Сумерки
Шрифт:
Мэтт благодарно на нее взглянул и Елена продолжила:
– Вообще-то я собираюсь попроситьБонни и Мередит сделать одну вещь, которая докажет, что ты не ответственен. Я собираюсь попросить их проверить Изабель Сэтоу, девушку Джима. Ты никогда с ней не встречался, но Тами – возможно.
– Ты думаешь, что она тоже это получила?
– Я надеюсь, что Бонни и Мередит выяснят это.
Бонни остановилась, как вкопанная, почти выпуская ноги миссис Форбс из своих рук:
– Я не пойду в эту спальню.
– Ты должна. Я не могу тащить ее одна, - сказала Мередит и вкрадчиво добавила. – Слушай, Бонни, если ты пойдешь со мной, я расскажу тебе одну тайну.
Бонни кусала свои губы. Потом она закрыла глаза и позволила Мередит вести ее шаг за шагом в этот дом ужасов. Она знала, где находился спальня родителей Кэролайн – в конце концов, в детстве она часто играла в этом доме. Прямо по коридору и направо.
Она была удивлена, когда Мередит остановилась, сделав всего несколько шагов.
– Бонни.
– Что?
– Я не пытаюсь напугать тебя, но…
Это как раз и испугало Бонни. Ее глаза тут же открылись:
– Что? Что?
Прежде, чем Мередит успела ответить, она обернулась назад и увидела, что.
Кэролайн была сзади нее.Но она не стояла. Она ползала – нет, она удирала, так же как она это делала на полу дома Стефана. Как ящерица. Ее бронзовые волосы были нерасчесанными и свисали на ее лицо. Ее локти и колени торчали под немыслимыми углами.
Бонни закричала, но давление дома, казалось, выпустило весь воздух из ее легких. Единственный эффект, который возымел ее крик – Кэролайн посмотрела на нее быстрым движением своей, подобной рептилиям, головы.
– О Господи…Кэролайн, что случилось с твоим лицом?
Один ее глаз был черным. Или, вернее, багрянисто-красным, так раздувшийся, что Бонни знала - он скоро станет черным. На ее челюсти был еще один опухший кровоподтек.
Кэролайн не ответила – если не считать ответом шипение, которое она издала, удирая.
– Мередит, бежим! Она сзади меня!
Мередит ускорила шаг, выглядя испуганной – что еще больше пугало Бонни, потому что ничто не могло так потрясти ее подругу. Но как только они двинулись вперед с миссис Форбс, шатающейся между ними, Кэролайн проскользнула прямо под матерью в спальню своих родителей.
– Мередит, я не пойду в…- но они уже входили туда. Бонни брасала стремительные взгляды в каждый угол. Кэролайн нигде не было видно.
– Может она в шкафу, - сказала Мередит. – Так, дай мне пойти первой и положить ее голову на кровать. Мы сможем поправить ее позже.
Она обошла вокруг кровати, почти таща Бонни за ней и свалила туловище миссис Форбс на кровать так, чтобы оно лежало на подушках.
– Тебе осталось только положить ее ноги.
– Я не могу этого сделать! Кэролайн под кроватью, и ты это знаешь.
– Она не может быть под кроватью. Только если уменьшится до пяти дюймов, - твердо сказала Мередит.
– Она там! Я знаю. И…- добавила она отчаянно. – Ты обещала рассказать мне тайну.
– Хорошо, - Мередит в замешательстве посмотрела на Бонни. – Я вчера телеграфировала Алариху. Он забрался в такую глушь, что телеграф – единственный способ общаться с ним, и может пройти много дней, прежде чем мое сообщение достигнет его. Я подумала, что нам может понадобиться его совет. Я чувствую себя плохо, потому что прошу его сделать вещи, не относящиеся к докторантуре, но…
– Кому какое дело до докторантуры? Господь благословил тебя на это! – радостно закричала Бонни. – Ты все сделала правильно!
– Тогда хватит ныть и закинь ноги миссис Форбс на кровать. Ты сможешь сделать это, если наклонишься.
Кровать была очень большая. Миссис Форбс лежала под углом, пересекая ее, как кукла, брошенная на пол.
– Кэролайн собирается схватить меня.
– Нет. Давай, Бонни. Возьми ноги миссис Форбс, размахнись и…
– Если я подойду слишком близко к кровати, она схватит меня!
– С чего это вдруг?
– Потому что она знает, что может напугать меня! И теперь, когда я сказала это вслух, она точно это сделает.
– Если она схватит тебя, я пну ее в лицо.
– Твоя нога не такая уж и длинная. Ты попадешь в металлическую штуку у основания кровати.
– Ох, ради Бога, Бонни! Всего лишь помоги мнееееееееее, - последнее слово было уже криком.
– Мередит, - начала Бонни, а потом тоже закричала.
– Что это?
– Она схватила меня!
– Нет! Она уже схватила меня! Ни у кого не может быть рук такой длины!
– Или такой силы! Бонни! Я не могу заставить ее отпустить меня!
– Как и я!
А потом все слова утонули в крике.
После передачи Тами полиции, Мэтт вез Елену между лесов, которые также известные как государственный парк Фелла и это было…ну, прогулкой в парке. Они часто останавливались. Елена делала несколько шагов в сторону деревьев и звала – как бы вы это делали. А потом она возвращалась к ягуару, выглядя обескураженной.
– Я не уверена, что было бы так уж плохо, если бы здесь была Бонни, - сказала она Мэтту. – Если мы можем подготовить себя, чтобы выходить ночью.
Мэтт ненамеренно дрожал:
– Двух ночей было достаточно.
– Знаешь, ты никогда не рассказывал мне. Что случилось с тобой первой ночью. Или рассказывал, но тогда, когда я еще не могла понять слова.
– Ну, я ездил так же как сейчас, только на другой стороне Старого Леса – рядом с районом Расколотого Молнией Дуба…
– Точно.
– …когда что-то появилось прямо посередине дороги.
– Лиса?
– Ну, оно было рыжим в свете фар, но оно не походило ни на одну лису, которую я когда-либо видел. А я ездил по дорогам с тех пор как мог водить.
– Волк?
– Ты имеешь в виду, как оборотень? Но нет – я видел волков в лунном свете и они больше. А этот был ни большой, ни маленький.
– Другими словами, - сказала Елена, сужая ее глаза. – Изготовленная на заказ тварь.
– Возможно. Я уверен, она отличалась от малаха, который загрыз мою руку.
Елена кивнула. Как она понимала, малахи могли принимать различные формы. Они они были одинаковы в одном: они использовали Силу и им нужно поглощать Силу, чтобы жить. И ими могла управлять более сильная Сила, чем была у них.