Сумрачный покров. Идеальные
Шрифт:
Он мертв…
Не помню, как добрался до дома, но распахнув дверь я заорал.
– ТАМ ТРУП! В ЛЕСУ! ТАМ ПОКОЙНИК!!!
Мама схватилась за сердце, Кирстен взвизгнула и спряталась за маму. Хладнокровие проявил лишь отец.
– Я вызову скорую и полицию.
Я не мог восстановить дыхание, и лесная картинка стояла перед глазами двадцать пятым кадром. Я помчался в ванную, залез в душ и отчаянно начал стирать, даже сдирать с себя сегодняшний день. Я до боли тер себя мочалкой снова и снова… пока не услышал вой приближающихся сирен.
На улице столпились соседи возле полицейских машин и карет скорой помощи. Детально все описав, я указал им направление, но они настаивали, чтобы я пошел с ними.
– Нет-нет, я туда не пойду.
– Джон, спокойно, я пойду с тобой, – настоял отец, и я утвердительно кивнул.
Мы дошли до места с лужей крови, и я закрыл глаза. Дальше полицейские последовали без нам. По их поведению издалека мы поняли, что они нашли то место.
Мы с отцом вернулись. Перед нашим домом стоял Курт и обнимал маму и Кирстен, закутав их в гигантское клетчатое одеяло.
– Какого черта ты делаешь?! – я до хруста костей и скрипа кожи сжимал кулаки, ибо волна лютой ненависти захлестывала меня с головой, и я захлебывался в этом шторме.
– Я проявил вежливость, согрел ваших женщин и предложил теплый плед. Это просто знак внимания.
В его глазах бегали черти, его наглая вызывающая ухмылка вывела меня из себя.
– Убери свои грязные руки, или я их сломаю!
– Сын! Прекрати! Не забывай свою фамилию! Ты позоришь меня! Спасибо, Курт, ты очень любезен.
Отец никогда так со мной не разговаривал. Он унизил меня прилюдно. Все вокруг смотрели и перешептывались, а Курт победоносно улыбался, но все же сделал два шага назад и отпустил маму и Кирстен.
– Я, пожалуй, пойду…
Полицейские разгоняли зевак. Отец обнял маму, и они пошли в дом. Я же абсолютно разгневанный схватил Кирстен за запястье и потащил за дом.
– Ты делаешь мне БОЛЬНО! – упиралась сестра, а я уже не мог контролировать себя и отдавать отчет своим действиям.
– Заткнись! – выплюнул я ей в лицо, грубо разворачивая и впечатывая в стену хрупкое тело, – Ты что себе позволяешь?! Он же козел! Он хочет просто трахнуть тебя!
– Да с чего ты взял? Ты же его совсем не знаешь!
– Я знаю парней! Они все хотят одного и того же!
– Даже если он этого хочет?! Может я тоже хочу! Это не твое дело! – повысила голос Кирстен, и я озверел.
– НЕ МОЕ ДЕЛО?!
Я влепил ей пощечину со всей дури так, что она упала на снег и громко заплакала. Хорошо, что наши крики заглушала отъезжающая сирена скорой помощи.
– Да что ты творишь, Джей?!
В эту минуту я осознал, что сделал. Я упал рядом с ней на колени и крепко прижал к себе.
– Прости… прости… прости меня… – повторял я вновь и вновь словно сумасшедший, – Я просто так переживаю за тебя, цветочек! Я же люблю тебя!!!
– И я тебя люблю, Джей…
Всхлипывая, пропищала она, утыкаясь лбом в мое плечо. Я набрал в руку снег, прикладывая к ее щеке и поглаживая ее по волосам.
– Умоляю, прости меня… пойдем в дом.
Мы разошлись по комнатам. Я зашел в свою и ударил ладонью и затем кулаком в шкаф… моя идеальная жизнь летела под откос.
Самые ужасные выходные в моей жизни.
Завтра будет уже лучше… завтра мы вернемся к прежнему ритму, и все станет таким как прежде.
Глава 5. Карен
Звенит будильник. Он играет мою любимую песню Френка Синатры «Странники в ночи».
Обожаю старину Френки… его бархатный идеальный тембр всегда заряжает меня бодростью на целый день.
Семья завтракала внизу, а я так не хотел пока с ними сталкиваться после своих выходок, поэтому проскользнул через кухню на задний двор, где стоял мой железный конь, мой великолепный черный мустанг.
В нашей семье страсть к черным авто.
Я завел машину и стал ждать Кирстен, чтобы ехать на занятия. И она не заставила себя долго ждать.
– Джей?
– Кирстен?
Мне было стыдно за вчерашнее. Сделав огромное усилие над собой, я с трудом посмотрел в родные ласковые глаза.
– Ты простила меня?
– Нет! Ты должен будешь искупать свою вину еще очень долго, мистер!
Ее глаза смеялись, и я, наконец, выдохнул.
Она не обижается, но припоминать будет мне еще очень долго вчерашний вечер.
– Ладно, ладно. Едем
Я улыбнулся и вдавил педаль газа до упора. Мотор взревел, и мы быстро помчались по заснеженной дороге, вздымая за собой облако белой дымки.
Мы учились в лучшем университете города, я на факультете информационных технологий, а Кирстен на экономическом, на курс младше.
Первые две пары пролетели незаметно. Несмотря на свое положение и связи отца учился я очень хорошо. Можно сказать, был ботаном, а вот мой друг Шон нет, его держали лишь из-за того, что он был капитаном баскетбольной команды в школе. На обеде мы сидели в практически опустевшей университетской столовой и болтали о тачках. Я засмотрелся на начинающийся снег в высоких окнах высотой в полтора этажа, когда Шон заявил.
– Не, чувак, настоящая тачка – это Феррари!!! Итальяшки соображают в сексе! Это же не машина, а искусство!
– Я думаю, прежде всего, о практичности.
Он взорвался от смеха.
– И именно поэтому у тебя Мустанг?!
Я шутливо толкнул его в плечо. Шон был единственным человеком, с которым я нашел общий язык среди однокурсников. Но в принципе, я больше ни с кем и не пытался…
Мне не нужны друзья. Все люди ищут только выгоду от общения, хотят погреться в лучах моей славы. В какой-нибудь сопливой молодежной мыльной опере я был бы звездой, местной знаменитостью. Но Я не хотел и пресекал все попытки жалких однокурсников подружиться со мной.
То ли дело мой тупой дружок. Да у него мозгов просто не хватит. Хотите надежного друга, дружите с идиотами.
– Ну-ка, Джон, расскажи, как прошли выходные?
Шон развалился на стуле, обнимая свой любимый оранжевый мяч, а меня передернуло…
– Могли бы и лучше…
– Понял, приятель, захочешь, расскажешь.
Я был благодарен за его понятливость и неожиданное от него чувство такта. Друган закинул в себя остатки кофе и задал свой любимый вопрос.
– Ну, а как твоя сестренка? Все еще свободна?