Сумерки
Шрифт:
«Госпожа Дустаааааааааааан! Госпожа Дустаааааааааааан! Крииистииин!Джааайк!”
Она должна была защититься; она нуждалась в помощи. Все больше болели ее левая нога и правое плечо. Она была вся в грязи и листьях от того что она так часто падала, ее волос были в дикой каши. Одна хорошо : она конечно не была похожа на Елену Гилберт. У Елены Гилберт были длинные шелковистые волосы, которые были всегда отлично уложены. Елена Гилберт устанавливала моду, и никогда не замечалась в изношенной порванной кофточки и джинсах, покрытых грязью. Они бы никогда не узнали в ней Елену Гилберт.
Теперь, ей казалось, как будто деревья преднамеренно двигались вниз, чтобы поймать ее волосы. Она должна была держать свое тело неуклюже, в наклонном состоянии. Елена выросла, играя в этом лесу, и всегда была здесь очень часто, гуляла. Но теперь все было по другому… волокнистые усики захватывали ее лодыжку которая была повреждена . И затем это была мука, чтобы попытаться разорваться с ее пальцами в этих толстых, покрытых соком, язвительных корнях.
Она была очень напугана и погружалась в темноту леса все глубже. Она была вся мокрая, как будто промокла под дождем. Становилось все темнее. Наверное, она очень сильно заблудилась, потому что путь было не разобрать.
Она собрала бы всю свою Власть, всю Власть она подсознательно использовала — она собрала бы это и осветила бы это место, таким образом она смогла бы видеть, была ли дорога видна — или, лучше, дом — от того, где она стояла. Это была власть только человека, но, снова, знание того, как использовать это имело все значение, она думала. Она собрала Власть в одном напряженном белом шаре и затем выпустила это, крутя, чтобы озираться прежде, чем это рассеивало. Вокруг были одни деревья. Дубы и гикори, белая сосна и бук. Везде деревья, только деревья, как будто она была потеряна в большом количестве мрачно очарованного леса и никогда не сможет выбраться. Если бы она смогла ориентироваться в лесу, понять где восток. Ей было жаль, что у нее не было компаса. Ей было жаль, что она не могла видеть звезды. Она дрожала на все это время, и это не было только от холода. Она была ранена; она была испугана. Но она должна была забыть об этом. Мередит не кричал бы. Мередит не была бы напугана. Мередит нашла бы выход.
Она должна была помочь Мэтту. Она шла очень осторожно. Проблема была в том, что к настоящему времени было очень темно, что бы видеть хоть что-нибудь. Она могла различить только деревья перед собой. Она провела рукой по косматой коре. Хорошо. Теперь, она смотрела прямо перед собой. И затем она сделала это снова. И снова. И снова. И снова. И снова.
«Что это?» сказал Дамон. Он был вынужден позволить лидировать Шинити, как только они были вне автомобиля снова, но он все еще держал веревку свободно вокруг него, и он все еще наблюдал за каждым его движением. Он не доверял ему вообще. «Что находится позади барьера?» он сказал снова, более ласково, сжимая петлю вокруг шеи лисы.
«Наша небольшая каюта с Мисао и месторождение.»
«И это возможно была бы ловушка, не так ли?»
«Если ты думаете так, прекрасно! Я войду один.» Шинити принял форму полулисы-получеловека: темные волосы доставали до его талии, с покрашенным рубином огнем, у него остался один хвост.
Дамон поймал хвост Шинити, и ухватился за него.
«Отпусти!»
«Я отпущу, когда я получу Елену — если Вы не подстерегали ее преднамеренно. Если ей причиняют бол, кто бы ни вредил ей я сотру ее в порошок!!!. «
«Независимо от того, кто это был?»
«Независимо от того, кто.»
Шиничи немного дрожал.
«Действительно ли тебе холодно?»
« … только … восхищен твоим решением.»сказал он небрежно. Его тело дрожало. Смех?
«По усмотрению Елены я не убью тебя. Но если ее мучают.» Дамон крутил хвост. «Двигайся!»
