Чтение онлайн

Бихевиористский подход представляется мне безнадежным и в самых смелых его логических продолжениях, согласно которым проблему "значения" можно будет полностью отбросить, когда мы научимся с величайшей точностью исследовать материальные процессы, лежащие в основе процессов психических. Это был бы путь создания "финального алгоритма", когда состояниям мозга, наблюдаемым извне, точно сопоставляются его внутренние состояния, познаваемые в интроспекции. Имея "словарь" таких соответствий, можно было бы запрограммировать "немыслящую" машину, которая переводила бы на уровне самых лучших переводчиков. Но представляется весьма вероятным, что одним и тем же материальным состояниям мозга не обязательно однозначно сопоставимо определенное внутреннее его состояние: нейральные коды лишь на элементарных уровнях интеграции близки друг другу. Чем выше мы поднимемся по ступеням мозговой иерархии (по уровням информационной интеграции), тем более индивидуальным становится код, и код, в котором один мозг реализует свои состояния, может совсем не походить на код другого мозга: ведь каждый мозг является статистической системой, которая стартует от полуслучайного начального распределения и движется по индивидуальной динамической траектории. Это рассеяние кодов приводит к тому, что материальные динамические конфигурации мозга, сопоставленные, скажем, восприятию красного цвета, по-видимому, одинаковы в мозгу у разных людей, может быть, даже людей и обезьян, тогда как конфигурации, отвечающие "внутреннему восприятию" тоски, столь различны от индивидуума к индивидууму, что бессмысленно говорить о каком-либо "классе материальных конфигураций", которому можно было бы сопоставить как инвариант символ "тоска".

Кибернетика, подобно Прометею, похитившему с Олимпа огонь, хотела вторгнуться сразу в область сложнейших интеллектуальных операций, овладеть всей этой областью, пробиваясь напролом, напрямик, не следуя тому гигантскому пути, на котором нейронные формации все более позднего эволюционного происхождения наслаивались на древнее ложе прамозга, унаследованного людьми еще от панцирных рыб; и кибернетике удалось поначалу автоматизировать определенные логико-арифметические операции. Окапываясь на занятом участке, она начала торопливые вылазки с захваченного плацдарма во всевозможных направлениях, но следующие атаки уже не удались, не увенчались подобным же познавательным и практическим успехом. Первая победа оказалась только тактической, равно как и локальной, причем была совершена тяжкая, хотя психологически и понятная, ошибка. В глубине души многие полагали, что уж если удалось придать "автоматизм" таким "элитарным", таким трудным - с точки зрения школьника или домохозяйки - операциям, как операции логического исчисления, то более трудным все прочее попросту оказаться не может. Не заметили при этом, что одно дело - использовать логику на основе знания силлогизмов, и совсем другое - столкнуться с ней в семантико-синтаксической структуре уже имеющегося языка. Даже мозг пускающего слюни имбецила, который едва способен говорить и почти не понимает, что ему говорят, этот мозг как система, в которой функционируют значения, с информационно-приспособительной точки зрения несравненно более универсален, чем вычислительная машина, работающая со скоростью миллиона операций в секунду.

В этой книге мы говорили о ненужности технического "повторения" человека. Столь радикальный тезис нуждается в оговорке. Требование создать машины, которые ведут себя "понимающе", конечно, не означает, будто мы настаиваем на наделении машин-переводчиков "полнотой внутренней жизни" человека; однако мы просто не знаем, в какой мере можно "недодать личность" машине, которая призвана хорошо переводить.

Мы не знаем, можно ли "понимать", не обладая "личностью" хотя бы в зачатке. Мы считаем, что даже "без понимания" можно успешно действовать в реальном мире - этому учит нас существование операционального языка эволюции, и потому мы рассмотрим далее различные варианты "апсихической техники познания". Не представляется, однако, возможным эффективно использовать операциональный язык до конца в качестве орудия перевода в сфере языков дискурсивных - мыслительных. Либо машины будут действовать "понимающе", либо по-настоящему эффективных машин-переводчиков не будет вовсе. Ибо операциональность полностью сводима к отношению, тогда как мыслительный процесс, также имеющий эту черту, является к тому же чем-то еще. Итак, мы стоим перед длительной осадой. Не надо слушать советов тех, кто уговаривает отступить, - это пораженцы, их и в науке немало, особенно когда осада обещает быть длительной и тяжелой. Найдутся также многочисленные знахари, которые станут осыпать нас заверениями, будто они открыли как раз "лекарство от значения". Им также не следует слишком доверять, - как и в медицине, избыток лекарств против какой-то болезни означает, что ни одно из них не является по-настоящему целебным. Даже если краткого пути и нет, дорога на вершину все же есть, хотя, может быть, нам придется преодолевать ее "с самого низа", с уровня самых элементарных процессов - взять ее не штурмом, а терпеливым методическим натиском.

