Чтение онлайн

Продар поднимался наверх. Ноги скользили на гладкой песчаной земле, идти было трудно. Но он все лез и лез, пыхтя, хватаясь за низкий кустарник и временами останавливаясь, чтоб перевести дух.

Примерно на полпути до вершины он остановился и посмотрел наверх. В трехстах метрах от него сидели лесорубы. На губах у него заиграла улыбка. Улыбка человека, уверенного в своей победе.

Продар поискал глазами наиболее открытое место, прикатил туда валун и сел на него. Здесь должен был пролетать каждый брошенный сверху камень, здесь должно было пройти каждое очищенное от веток дерево. «Здесь я буду сидеть, — сказал он себе. — Пусть валят, ежели у них хватит духу».

Прошло пятнадцать минут, полчаса. Сердце его билось часто-часто. Наверху разговаривали. Продару казалось, что среди других голосов он различает голос сына.

Раздался удар топора. Первый удар. Продара кольнуло в сердце. С трудом превозмог он желание вскочить на ноги и закричать.

В корнях дерева засел камень. Чтоб не задеть его топором, лесоруб отшвырнул его вниз, в ущелье, и по привычке посмотрел, куда он летит. В тот же миг он вскрикнул и застыл, разинув рот от изумления.

Посреди пересохшего русла спиной к горе сидел широкоплечий человек. Камень упал за ним, подскочил и, перелетев через его голову, грохнулся на землю.

Услышав грохот камня за спиной, Продар невольно втянул голову в плечи. Душа его замирала от страха и в то же время смеялась и ликовала.

— Ой-ой-ой! — донеслось до него сверху.

— Что там? — спросили другие голоса.

— Внизу человек сидит. Дурак какой-то, ведь убить могло!

— Точно! Эге-гей! Валяй отсюда, не то убьет!

Продар и бровью не повел, не обернулся. Сердце его зашлось от радости.

Позвали с другой делянки Петера. Он пришел, глянул вниз и обомлел.

— Это мой отец.

— Уведите его отсюда — убьет ведь.

У Петера не хватило отваги подойти к отцу.

— Перестаньте рубить, — сказал он. — Подождите!

Топоры смолкли. Рабочие переглядывались, усевшись на землю, посмеивались над приключением.

Продар слышал, что топоры затихли. Эту тишину его сердце праздновало как победу. Он торжествовал так, будто осуществил свою самую заветную мечту.

Он встал, посмотрел наверх и расхохотался. А потом бросился через кусты к Мертвой скале.

В один из темных ноябрьских вечеров, когда в доме всю ночь не гасили свет, возле дома Продара протяжно закричала сова.

Продариха проснулась и испуганно взглянула на мужа.

— Меня зовет, — сказал он.

— Вздор! Ты еще молодцом!

Милка схватила ребенка на руки.

— Неужто он помрет? — спросила она Петера.

— Спи, милая, спи! — сквозь дрему ответил он.

После Рождества, в хмурые последние дни старого года, у Продара святили покойника. Под скромным белым саваном лежала Продариха. По обеим сторонам горели свечи в деревянных подсвечниках. На подоконнике стояли три снятых со стен образа и переселившееся из темного угла распятие. Два цветка в горшках обрамляли их, придавая витавшему здесь кладбищенскому духу капельку жизни. На саване и в изголовье были разложены вырванные из церковной книги картинки с зубчатыми краями. В большой кофейной миске, свешиваясь через край, стояла маслиновая ветвь.

Петер весь день провел в хлопотах, делая необходимые приготовления к похоронам. Теперь он не знал, за что взяться. Милка возилась в сенях, Кошаниха помогала ей по хозяйству.

В запечке сидел Продар и молча смотрел перед собой. Ни одно движение, ни один вздох приходящих не ускользал от его внимания. Итак, он остался один. Нет больше той, с которой он нес бремя жизни. Как тяжело было ему в ту минуту, когда глаза жены остекленели и уста сомкнулись навеки!

Глуховатый свояк из Ровтов пил водку, закусывал хлебом и временами начинал говорить так громко, что всех брала оторопь. Другие-то говорили шепотом, как будто Продариха спала и ее боялись разбудить.

У печи, скрестив руки на груди и бессмысленно пялясь в пространство, сидели две женщины. Они то и дело склонялись друг к другу и о чем-то перешептывались. Выражение торжественной печали лежало на их лицах.

Вошла еще одна женщина. Она тихо поздоровалась, тихо, на цыпочках, приблизилась к покойнице, окропила ее святой водой и опустилась на колени. Помолившись, осторожно взялась за край савана и откинула его, открыв бледное, умиротворенное лицо усопшей.

— Красивая какая! — воскликнула она, обращаясь к тем, что сидели у печи.

— Словно живая!

— Отчего ее так скоро скрутило? Ведь еще крепкая была.

— Эх, — вздохнула одна из женщин и оглянулась, чтоб кто-нибудь не услышал. — Старые люди быстро сдают. Когда ребенок-то родился, молодуха все в постели нежилась.

— А что же Кошаниха?

— Знаешь же. — Женщина снова оглянулась. — Да и Петер на руках ее носит.

Вошла приехавшая из города Францка. От быстрой ходьбы она вся взмокла, раскраснелась и запыхалась. Траур очень шел к ней — в черном платье она выглядела как настоящая госпожа. Францка протянула отцу руку и заплакала.

— Как это случилось?

— Бог прибрал, — вздохнул Продар, и губы его печально скривились.

Обливаясь слезами, Францка окропила мать и прочла молитву, потом сдвинула саван и долго смотрела в застывшее мертвое лицо. Покрыв покойницу, она села, опустила очи долу и скорбно сложила на коленях свои усталые руки.

Женщины с влажными глазами окружили девушку, не зная, что сказать ей в утешение.

Под потолком серой мглой собирался редкий дым, вся горница пропахла свечным духом. Часы стояли, показывая половину второго ночи — время кончины Продарихи.

Смерть снова объединила семью. Продар, Петер и Францка сбились вокруг покойницы, точно с ее смертью потеряли опору в жизни и сейчас искали ее друг в друге. Все свары были забыты. Разговаривали ласково, смотрели друг на друга приветливо.

На похоронах, прощаясь с женой, Продар, из которого трудно было выжать и слезинку, разрыдался. Вернувшись с кладбища домой, он сказал сыну:

— Петер, дальше так нельзя. Давай жить по-людски! Я буду тебе помогать, чем могу, но и ты поступай разумно.

Растроганный до глубины души, Петер готов был выполнить любое желание отца.

— Оставайся дома, если хочешь, — сказал он сестре. — Будешь работать, еды всем достанет.

Францка понимала, что слова эти сказаны под влиянием минуты, но все же посмотрела на него с благодарностью. Предложение брата она отклонила, пожила еще два дня, простилась с отцом, проводившим ее до шоссе, и вернулась в город.

В стародавних книгах есть притча о супругах, которые так любили друг друга, что умерли в один и тот же час.