – У нас принято уходить всем вместе. Да ты не думай, недолго осталось. Сейчас обязательный финальный тост, фото на память и все.

И действительно, уставший Гарик сказал еще несколько слов в микрофон со сцены. Ему гулко и длинно похлопали. Зажглись люстры.

– Все сюда, все сюда! – командовал наконец-то оторвавшийся от своего стула Федорович. – Снимок на память. Женщины, на сцену, мужики вниз, стулья тащите! – сейчас Федорович напоминал прораба на стройке. Не хватало только каски.

Мы все сгуртовались в указанном месте. Вокруг забегал, извиваясь, фотограф в замысловатой жилетке. Он работал старательно и долго.

– Всем спасибо. Все свободны, – объявил Гарик. Толпа повалила наружу. Мы с Мишкой ждали, пока иссякнет поток в вестибюле.

– Ну что, я понимаю, ты опять против продолжения банкета? – спросил Мишка.

– Правильно понимаешь. Меня уже мутит от всего этого.

– Привыкай. Такое тут бывает. Не так, что бы часто, но бывает. Ладно, я тачку вызываю. Подвезти тебя?

– Не. Я пройдусь.

Я вышел на улицу. Как всегда, после нагретого помещения, стало очень холодно. Все наши ныряли в подъезжающие машины. Часть людей забирал служебный микроавтобус, на котором мы ездили с Аленой. Но уже в десяти метрах от ресторана царила пустота. Холод давно разогнал людей по домам. Только два бомжа волокли драный клеенчатый баул, держа его по обе стороны за ручки.

Я пошел вниз по Ленинградской. Когда хотел свернуть в проулок, к улице Пушкина, рядом мягко остановилась белая легковушка. Заднее стекло опустилось. Из темноты салона на меня смотрела Алена.

– Долго будешь изображать соляной столп? – спросила она. – Садись вперед.

В салоне пахло освежителем воздуха и ароматизированным табаком.

– Тебе куда? – спрос я обернувшись.

– Пианино смотреть, – спокойно ответила она. Я понял, что заранее знал этот ответ.

– Амурская, сорок восемь, – вместо меня сказала Алена водителю – серьезному опрятному азиату. Тот молча кивнул.

***

Весь этот небольшой путь по пустым свежемороженым улицам спрессовался для меня в один миг. В одну временную точку на линии моей судьбы. Я не думал о том, что будет через час, или утром. Я понимал, что игра превратилась в реальность. И реальность эта была запрограммирована не нами. Я не хочу употреблять избитое выражение «кем-то свыше». Над нами не было никого, кроме неба, с тусклыми от городской засветки звездами.

Алена вошла в мою квартиру спокойно и уверенно, словно мы жили с ней уже много лет, и сейчас чинной семейной парой вернулись из шумных гостей домой. Сейчас она переоденется в халат, я сменю костюм на футболку и спортивные штаны, и мы, решив попить чаю (вы замечали, что после прихода из гостей всегда хочется есть?), усядемся у телевизора. Вот только дома не было халата для Алены. А у меня не было спортивных штанов. Дома я носил ставшие мягкими от десяток стирок камуфляжные брюки. У меня был запас униформы после работы на прииске. И телевизора у меня тоже не было. И еды. В холодильнике лежала пара кочанов пекинской капусты, несколько апельсинов, стояла начатая банка кукурузы. Еще был сок, и минеральная вода. Плюс остатки коньяка в буфете.