Чтение онлайн

Трудно было в ту пору найти в Эстонии, Латвии, Литве найти какую небудь серьезную силу среди местного населения, которая бы выступила против независимости или за членство в Советском союзе. Это просто противоречило восприятию этих наций. Они хотели независимости. Они имели ее в 1918 году. Они почувствовали свободу. Многолетние усилия, которое приложил Советский союз, чтобы они забыли это, не прошло.

11 марта 1990 года Литва провозгласила независимость, это был своеобразный подарок Горбачеву ко дню рождения и к избранию его президентом СССР. Спустя всего три дня, в ответ на несговорчивость и брошенный Вильнюсом вызов были прекращены поставки нефти в республику, по сути, объявлена блокада Литвы. С экономической точки зрения блокада просуществовала недолго, учитывая то, что там было много предприятий союзного значения, которые тут же выбили себе всякие квоты в Москве. Реально этот шаг не сыграл никакой роли, но эта была огромная ошибка Горбачева, она показала его истинное отношение к народам Балтийских стран.

Новый 1990 год в Молдавии встречали лозунгами — «Мы румыны и точка», многочисленные митинги проходили на фоне стремительного обнищания народа. В этой аграрной винодельческой республике, сельское хозяйство почти полностью развалилось. Так пять лет спустя напомнило о себе Горбачевская антиалкогольная компания. Народный фронт получил большинство в Верховном совете Молдавии и принял решение, которое русскоговорящими жителями республики были приняты как провокационные.

Большинством голосов депутаты приняли гимн, флаг румынский, в Конституции официальный язык в Молдове объявлен румынский.

Лидеры республики и не скрывали, что ведут дело по вхождению в состав Румынии. Национальные меньшинства готовились к худшему. В этот день Молдавия заявила о выходе из состава СССР, это решение переполнило чашу терпения жителей Левобережного Приднестровья, которые не желали жить в чужом государстве. На левом берегу Днестра сформировано собственное правительство, 2 сентября оно провозгласило о создании Приднестровской Советской Социалистической республики и объявило о желании остаться в состав СССР. От такой строптивости Кишинев опешил, но быстро пришел в себя, и в адрес Приднестровья зазвучали угрозы.

В Москве долго не могли решить, как реагировать на эти события, возможно, просто ждали, когда Кишинев самостоятельно справится с возникшей проблемой.

Тем временем в Кремле решался вопрос отправлять в Баку регулярные войска или нет. Кто-то отыскал компромиссный и удачный вариант, — послать туда дивизию, которую сами военные назовут «партизанской». Буквально за несколько дней до ввода в Баку, ее спешно укомплектовали военнослужащими из запаса. Под ружье поставили несколько тысяч резервистов из Ростовской области, Ставропольской и Краснодарских краев. Эти взрослые тридцати, сорока летние «дядьки» привыкли к обычной мирной жизни, совершенно не подготовленные к уличным боям, при первых же выстрелах они оказались деморализованными и подавлены. Они не понимали, что происходит вокруг, кто друг, а кто враг. Но у них в руках было современное оружие.

Командир «партизанского» подразделения, — «совершали марши и кто с испугу, кто по неосторожности открывали огонь. Естественно когда в городе хаос, паника среди мирного населения, там военные патрули, милицейские патрули, естественно, что такое стрельба. Ошибочная автоматная очередь, порождает море огня из разных точек».

О вводе войск не были предупреждены ни республиканские органы правопорядка, ни местная власть. Если бы это было бы сделано, то события могли пойти совсем по другому сценарию.

Жительница Баку, — «Мы стояли на баррикадах, жгли костры, была такая национальная эйфория, освободительные действия, войска мы не хотели впускать. Если бы объявили по городу, если бы было объявлено по телевидению, я думаю, что большая часть населения ушла по домам, мы же не самоубийцы.

