Чтение онлайн

Три постулата

Каковы же постулаты Лема? Быть может, они противоречат современной науке? И все его построения - чистейшая фантазия? А если это не так, если построения автора согласуются с наукой, то какой период истории общества он стремится осветить?

Можно выделить три ключевых постулата.

Во-первых, Лем предполагает, что основные антагонизмы современности уже разрешены: человечество объединилось в масштабах всей планеты; войны и прочие конфликты - блокада на пути цивилизации исключены, а "глобальное единство" создало необычайные условия для дальнейшего прогресса.

Общество, о котором пишет Ст. Лем, уже удовлетворило основные потребности: продовольствия, одежды и жилищ - достаточно. Созданы совершенные средства сообщения, достигнуто справедливое распределение благ, решена биологическая проблема здоровья... Короче говоря, Лем предполагает, что достигнуты предварительные условия, при которых цивилизация может поставить вопрос "что же дальше?" и перед нею откроется свобода в выборе дальнейших путей.

Мы видим в этой отправной точке Лема общество, которое "сможет написать на своем знамени: Каждый по способностям, каждому по потребностям" 3, общество, возникновение которого будет означать "скачок человечества из царства необходимости в царство свободы" 4.

Во-вторых, Лем отвлекается - в общем и целом - от социальных аспектов будущего развития цивилизации.

Правомерна ли эта абстракция? Безусловно, да! И вот почему. Научное исследование общества началось недавно, гораздо позже, чем исследование природы. Между тем общественные отношения - один из наиболее сложных предметов познания. Точные методы, скажем математические, в социологии лишь зарождаются. А ведь необходимость в них осознана уже давно о ней говорил еще К.Маркс. Чему ж удивляться, если социальные отношения в наше время едва поддаются количественному прогнозу, даже на короткий период. Эта трудность непомерно возрастает для отрезков времени, сравнимых по длительности хотя бы с историей человечества. Вот почему Лем решил отвлечься от социальных прогнозов в пользу технологии и науки. Его интересует отношение человека к природе, "космические перспективы" разума, связь естественного и искусственного в развитии цивилизации.

В-третьих, Лем предполагает, что современный тип человека т.е. человек, обладающий логическим мышлением, - сохранится и в будущем. Лем исходит даже из предпосылки, что этот тип человека и творимой им культуры - "максимально рационалистический тип" - будет все более преобладать.

Попросту говоря, автор считает, что наши потомки будут по меньшей мере столь же разумны, как и мы. Мы не станем разъяснять читателю этот постулат, он вполне ясен.

Вместо этого мы разъясним некоторые понятия и принципы, используемые Лемом: "технологию", "цивилизацию" и "бритву Оккама".

Технология

"Сумма технологии", "технология", "технологические аспекты"...
– эти слова часто встречаются на страницах книги. Автор рассуждает о путях, по которым пойдет "развитие технологии", и о влиянии, которое оно окажет на человеческую культуру. Технология - основа построений Лема, но что же следует понимать под самим этим словом?

Озадаченные, мы заглянули в "Словарь иностранных слов" и прочли в нем следующее 5:

"Технология - совокупность знаний о способах и средствах проведения производственных процессов, напр. т. металлов, химическая т., т. строительных работ и т.д., а также самые процессы технологические процессы, при которых происходит качественное изменение обрабатываемого объекта".

Увы, "технологии" польского писателя не становятся в один ряд со способами производства серной кислоты или выделки кирпича. Не годится и понимание "технологии" как синонима "техники" вообще, которое попадается в зарубежной литературе.

Лем понимает "технологию" в философском смысле как "обусловленные состоянием знаний и общественной эффективностью способы достижения целей, поставленных обществом". Это определение - достаточно емкое, оно позволяет охватить и биоконструирование, и автоэволюцию человека, и т.п. Конечно, "способы" могут меняться от цивилизации к цивилизации, от эпохи к эпохе и от одного обитаемого мира - к другому, и поэтому Лем говорит о различных "технологиях".

При всей диффузности лемовской "технологии" все же видно, что ее ядром служат орудия труда, средства производства в рамках общественных отношений. И вполне понятно, что Лем - в согласии с материалистическим пониманием истории - смотрит на технологию как на основу общественных систем и говорит, что источником изменений общественного строя служат изменения средств производства, т.е. технологии.

