Чтение онлайн

– Вставай.
– Трогает за плечо, а внос упирается огромная, белая кружка с нелепым красным сердечком по центру и витиеватой надписью по низу "Вечера, подаренные тобой, могут сравниться только с ночами, любовь моя" - Я приготовил бутерброды.
– Смущенно улыбаясь, сообщает, глотая блестящими глазами сантиметры обнаженной кожи.

– Спасибо.
– Хрипло и немного сонно отвечаю, прижимая огромную кружку к груди, как какую-то преграду.

– Привыкай.
– Лаконично отвечает, выходя из спальни.

Спешу собраться, пока есть такая возможность уединиться. Встречает меня на кухне, забирая из рук уже пустую посуду, одаривая жестким поцелуем.

– Ближе к выходным съездим к моим, познакомим тебя.

Не отвечаю, застегивая осенние кеды и по привычке отдавая ему во владение собственную ладонь и пальцы. Все дело в недосыпании, да и устала я уже крутить пальчиком у виска. Переубеждать - бесполезное занятие.

Институт...

Серое промозглое утро, студенты, курящие кучками перед крыльцом. Его сокурсники встречают на стоянке и не ожидают моего появление. По этому, когда я выхожу, веселые голоса смолкают, а настороженные взгляды бегают от меня к нему. Девушки, что оккупировали Андрея с обеих сторон, проходятся по мне оценивающе, высокомерно. Было бы обидно, если бы я с самого начала не знала, что ничем особенным не выделяюсь. Высоких, стройных ног - нет. Глаза светло то ли зеленые, то ли голубые, крапинки опять же - какие не разберешь карие или черные. Тонкие, потрескавшиеся от жестких поцелуев губы. Обычные ресницы, что ровными прутьями торчат, не собираясь подкручиваться к верху, даже с помощью туши. Темно русые волосы, не обладающие особой густотой, что немного не достигают лопаток, но ниже плеч. Грудь... фактически доросла до первого размера. Попа - немного больше. А вот талия - тонкая, жаль прячется под безразмерным худи.

Посредственность. Но я не возражаю, в прочем и внимания я не добивалась. Жила в собственном, удобном мире...

– Знакомьтесь...
– Не скрывает ухмылки победителя и снова тянется за моими пальцами. Не просто переплетается с ними, а еще демонстративно целует безымянный. Там, где кольцо, что ловит блики даже в пасмурный день.
– Моя жена Анюта.
– И столько гордости в этих трех словах...

Взгляды друзей ошарашенные. Молчание немного затягивается, но кажется, его это совсем не волнует.

– Поздравляю...

Пробует какая-то девушка, смешно отступая от нас, и толпа знакомых отмирает, брызгая поддельной радостью поздравляя, пытаясь выяснить подробности, немного обижаясь на отсутствие приглашения, скрытность... далее следует попытки со стороны парней увидеть красоту, что собственно рассмотрел их друг, к слову пользующийся успехом у девушек. Попытки разговорить, которые я игнорирую. Думают, что я высокомерная. Все не так. Потерянная, дезориентированная. Не слышу вопросов, глупо хлопая прямыми ресницами, и рассматривая хитрые, сумасшедшие глаза абсолютно счастливого человека, сжимающего мою руку.

– Да откуда вам было знать?
– Смеется он.
– Я же, как увидел ее три дня назад, так пропал, а вот вчера женился...

Дальше все проходит мимо меня... на стоянку выруливает его бывшая машина. Красивая серебристая. В лобовом стекле отражаются голые ветви тополей, паркуется. Не так далеко от нас, Виталя неспешно покидает салон, блестя солнцезащитными очками, на половину лица... ему они идут, я долго их выбирала... в подарок. Замечает нас, отворачивается, неспешной походкой идя к серому зданию... походкой победителя. Но глупость, она же как полотно крепко обнимает излюбленную голову и ненависть, что расцветает во мне не направлена на живых, что принимают решения, а на железяку эту блестящую, на которую оказывается можно променять живую, говорящую меня.