„Партизаны“ не могли навести порядок в городе. А строевые части внутренних войск, почти за три тысячи километров в Ленинграде более 10 суток ждали приказа на переброску в Баку, почти за три тысячи километров в Ленинграде. Они были специально обучены, как действовать в чрезвычайных ситуациях, как избежать жертв среди мирного населения.

„Ситуация в Баку накалялась, еще чуть-чуть и весь город заполыхал бы огромным костром. И тут по Баку поползли слухи о предстоящей карательной операции Центра.

Командир подразделения войск МВД Михаил Бойко — „Они ставили вдоль дорог бензовозы, мощными шлангами сливали на основную дорогу бензин и ждали с огненными факелами, чтобы поджечь идущую по дороге военную технику. Вся проблема была изъять эти бензовозы, а их только на виду было около десятка. Мы подходили с мирными намерениями, с желанием договорится, но мирно эти встречи не заканчивались, они совершенно не хотели пускать нас в Баку. Но мы смогли взять их и вошли в город“.

Мятежникам не удалось с помощью бензовозов устроить живой костер на улицах Баку. Сразу после ввода внутренних войск, в каждом районе города были сформированы военные комендатуры. Одну из них, расположенную в промышленном пригороде азербайджанской столицы, несколько месяцев возглавлял Михаил Бойко. О том, как бесчинствовали погромщики, он и сегодня говорит с трудом, — „Берут списки в паспортных службах и выбирают армян, даже разнонациональные браки, жена армянка, а муж азербайджанин — убить жену, муж армянин жена азербайджанка — убить мужа. Они все это днем вычисляют, а приезжают ночью, выгоняют семьи на улицу и устраивают самосуд“.

Если бы Центр принял однозначно жесткое решение, большой крови в Баку можно было избежать, ведь еще недавно в этом интернациональном городе, где во многих семьях перемешались люди разных национальностей, такого всплеска дикости не мог ожидать никто.

Были в Баку и десантники, дивизия Александра Лебедя. Дивизий входила в Баку, словно в оккупированный неприятелем город. Боевые машины десанта с ходу брали баррикады, сминали автомобили, каждый выстрел подавляли огнем. „Голубые береты“ действовали более чем жестко.

Впервые за все время своего существования на своей территории Советская Армия проводила военную операцию в Советском городе. Эта была трагедия не только Армии, эта была трагедия Азербайджана и всего Советского союза. Именно 20 января 1990 года Москва, в сущности, потеряла Азербайджан.

Паралич Центральной власти, интриги и демарши местных руководителей необратимо вели к краху Советской империи. Горбачев в это время работал над новым союзным договором, который давал республикам больше самостоятельности и свобод. Армения, Грузия, Молдова и все три Балтийские республики отказались сотрудничать с Москвой. Горбачев не мог потерять еще и Азербайджан. Президента СССР шантажировали, если Центр не способен взять ситуацию под контроль, Баку создаст собственную Армию, упразднит мятежную автономию в Карабахе и не подпишет Союзный договор. Сделка между Баку и Кремлем видимо, состоялась. Спустя год Баку организовал послушное „да“ на референдуме о сохранении СССР. Следом произошло еще одно трагическое событие, а которое, по условиям сделки, Москва негласно дало свое добро — операция под кодовым названием „Кольцо“. Советские войска совместно с Азербайджанским ОМОНом должны были провести проверку наличие штампа прописки в паспортах жителей ряда армянских деревень вдоль границы с Карабахом. Все лица без прописки подлежали выселению. В Нагорном Карабахе объявлено чрезвычайное положение, а о спецоперации даже в Москве знали не многие.

Житель приграничной деревни в Карабахе, — „Азербайджанцы хитростью вовлекли Советский союз, советские части в эту операцию и при помощи советских войск выдворили полностью армян. Они организовали кольцо, они окружали населенные пункты, деревни, обстреливали, бомбили, затем выдворяли, выводили на пункты фильтрации, проверяли паспорта, а в это время в деревнях ни у кого не было паспортов, никогда в жизни не было. Люди жили себе и жили. Без паспортников сажали на машины и кто мог того отправляли, многие сами бежали“.