Сумеречные воспоминания
Шрифт:
Роланд прикусил губу. Он не станет кричать на нее, хотя искушение сделать это очень велико.
— Рианнон, ты закончила?
— Да, — кивнула она. — Я сдержу свое слово и оставлю тебя навсегда.
— Нет. Не теперь. Полагаю, мы еще не все выяснили. Ты выслушаешь меня?
— Нет.
Он пристально вглядывался ей в лицо, но она не отвела взгляда.
— Почему нет?
Голос ее звучал хрипло:
— Потому что не хочу расплакаться перед тобой, как ребенок, подвергнув себя еще большему унижению, когда ты снова отвергнешь меня.
Она отступила от него на шаг, и он вздохнул:
— Хотя бы выслушай меня, Рианнон. Все это время, рискуя собой и совершая безрассудные поступки, ты пыталась не мне доказать, что достойна.
Она медленно повернулась. В глазах ее пылал гнев.
— Разве?
— Именно. Не мне и даже не своему отцу. — Роланд подошел к ней и схватил ее за плечи. — Ты пыталась доказать это самой себе. Неприятие тебя сначала твоим отцом, а затем и мной заставило тебя усомниться в собственной значимости, Рианнон.
Она моргнула, и щеки ее стали влажными от слез.
— Возможно, так и есть.
— Никогда в этом больше не сомневайся. Твоему героизму и мужеству позавидовал бы любой известный мне рыцарь. Ты Женщина с большой буквы, подобных тебе никогда не было и никогда не будет, поверь мне.
Всхлипнув, она отстранилась от него, отведя взгляд.
— Позволь мне уйти. Не хочу плакать перед тобой.
— Заставят ли тебя расплакаться мои слова о том, что я люблю тебя?
Она с трудом сглотнула и воззрилась на него широко раскрытыми от удивления глазами.
Взяв ее ладони в свои, Роланд поднес их к губам.
— Рианнон, просто выслушай меня, пожалуйста. С того самого дня, как ты нашла меня, умирающего, на поле битвы и обняла, я борюсь с любовью к тебе. Я думал, что имею на то все основания. Я был монстром, недостойным такой богини среди женщин, как ты. Я убедил себя, что моя любовь отравлена ядом, что она не принесет тебе ничего, кроме страданий, как случалось со всеми, кого я любил прежде. Я ненавидел твои внезапные мимолетные визиты, но всегда с надеждой ждал твоего возвращения. Я убеждал себя, что мне совершенно безразлично, пробудешь ты подле меня один день или целый месяц, но в действительности всякий раз, как ты оставляла меня одного, умирала частичка моей души.
Повернувшись к закрытой тканью картине, он поднял один край.
— В этот раз я дал себе зарок навсегда сохранить твой образ, — произнес он, сдергивая ткань.
Рианнон резко вдохнула. Он наблюдал за тем, как она изучала свое изображение на холсте. Ее рука трепетала, когда она потянулась к полотну. Дотронувшись до него, она залилась слезами.
— Не может быть… чтобы это… была я.
— Это самая твоя суть, Рианнон. Знаешь, я передумал. На этот раз я никуда тебя не отпущу. Мне недостаточно смотреть на эту картину, я хочу смотреть в твои глаза и видеть в них отражение горестей и радостей, как прежде, а не попытку изменить свою истинную натуру. Я полюбил тебя такой, какая ты есть, Рианнон, и до конца вечности буду бороться с тобой, если ты еще раз посмеешь измениться.
Упав перед ней на колени, он поднес руку к сердцу.
— Останься со мной навсегда, о богиня среди женщин. Будь моей спутницей, возлюбленной, подругой. Никогда больше не оставляй меня в одиночестве.
Она тоже опустилась на колени, гладя его по волосам.
— Я обожаю тебя, Роланд, хотя и не уверена, что смогу вести отшельнический образ жизни в этих старых стенах.
— Я не собирался просить тебя об этом. Мое добровольное заключение подошло к концу, Рианнон. Ты подарила мне ключ к свободе.
Она улыбнулась ему своей дьявольски обворожительной улыбкой, которая ему так нравилась:
— Скажи мне это снова.
— Я люблю тебя, Рианнон.
Поднявшись на ноги, он обнял ее за талию, а она обвила руками его плечи. Губы их слились в глубоком поцелуе, словно они впервые пробовали друг друга на вкус.
— Твой отец сильно заблуждался, Рианнон. Неужели ты этого еще не поняла? Ты сокровище, очень редкое и драгоценное… которое можно искать и обрести, но нельзя назвать своим. И удержать тебя можно лишь на время.
— Тогда держи меня, Роланд, держи меня как можно дольше.