Больно. Слеза, наверное, от порывистого ветра, путается небольшой каплей в ресницах. Не стереть, не смахнуть, а Андрей словно почувствовав, оплетает большими руками, прижимая к твердому телу. Хочется вырваться из этих объятий ... его сумасшествие всему виной боли. Умение играть слабостями людей.

Чужой. Но теплый, большой. Не будь я эгоисткой, восхитилась бы, а так только больно...

– Пойдем, провожу?
– Тихо шепчет он, вытягивая меня из кольца его друзей.

Двигаемся под взглядами, еще бы Андрея Волкова, знают если не все, то многие, я вот и сама любопытствовала. Искренне восхищалась складом его добродушия.

– Откуда ты знаешь мое расписание?
– Глухо спрашиваю у кабинета социологии.

– Следил.
– Отвечает просто, без запинок, заводя меня в аудиторию. Честный и прямой. Здесь почти все, но сердце останавливается при виде Виталика, сидящего на задних рядах. Не на нашем месте.
– Умный парень.
– Флегматично хмыкает Андрей, не стараясь понизить тембр глубокого голоса. Каждое слово отравлено. Мстительный.

Однокурсники, не все, но многие уже на местах, удивлены нашими переплетенными пальцами, которые он в очередной раз целует.

Ему мало моих пальцев... подозреваю, что это публичная порка Виталика. Его тело становится непозволительно близко к моему, пальцы запрокидывают голову, а губы не в пример утреннему жесткому поцелую, аккуратно невинно кружат, легко прикасаясь, не переступая грань, смещаясь на щеки, ниже и в завершение сладостный укус в скулу.

– Не хочу уходить.
– Бурчит, где-то сверху сдавливая мое тело в приеме удушения и потираясь подбородком по моей макушке.

– Вали.
– Беря с него пример бурчу. И на краткую доли секунды, не хочу его отпускать.

Он как стена спрятал меня от... всего... Виталика, любопытных студентов. От мира. И через боль прорастает маленький росток симпатии. Маленький, не устойчивый, который я затаптываю пониманием, что в мире, где он меня купил симпатии не должно быть. Там место холодному, расчетливому уму. Был бы он еще у меня.

Уходит не оборачиваясь. Бросая меня на растерзание, которое отстрочено из-за звонка. Пары? Если бы могла, я бы слушала преподавателя, но в моей голове совсем другое... жизненное. Поэтому время летит мимо, да и перемена, если честно так же... периодически отмахиваясь от любопытных вопросов. Виновник торжества пусть дает объяснения, а мне сомнительное хвастовство не по нраву. Да и чем здесь хвастаться - продажностью? Полагаю, для многих это не будет секретом. Тут как в поговорке: Знают двое - знают все.

Надеюсь, что подойдет Виталя, объяснится, но и этого не происходит. Смотрю иногда в его сторону, а он игнорирует мои взгляды. Так словно между нами и не было этих четырех лет. Однокурсники пытаются, что-то выяснить, но что он отвечает, не слышу, да и не хочу, наверное. Игнорирование, тот же ответ... не привиделось, не померещилось, да и машина эта... пропади она пропадом... Андрей на нее, даже не взглянул.

После пар одиноко бреду на улицу вцепившись в ручку рюкзака, что еще немного и потащится по полу, вслед, думаю, как буду попадать в его квартиру, как переживу этот вечер... но думать не приходится Андрей встречает, обнимая меня за талию и спешно целуя в губы.

– Мне плохо без тебя.
– Так жалко это прозвучало, что пришлось срочно задрать голову и поймать все тот же сумасшедший блеск глаз, облизывающий мое лицо, вглядывающийся в глаза.

– Сумасшедший.
– Улыбнусь, сама не поняв чему? А он и не станет отрицать...

Гены неандертальцев.

– Ваш сын сумасшедший!

Говорю в попытке добить откровенностью невысокую женщину, что встречает нас на пороге загородного дома.

Само место тихое, удаленное от города, сокрытое огромными лапами елей и толстым забором по периметру. Коттедж в два этажа, но даже в пасмурных сумерках светлый и фонит теплом. Женщина с улыбкой открывает двери, но улыбка сменяется легким удивлением, когда она замечает меня и крепкую хватку руки его сыном.