Сумерки мира
Шрифт:
А бесы уже готовились к выступлению навстречу калльским армадам.
Наконец-то у них было Дело…
5
«Это – было?» – подумал Сигурд Ярроу, Постоянный, Скользящий в сумерках.
«Это – было?» – подумал Солли из Шайнхольма, Изменчивый, Перевертыш.
И оба ответили сами себе: «Да. Нам не понять многого, но нам дано знать. Это – было».
…Солли проснулся от острого ощущения опасности. Он коротко заворчал, загривок вздыбился серым подлеском, и пасть волка приоткрылась, обнажая влажный жемчуг клыков. Воздух горчил, сырость проникала в легкие, и вообще все было не так, как надо.
«Мертвители… – мелькнуло в мозгу Изменчивого. – Рядом…»
Сигурд уже стоял у выхода из пещеры, держа руку на полуобнаженном мече, и напряженно всматривался в предрассветный сумрак.
В повадке салара мгновенно пробилось что-то хищное, впитанное с молоком матери и невытравляемое никаким опытом и обстоятельствами.
– Перевертыши, – не оборачиваясь, бросил Ярроу. – Близко…
Стаи и Зу в пещере не было. Даже Вайл куда-то делась, а о Даймоне нечего было и говорить – Пустотник почти не покидал Пенат Вечных, пропадая там с утра до ночи…
И вдруг все успокоилось. Исчез горький привкус беды, унялась дрожь листьев, ветер перестал жарко дышать в затылок; и пещера больше не казалась западней, а стала, чем и была, – пристанищем.
Не сговариваясь, Постоянный и Изменчивый шагнули наружу, окунувшись в сонное предчувствие восхода, и мгновенно перешли на бег – ровную, размашистую рысь волка и мягчайшую, ритмичную поступь Скользящего в сумерках. Вдвоем, вместе, они неслись в умирающей ночи, в немыслимом для этого мира сочетании, сливаясь с ним и друг с другом; и когда Солли резко свернул в сторону от привычной тропы – салар последовал за ним, не задумываясь.
Солли почуял свою стаю. Сигурд услышал начало гона. Волки подняли какого-то зверя и теперь умело вели его к водопою, где добычу уже ждал невидимый и неумолимый Зу. Бросок, удар – и обвал стаи захлестывал сбитую с ногу жертву. Потом волки отходили от тела, возбужденно рыча и косясь на свивающего свои петли удава. Это был их новый, но входящий в привычку ритуал. Зу подползал к жертве, долго раскачивался над ней и лишь после этого разрешал волкам уносить добычу к пещере.
Но сейчас… Сейчас что-то было не так.
Солли внезапно остановился как вкопанный. Остановился и сменил облик. Сигурд отвернулся. Он не любил смотреть на момент перехода: в памяти сразу всплывали учения в школе саларов, Вайнганга и многое другое из его лесной жизни, о чем Ярроу предпочел бы теперь вспоминать пореже.
Солли не двигался. У ног его набухал от росы серый широкий плащ, разодранный надвое и почти неразличимый в рассветных сумерках – но Изменчивый не мог ошибиться. Чуть поодаль, вцепившись в сломанный меч, скорчился худой человек в короткой тунике, открывавшей жилистые ноги в шрамах. Голова убитого была неестественно вывернута, и спину прочерчивали страшные борозды от кривых когтей.
– Это Мертвитель, – хрипло сказал Солли, забыв о том, кто сейчас стоит рядом с ним самим. – Они шли за мной еще по пустыне…
Он присел и всмотрелся в подсыхающие раны.
– Странные когти… У пардуса не такие… Да и не водятся они здесь, пардусы-то…
– Это Перевертыш, – Сигурд шагнул к кривому, чахлому стволу дерева раус. – Пума-Перевертыш. Я уходил от них через Муаз-Тай. Думал – отстанут, Даймона побоятся… Они…
Сигурд осекся. Остановился. И долго молчал.
– Нет, не они. Он. Гляди, Солли…
Два тела настолько переплелись в яростном, смертельном объятии, что было трудно понять, кто из них – салар, а кто – Перевертыш. Им самим, во всяком случае, это было уже безразлично. Сигурд осторожно высвободил левую руку убитого салара, разорвал рукав…
Потом проделал то же самое с его напарником.
– Все, – отрывисто сказал Ярроу. – Все браслеты. Чистого неба вам, уходящие в последний раз… И тебе чистого неба, гордый вождь Оркнейских лесов, несущий свою ненависть, подобно знамени… Тварец Эхион был мудр – ты был горд. Но, увы, оба вы – были…
– Этот Изменчивый шел не один, – перебил его Солли, опускаясь на корточки. – С ним шла женщина. Мертвители подкрались и схватили его женщину – и тогда он бросился на них из-за кустов. А женщина убежала.
Солли коснулся пальцами влажной, мягкой земли.
– Но это не могла быть его женщина, чтобы за нее стоило умирать. Они ведь различных кланов. Вот…
И Сигурд наконец увидел маленький след острого копыта.
– Оркнейская лань…
Торжествующий вой колыхнул зыбкие вершины Ра-Муаз, и Ярроу понял, кого гнала их стая через предутренний туман.
…А волки так и не смогли понять, почему добычу нельзя есть, а надо зарывать в землю, да еще так глубоко, что это никак нельзя было считать запасами.
За входом пещеры просыпался ставший неестественно безопасным лес, и Солли казалось, что нечто умерло в нем, – нечто прошлое, щемящее и бесконечно ценное. Что-то умерло и что-то рождалось.
Восходило солнце.
– Горящий Орхасс у столба, – пробормотал Солли.
– Мертвый Ойгла на улицах Калорры, – эхом отозвался Сигурд.
Память звала Уходящих за ответом.
И они нырнули в переход, ведущий к залу живых сталагмитов.
Прошлое ждало их. Прошлое было у них впереди. И они окунулись в каменное море ушедшего времени.
Чтобы настоящее когда-нибудь смогло стать прошлым.
…Калоррианцы быстро и весьма успешно продвигались вперед, не встречая на своем победоносном пути серьезного сопротивления, – полки Согда были поспешно стянуты к столице, вплоть до легкой конницы племен Бану, и границы оказались оголенными. Армады Калорры мгновенно поглотили несколько рудников, казавшихся непривычно и неприятно вымершими, – куда делись бесы-рабы, никто так и не сумел понять, – сожгли с полдюжины горных пограничных селений и, пополнив запасы воды и продовольствия, двинулись дальше – через пески Карх-Руфи, через оазисы Сарз и Уфр, по Большому Масличному перегону… дальше, дальше…
Они рвались на восток, к Согду, – столице империи, колоссу на глиняных ногах; к тучным степным пастбищам и пахотным землям, рассчитывая сбросить противника в ленивые глубокие воды Тессийского моря. Слухи о восстании бессмертных полностью подтвердились, и трусливым согдийцам сейчас, скорее всего, было не до вторжения.
Разве что бесы – восставшие, далекие и неправдоподобно легендарные, – те самые бесы… Ну что ж, кем бы они ни были, они наверняка поддержат завоевателей, ниспровергших столь ненавистный им Согд. И тогда давнишний спор цивилизованного одряхлевшего Согда и юной варварской Калорры закончится раз и навсегда!…