Чтение онлайн

– А теперь поговорим, товарищ Сергеев, – произнес он уже совершенно спокойно. Таким тоном, словно речь шла о чем-то обыденном, а не о человеческой жизни.

* * *

Ремесла наемного убийцы он не выбирал. Это оно, ремесло это проклятое, самолично остановило на нем свой хищный выбор. В тот день, когда Паша-Челнок, как в ту пору его звали, впервые лишил жизни человека. Случайно. Даже не зная имени того, кого прирезал в темноте туннеля, как свинью.

Они столкнулись в одном из питейных заведений Китай-города. И естественно, в не совсем, мягко говоря, трезвом состоянии. Слово за слово. Закончилось тем, что Паша, напоследок обложив обидчика последними словами, отправился домой, на Третьяковскую.

Но не дошел. Тот догнал его в туннеле.

Минуту спустя Паша, склонившись над трупом, очумело переводил взгляд со все увеличивающегося в размерах кровавого пятна на нож в своей руке.

Неизвестно, сколько бы еще он так простоял, если бы чья-то ковшеподобная ладонь не упала на его плечо, чуть не «уронив» парня на пол.

– Так и будешь столбычить, пока местные быки не нагрянут? – вкрадчиво пробасил хозяин могучей руки.

– А? – Паша пришел слегка в себя, но его хватило только на это.

– Говорю, валить надо отсюда, – проинформировал некто. – Ты хоть знаешь, кого замочил?

– Не, – замотал головой убийца.

– Оно и видно. Это Веня Кент. Между прочим, Славяну родственником приходится. А тот, как тебе известно, полстанции под собой держит. Хоть и не родной брат, но, по ходу, тебе все одно хана. Ежели не свалишь, конечно.

– А тебе какой резон меня спасать? – поинтересовался Паша уже по дороге. Хмель почти выветрился из головы, и до парня, наконец-то, в полной мере дошло, что он натворил. Слишком уж правильным Пашка-Челнок никогда не был – постоянно дебоширил, дрался. Да и для станций «бандитского треугольника», как все чаще звали этот участок метрополитена, убийство было делом вполне рядовым . Но до сего дня Павел еще не прерывал жизнь человека собственными руками.

– А ты мне будешь должен, – фраза прозвучала как приговор. Словно знаменитое еще со школьных времен предложение «казнить нельзя помиловать», в котором от запятой зависит чья-то жизнь. Вот только если тогда можно было, правильно поставив маленькую закорючку, решить исход в свою пользу, то в данном случае ту закорючку уже поставил за тебя кто-то другой. Причем не там, где тебе хотелось бы. Совсем не там. Кстати, за что, собственно, должен-то, Пашка тоже не понял. Но вникать в данный момент во что-либо не было ни сил, ни желания.

Прощаясь, незнакомец сообщил, что он сам найдет Пашку, когда тот понадобится.

– Да, и по возможности не отсвечивай на Китае. Затаись, короче, на время. А лучше – смени станцию, – так и не представившись, неизвестный развернулся и тут же исчез за одной из палаток.

Касаемо смены места жительства Пашка гор ячиться не стал, хотя нет-нет, а ему казалось, что в толпе он видит знакомые по Китай-городу лица. Скорее всего, так оно и было – в те времена станции еще не превратились в обособленные анклавы, а уж о вольнице, населявшей Бандитский Треугольник, и вовсе говорить нечего. И все же Пашке постоянно казалось, что эти люди появлялись на Третьяковке неспроста. Что за ним постоянно наблюдают, выбирая удобный случай, и тогда… Что произойдет вслед за этим, даже думать не хотелось. Тем более что до Пашки вскоре дошли слухи о Славяне, который, когда ему донесли о найденном Вене, с бешеными глазами носился по станции и обещал четвертовать любого, кто хоть как-то причастен к случившемуся. А его, Павла, тогда в баре мог запомнить не только неизвестный. Запомнить и проследить. Да, свидетелей нет, да, в полумраке прокуренного помещения, где все, включая бармена, постоянно находятся в полубессознательном состоянии, утверждать что-либо наверняка вряд ли возможно. Но все же береженого, как говорится…

Однако время шло, и Пашка постепенно стал успокаиваться. Немаловажным было и то, что тогда Третьяковку держал под собой ярый противник Славяна, которому проблемы врага были только в радость.

Прошло несколько лет. Пашка-Баламут, как звали его теперь, уже и думать забыл о том происшествии. Тем более что, дослужившись до зама Герыча (такую кличку носил «смотрящий» Третьяковской за пристрастие к данному наркотику), он уже не раз побывал в переделках, по сравнению с которыми та, в Китай-городе, казалась теперь едва ли не детской шалостью. Но прошлое напомнило о себе само.

Незнакомец объявился так же неожиданно, как и в прошлый раз. Пашку окликнули, когда он возвращался после очередной попойки с братвой. Шустрый пацаненок подбежал и деловито сообщил, что вон там, за палаткой, его ожидает какой-то дяденька. И он велел напомнить, в случае неявки, что о происшествии в туннеле в таком-то году могут узнать те, кому не стоит про это зн ать.

– Вижу, что не ждал, – с усмешкой кинул незнакомец, словно бы прочитав мысли парня. – Не боись, не обижу. – Он явно привык повелевать, что то и дело проскальзывало в его манере поведения. Из Пашкиной головы мигом улетучились пары алкоголя и та толика напускной спеси, с которой он привык подходить к простым смертным. – Не запамятовал еще, что должок за тобой?

– А ты разве дашь забыть? – буркнул Баламут.

– Правильно мыслишь, – в тоне незнакомца вкупе с издевкой явно послышалась угроза. – Дело у меня к тебе. Важное. Если согласишься – не обижу. Не только с долгом рассчитаешься, но и денег поднять сможешь. Как говориться, «не убий бесплатно», – сострил он и сам же оскаблился, довольный своей шуткой. – Ну, а ежели нет, – не заметив должной реакции от собеседника, незнакомец снова нахмурился, – то не серчай. Славян-то до сих пор в силе, и он тоже долги помнит, – мужчина, словно бы сокрушаясь, тяжело вздохнул. – Сам по нимаешь…

Да, Паша понял. Еще до того как ему сообщили, в чем именно будет состоять его работа.

– Тут одного упыря убрать надо. Как – твоя забота: трави, стреляй, или, – он оскалился, – как в тот раз, ножом. Главное, чтоб тихо и быстро, – незнакомец говорил об убийстве так, словно речь шла о прогулке по станции. – Вот, – он достал из кармана сложенный в несколько раз клочок бумаги и протянул парню. – Тут имя клиента, внешность и станция, на которой он живет. Сроку тебе – неделя.

В голове Баламута пронеслась шальная мыслишка: не проще ли достать верный ТТ, да и пристрелить скотину прямо здесь? Как говорится, нет человека – нет проблемы.

– Ежели ты вальнуть меня удумал, то зря, – незнакомец просчитывал все предполагаемые события, как заправский гроссмейстер ходы в партии. Вперед, и по нескольку штук сразу. – Ты же не думаешь, что только я в твою «великую тайну» посвящен? Да и сейчас я не один пришел, – кивком головы он указал на мужчину поодаль, который делал вид, что просто без особого повода подпирает стенку. На плече у него висела «ксюха», и Паша понял: на таком расстоянии шансов у него нет. Оставалось хмуро кивнуть и взять бумажку, уповая на заступничество шефа.