Чтение онлайн

Фауст зарычал, набрасываясь на Короля, Дар отшвырнул верийца в сторону, он врезался в край стены. Каменная кладка не выдержала удара, князь едва успел вцепиться в край, подтянулся и снова кинулся на Кейна.

Лино с интересом наблюдал за тем, как раз за разом упрямый Фауст бросается в бой. Гевальт был достойным соперником, хитрым и изворотливым, однако Кейн явно превосходил его.

Полу усмешка блуждала на губах бога, не смотря на то, что некоторые атаки достигли своей цели, Кейн твердо стоял на ногах. А вот Гевальт начинал уставать.

В очередной попытке, Кейн перехватил руку князь в замахе, дернул на себя и ударил об колено. В следующее мгновение кость хрустнула, раздался приглушенный рык боли. Кейн потянул Фауста вниз, заставляя распластаться на каменном полу, но он поднырнул под соперника и нанес ответный удар.

Они сцепились снова, с ненавистью, застилающей глаза, наносили друг другу смертельные для любого человека раны. Для человека, но не для верийца.

Плиты стали скользкими от крови, на обоих верийцах не было живого места.

— Наглость твоя достойна смерти. — Пророкотал Кейн. — И равносильна измене.

С этими словами, вериец достал Несущий смерть. Лино понял, что шутки кончились и простое желание проучить Советника перешло в жажду убийства.

Герцог ди Герра вышел из тени.

— Остановись, Кейн! — Выкрикнул он. — Ты же его сейчас прикончишь!

— Кажется, он этого и добивается! — Рыкнул Кейн, но отступил.

— А я-то подумал, вы тут делите девчонку. — Хохотнул Лино. Но тут же посерьезнел. — Ты слишком многим обязан роду Гевальт. И другим домам Истинных. — Развел он руками. — Вспомни войну с магами Ми-Сойличте. Кто помог тебе одурачить старика? Кто подсказал тебе заключить сделку с его дочерью? Или Фауст плохо проявил себя во время восстания? Вся его семья поплатилась за предательство, а оставшиеся ветви сгинули в бою с Навеккет. Ты легко разбрасываешься союзниками, Кейн.

— Достаточно, Наставник. Твое дело — обучать солдат, а не короля. — Прервал его Кейн. — Когда мои глаза и уши, лучший из полководцев, слепнет, — он становится угрозой для всего королевства. С каких пор верийцы считают нормой ставить свои интересы выше моих?

Лино помог князю встать на ноги, решительно преградил дорогу Кейну.

— Видимо, с того момента, как стало допустимым заключать союз с третьесортными существами. — Дерзко возразил Лино. — Фауст нашел для тебя второй Ключ, а это было не просто! — С вызовом продолжил герцог. — А теперь от полукровки можно ожидать чего угодно: ты садишь ее на свой трон, делишь с ней свою силу. Таких проблем не было бы, оставь ты девчонку в Волчьем замке! Теперь ты даже убить ее не можешь!

— Как ты смеешь перечить мне? — Глаза короля вспыхнули, тело напряглось.

— Об этом говорит весь Маледиктус. — Бесстрастно произнес Лино. — Ты хочешь дать власть над своим миром чужеземке? Так кто из вас предатель?

Кейн промолчал. Лино был прав. Разумеется, король этого не признает, но кое-какие меры принять не помешает.

— Я оставлю тебе жизнь. — Процедил Кейн, глядя на залитого кровью князя. — Но за свою дерзость ты дорого заплатишь. Смотри.

Кейн вытянул из ночной тьмы тонкую голубую Нить.

— Жанна — одна из нас. Ее жизнь в моих руках. — Кейн намотал Нить на палец. — Помни об этом, Советник. И впредь будь исполнителен в своей службе. — Кейн отпустит Нить и растворился в ночи.

Кейну вообще было наплевать на интересы древних Домов и всех окружающих. Его манила великая цель: объединить все миры, добраться даже до самой Колыбели. Еще он сгорал от желания узнать, кто или что уничтожало богов без боя?