Цивилизация

Лем много говорит и о "цивилизациях"... В философском словаре Генриха Шмидта 6, к которому мы обратились теперь за справкой, нашли такую дефиницию:

"Цивилизация - следующая за варварством ступень культуры, которая постепенно приучает человека к плановым упорядоченным совместным действиям с себе подобными, что создает важнейшую предпосылку культуры".

Нам вспомнился почему-то circulus vitiosus 7 формальной логики, и этот призрак стал почти материальным, когда Шмидт меланхолически добавил, что "во французском и немецком языках слово "цивилизация" равнозначно слову "культура"". Это понимание, увы, также не годилось.

Лем понимает термин "цивилизация" в широком, "космическом" смысле. Для него это - бытие общества (не обязательно земного) в отличие от бытия биологического вида. Цивилизация возникает вместе с обществом и с появлением первых технологий. На Земле - с палеолитом.

Такое понимание вполне оправдано. Сейчас, когда человек выходит в космос, когда начат поиск космических цивилизаций, такое употребление этого термина, пожалуй, напрашивается само собой. Да и вряд ли можно "обвинить" автора в том, что он ввел это употребление. Он попросту им воспользовался, а до него термин "цивилизация" в том же смысле употребляли другие авторы, например И.С.Шкловский. Само же обсуждение вопроса о космических цивилизациях началось еще во времена святой инквизиции...

Но вернемся к нашей теме. Автор хочет рассмотреть различные аспекты будущей цивилизации: те, которые поддаются описанию уже сегодня. При этом он стремится следовать научной методологии и поэтому отрицает особое положение Земли и ее космического окружения. Отказ от иных гипотез о жизни в Космосе он мотивирует принципом, который в истории науки и философии получил название "бритвы Оккама". Что это за принцип?

Уильям Оккам

В XIV столетии начинается распад схоластической философии. В университетах Парижа, Оксфорда и Кембриджа зарождается новая мысль. И словно возгорающиеся факелы, в других городах Европы возникают университеты: 1303 г.
– Рим, 1306 г.
– Орлеан, 1308 г.
– Коимбра, 1339 г.
– Гренобль, 1347 г.
– Прага, 1349 г.
– Флоренция, 1357 г.
– Сиена, 1364 г.
– Краков, 1379 г.
– Эрфурт, 1385 г.
– Кельн, 1386 г.
– Гейдельберг и т.д.

Перенесемся во вторую четверть XIV столетия. Мы видим, как в Париже и Оксфорде появляется группа блестящих мыслителей. Это течение мысли назовут номинализмом и концептуализмом, оно будет противостоять традиционной схоластике. Его свяжут в первую очередь с именем Уильяма Оккама. Оппозиция этих мыслителей традиционной схоластике приведет к тому, что лишь в XX веке медиэвисты вскроют их оригинальные идеи и начнут издавать уцелевшие фрагменты их сочинений...

Уильям Оккам родился где-то между 1290 и 1300 гг. в деревне Оккам в графстве Сэррей. Он вступил в орден францисканцев, учился в Оксфорде (1312-1318 гг.) у Дунса Скота, а затем в течение двух лет комментировал там одно из наиболее известных сочинений средневековой схоластики теологический сборник, составленный Петром Ломбардом.

Рамки чисто академической карьеры были тесны Оккаму и он вступил в борьбу с папой Бонифацием VIII, а затем и с Иоанном XXII, против которого он выпустил манифест. В 1324 г. этот папа вызвал его в Авиньон, где Оккаму предстояло ответить на выдвинутые против него обвинения. Следствие длилось четыре года. Опасаясь обвинительного приговора, Оккам бежал из Авиньона в Пизу искать убежища при дворе императора Людовика Баварского, который враждовал с папой. Папа отлучил Оккама от церкви (1328 г.), а затем та же участь постигла и его покровителя. В 1330 г., последовав за Людовиком, философ отправился в Мюнхен, где началась их совместная борьба с папой. "Tu me defendas gladio, ego te defendam calamo" 8, - говорил он Людовику.