1

М. Таубе, Вычислительные машины и здравый смысл. Миф о думающих машинах, изд-во "Прогресс", 1964, стр. 65-75. 2

Критическая оценка взглядов М.Таубе дана в предисловии А.И.Берга к русскому изданию книги Таубе. В приложении к работе Таубе помещены статьи А.Л.Сэмюэля, У. Росс Эшби и П.Армера, высказывающих взгляды, отличные от пессимистических оценок Таубе.
– Прим. ред. 3

О. К. Тихомиров, Эвристика человека и машины, "Вопросы философии", 1966, No 4. 4

См, Ф. Розенблатт. Принципы нейродинамики, Перцептроны и теория механизмов мозга, изд-во "Мир", 1965.
– Прим. ред. 5

См. сб. "Автоматы", ИЛ, 1956.
– Прим. ред. 6

В оригинале - непередаваемый намек. Название "teoria ukladu spolecznego" - "теория общественной системы" намекает на название "teoria ukladu slonecznego"- "теория солнечной системы". Вторая часть фразы тем самым как бы говорит, что "теория общественной системы" должна содержать гораздо больше "параметров", чем ее астрономическая "тезка".
– Прим. ред. 7

Уход в бесконечность (лат.). 8

На первый взгляд (лат.). 9

Попавший в пещеру Полифема Одиссей поднес циклопу чашу вина, а на вопрос о своем имени ответил, будто его зовут Никто. Благодарный Полифем пообещал съесть Одиссея последним. Ночью Одиссей и его уцелевшие спутники выжгли захмелевшему циклопу единственное око. На вопросы сбежавшихся на рев Полифема циклопов, пострадавший отвечал, что его губит Никто. Рассерженные циклопы посоветовали Полифему успокоиться, поскольку его никто не обидел. Одиссею удалось спастись.
– Прим. ред. 10

Мы отсылаем читателя к двум книгам: С.К.Клини, Введение в метаматематику (ИЛ, 1957) и А.Френкель и И.Бар-Хиллел. Основания теории множеств (изд-во "Мир", 1966). В первой из них он найдет формулировку и доказательство теоремы Геделя, о которой идет речь, во второй сравнительно простое рассмотрение связанных с ней проблем.

Смысл теоремы Геделя состоит в том, что всякая достаточно "богатая" формальная логико-математическая система, непротиворечивая в некотором достаточно сильном смысле, обязательно содержит формулу, которую в данной системе нельзя ни доказать, ни опровергнуть, но которая - как это можно показать с помощью средств, выходящих за рамки системы, - все же истинна. Короче, не всякое "содержательно" истинное утверждение в данной системе "формально выводимо" в ней. С появлением теоремы Геделя изменился взгляд на сам аксиоматический подход к построению тех или иных теорий, господствовавший со времен Евклида. В этом - общенаучное значение теоремы Геделя.
– Прим. ред. 11

О различии между упомянутыми здесь направлениями в "философии математики" - интуиционизмом, формализмом и конструктивизмом - достаточно полное представление дают упомянутая в предшествующем примечании книга А.Френкеля и И.Бар-Хиллела и монография А.Рейтинга "Интуиционизм" (изд-во Мир", 1965).
– Прим. ред. 12

М. Таубе, Вычислительные машины и здравый смысл. Миф о думающих машинах, изд-во "Прогресс", 1964, стр. 111-112 13

Неизвестное (лат.). 14

G. Rуlе, The Concept of Mind, Barnes and Noble, New York, 1949. 15

Друг мне Платон, но истина друг мне больший (лат.). Слова, приписываемые Аристотелю.
– Прим. ред. 16

Боюсь данайцев, даже приносящих дары (греч.). Стих из "Энеиды" Вергилия.
– Прим. ред. 17

Эпифеномен (греч.) - побочное явление, сопутствующее главному и вызванное им, но не оказывающее на него никакого влияния. Эпифеноменализм - доктрина, утверждающая, что мышление есть эпифеномен мозговых процессов. Этого взгляда, в частности, придерживаются некоторые психоаналитики и бихевиористы.
– Прим. ред.

ПРОЛЕГОМЕНЫ К ВСЕМОГУЩЕСТВУ

Мы уже говорили о том, какие факторы конструктивного характера могут привести к возникновению "метафизики гомеостатов". При этом мы предложили весьма упрощенную классификацию источников "метафизической точки зрения". Могло бы показаться, что столь трудные и столь устойчивые в историческом масштабе проблемы, как вопрос о смысле бытия, об ограниченности существования индивидуума, о возможности трансцендентного познания, мы хотим решить на нескольких страницах, сославшись на некоторые кибернетические аналогии.

Я хотел бы оградить себя от упрека в такой "поверхностности". Ни от чего не отрекаясь, я лишь замечу, что и предыдущие рассуждения и последующие, еще более дерзкие, примитивны как в первое приближение.

Если мы являемся венцом творения, если к жизни нас призвало какое-то сверхъестественное деяние, если поэтому мы, как разумные существа, представляем собой некую кульминацию всего сущего, то в будущем наша власть над материей, по всей вероятности, приумножится, однако наше отношение к вышеупомянутым вопросам, на которые способна ответить только метафизика, не изменится.

Если же, напротив, мы сочтем себя лишь начальным этапом эволюции, который для нас как для вида начался полмиллиона лет назад, и примем к тому же, что эволюция эта может (хотя и не обязательно) продолжаться еще миллионы лет, то наше нынешнее неведение отнюдь не влечет за собой неведения будущего. Я не утверждаю, что мы найдем ответ на все вопросы такого рода; скорее, я думаю, мы перерастем вопросы, на которые нет ответа, - и это не потому, что ответ на какой-то вопрос скрыт от нас, а потому, что этот вопрос неверно поставлен. До тех пор пока у нас есть лишь догадки о том, как мы возникли и что нас сформировало и сделало тем, чем мы являемся, до тех пор пока деяния Природы в мире мертвой и одушевленной материи наполняют нас изумлением и представляют для нас недосягаемые образцы конструктивных решений, которые превышают по совершенству и сложности все, что мы сами способны создать, - до тех пор количество того, что нам неизвестно, будет превышать сумму наших знаний. И только тогда, когда мы сможем состязаться с Природой в творчестве, когда мы научимся так подражать ей, что сможем обнаружить ее ограниченность как Конструктора, только тогда мы перейдем в область свободы, то есть подвластного нашим целям маневра творческой стратегии.