Лилит была удобна ему и нужна, когда на пути стоял Ми-Сойличте. Однако, после победы, Кейн убедился, что способности волшебницы весьма уступают ему самому. Она начала стареть и терять силы. Изменить ее было нельзя: хитрый Верес создавал магов Ми-Сойличте так, чтобы верийская кровь не могла отравить их, не разрушив умение колдовать.

Лино помог Кейну свергнуть Ольгарда, верийского короля. Безумный герцог заманил монарха в свои земли большой охотой. В отдалении от войск, Ольгард пал от удара в сердце прямо за праздничным столом. Его бурая кровь смешалась с кровью смертных, что погибали на этом пиру. Лино был одним из немногих, кто не раздражал Кейна. Сам герцог получал огромное удовольствие от своих обязанностей и без зазрения совести пользовался привилегиями, дарованными Кейном.

Фауст был полезен своей осведомленностью и красноречием. Когда взбунтовавшиеся дома Истинных пытались защитить своего Бога и Ольгарда, род Гевальт умело перевел на сторону Кейна многих. Волчий род был слишком загадочен: они чувствовали глубже, чем другие верийцы, терзались эмоциями и часто сходили с ума. Многие Гевальты не возвращались из своих звериных шкур, скитались по княжеским лесам, проживали свои бесконечные жизни в волчьей стае.

И только Мариус внушал Кейну уважение. Казалось, у Священника были ответы на все его вопросы. Но такой друг, — опаснее лютого врага. А потому, Кейн старательно избегал долгих бесед с ординатом Гайосом. Слишком проницательный ум, слишком сильный телепат.

Что же было говорить о смертной, чьим назначением теперь будет лишь хранить в себе силу Маледиктуса, всего Сумеречного Королевства, да передавать ее своему супругу, пока Кейн будет идти к своей цели.

Король наблюдал, как бегают и суетятся слуги в Маледиктусе. Предстоящее торжество удивило смертных, возмутило Истинных и доставило удовольствие полукровкам.

Кейн шагал по многочисленным комнатам и коридорам своей крепости, вслушиваясь в перемены, что творились в нем самом.

Сила. Огромная. Он мог менять свой мир. Но надолго ли?

Зал был полон гостей. Тишину изредка нарушал шорох одежды, верийцы общались мыслями, никто не снисходил до людских слов.

Жанна, облаченная в темное красное платье, отороченное золотыми узорами, стояла напротив Кейна в алом военном мундире. Она знала: ее сейчас обсуждают, рассматривают с ног до головы.

Несколько незнакомых вериек накануне церемонии пытались убить ее в галерее Маледиктуса. Горничная сгорела от заклинания, когда перестилала ее постель. И было еще несколько неприятных встреч и покушений. От плевков в лицо до чудом промазавших стрел. От разодранных в клочья платьев Жанны до повешенной в ее комнате служанки.

Но Жанне в каком-то смысле везло: всегда ей на выручку поспевала стража. Словно сами стены защищали свою будущую хозяйку.

Между королем и его невестой стоял худой священник, хранитель обрядов и ритуалов расы верийцев. Все происходившее казалось сном. Совершенно опустошенная, она безразлично следовала указаниям, которые ей дала Лилит. Смирение все-таки пришло.

На алтаре из массивного черного камня лежал маленький кинжал, стояла чаша из золота, украшенная драгоценными камнями.

Словно в том ужасном сне, где Кейн приносил Жанну в жертву. От страха девушка не смела, вымолвить ни слова. Хотелось плюнуть в это бледное и надменное лицо, вцепиться зубами и ногтями, кричать и драться до последнего вздоха, но уничтожить короля верийцев!

При полной тишине священник произнес слова ритуала, в его костлявой руке сверкнуло лезвие, он по очереди надрезал вены на запястье Жанны и Кейна, свел их руки над чашей, заставляя кровь обоих смешаться в сосуде.