Шиничи сделал шаг и вошел в пещеру. Он сделал это очень изящно.
Как раз когда вернулась боль, Елена начала иМэтть надежду. Независимо от того, насколько перевернутый она была, она надеялась выбраться из леса. Она должна была сделать это.
Она упала напротив массивного пепельно-серого дерева. Она решила отдохнуть. Она отступала от дерева, и, как будто она знала, что это было важно, потому что дерево собрало всю ее Власть и позволять этому входить во взрыв белого света.
Дерево с огромным отверстием, это, дерево, с которого она начала, было перед нею.
На мгновение Елена стояла на месте полностью, тратя впустую Власть, держа свет. Возможно были некоторые различия, возможно она ошибалась …
Нет. Она обошла дерево со всех сторон, да она не ошиблась, это было дерево которое она увидела в начале.Ее волосы были на коре. Тот высушенный отпечаток окровавленной руки, ее отпечаток.
Она обратно вернулась на то место с которого пыталась уйти.
«Неееееееееееееееет!»
Она кричало во все горло..
Возможно это не было то же самое дерево —Неееееет, нееееееееет,нееееееееет!
Возможно ее Власть возвратилась бы, и она смогла бы увидеть это -Нет, нет, нет, нет, нет, нет!
Это было невозможно —неееееееет!
У нее все поплыло перед глазами, было очень больно в груди. Все напрасно. Она напросно столько ходила, напрасно потратила все свои силы. И все равно вернулась назад, туда, откуда начала свой путь. Это был кошмар наяву.
Деревья были живыми, она поняла это. Небольшие ползающие виноградные лозы, тянулись к ней. Она протянулась и только захватила конец этого. У них был запах, сладкий, земляной, смолистый аромат. И они подползали к ней. Она закрыло глаза, лоза все опутывала ее тело и поднимала его вверх. На мгновение сильная боль пронзила ее и она открыла глаза, она была уже вся обмотана веревками и они все более тесно сжимали ее. Ей было трудно дышать. Ее как будто окутывала огромная анаконда. Она начала бороться, пыталась высвободиться, но у нее ничего не получалось. Лоза изящно касались ее губ, колеблясь по ее лицу как очень много тонких кобр, иногда внезапно ударяя и туго обвивалась вокруг ее щеки и головы.
Я может умереть, так скорее всего и будет, ей не удается выбраться. Она чувствовала глубокое сожаление. Ей дали второй шанс –жить, третий, если считать и свою вампирскую жизнь— и она ничего не сделала с этим. И теперь Фел Церковь была в опасности, и Мэтт был в непосредственной опасности, и мало того, что она не собиралась помогать им, она собиралась сдаться и умереть прямо здесь.
Может позвать на помощь. Она не могла позвать Дамона, он изменился, и смог бы оставить ее умирать. Если бы здесь был Стефан. Дамон и малах. Возможно она согласилась бы на их предложение. Они конечно потребовали много. Или возможно это было только, что он хотел, чтобы она попросила его о помощи. Он мог бы ждать в темноте деревьев наблюдая за ней.
Она попыталась зажечь последнюю силу из ее Власти. Она было почти исчерпана, но ей удалось получить крошечное белое пламя. Теперь она представила что пламя входит в ее лоб. Она вдохнула, это было очень тяжело и больно, и начала мысленно звать: «Бонни, Бонни, услышь меня.» Никакого ответа.
«Бонни, Мэтт, находились в Старом Лесу, в моем новом автомобиле. Он, возможно, нуждается в помощи. Ищите его. В моем автомобиле. Не волнуйтесь обо мне. Очень поздно для меня. Найдите Мэтта.»
И это - все, что я могу сказать, думала Елена устало. У нее была неопределенная, грустная интуиция, что она не заставила Бонни слышать ее. Ее легкие взрывались. Это было ужасным способом умереть. Она собиралась быть в состоянии выдохнуть еще раз, и затем будет не больше воздуха.