Чтение онлайн

Аганбегян так разволновался, что отправился на кухню и налил себе еще 50 граммов коньяка. Опрокинул в себя. Постоял чуток. Вдумчиво закусил хинкали. Через несколько минут приятное тепло распространилось по телу и возбуждение сменилось лёгкой усталостью, как после решения трудной и интересной задачи. Однако для этого надо что-то делать. Что?

Во-первых, найти этого «нострадамуса» и поговорить с ним. Узнать откуда ноги растут, и после этого уже как-то планировать свои действия. Ведь, если процесс не организовать и не возглавить, то стихийно он может привести к самым печальным последствиям. Кстати, западных потенциальных друзей можно будет немножко и попугать перспективами попадания ОМП [51] в руки неуправляемых субъектов. С этого и начнём.

– Катерина! – крикнул громко, чтобы было слышно через музыкальный шум, - подойти, пожалуйста, на два слова.

– Ну, пап, ну, сам подойди, я легла уже, одеваться не охота – раздаётся голос младшей Аганбегян.

– Слушай, Катя, передай, пожалуйста, тому твоему товарищу, что я бы с ним очень, даже очень-очень хотел поговорить. Наш с ним разговор останется только между нами, так ему и передай. Да, и скажи, что это важно. Хорошо?

– Я этого парня не знаю почти, он в параллельном классе учится, но мне не трудно, скажу, тем более, если это так важно.

…

Вань, слушай, - Катя Аганбегян подошла к Ваньке Груздеву, чем вызвала немалое удивление у его одноклассников, - папа мой очень хочет с тобой поговорить.

Ванька, от удивления даже открыл рот. Он был парнем шустрым, но с мажорами старался дела не иметь. Эта носатая армянка его тоже не интересовала, ему нравился совсем другой тип девочек. После пяти секунд паузы, Ваня все-таки рот открыл:

– Ага, хочет меня в кутузку упечь? Ты ему донесла, да? Доносчица, да?

– Да, очень надо! Трындел бы поменьше, никто бы и не узнал. А сейчас сыкотно [52] стало? Струсил что ли? За свои слова ответить боишься? Да не стремайся [53] , папа у меня добрый, никого еще в ментуру не сдавал. К тому же, мне обещал, что просто с тобой поговорит и никому рассказывать не будет. Я вчера у него спросила, что он думает по поводу вероятности развала Союза. Он сначала начал руками махать, ногами топать, потом вроде успокоился, сказал, чтобы я из головы такие идеи выбросила и нигде вслух не произносила. А через полчаса вдруг, как заорёт, мол, подать сюда этого антисоветчика, мол, безумно поговорить с ним хочу.

– Хорошо, хорошо, я бы и не против с живым академиком поболтать, да вот беда, автор - не я. Это мой двоюродный брательник носится с этим бредом. Борькой зовут. Могу тебе его телефон дать, звони и договаривайся, мне как-то неудобно, я обещал никому не рассказывать, а сам трепанул. Думаю, всё-таки, академику Аганбегяну он отказать не сможет.

…

Вечером в воскресенье 27 сентября в нашей квартире внезапно раздался телефонный звонок. Я схватил трубку.

– Здравствуйте, Бориса можно к телефону, - незнакомый мужской голос звучал уверенно и властно.

– Я вас слушаю.

– Это Абел Аганбегян говорит. Боря, мне очень нужно поговорить с тобой на одну тему. Есть ли у тебя возможность приехать в институт экономики на следующей неделе? Мы бы немного побеседовали?

– Абел, извините, не помню вашего отчества…

– Абел Гезевич, можешь так обращаться.

– Абел Гезевич, на неделе я, наверное, никак не смогу, вот в следующее воскресенье буду очень рад познакомиться.

– Тогда давай на… - в трубке слышен шелест бумаги, - вот, на три часа. Буду ждать. Сможешь?

– Без проблем,

– Тогда до встречи, - Аганбегян вешает трубку, уже не дожидаясь моего ответа.

– Родители, - ору я страшно довольный тем, что процесс пошёл даже без особенных усилий с моей стороны, - представляете, мне сейчас звонил сам Аганбегян.

– Это кто? С рынка что ли? – папа то ли правда не знает, кто это, то ли шутит так. – Закажи ящик персиков, говорят в этом году в Армении урожай.

– Да какие, к чертям, персики! Это академик из института экономики.

– И что хочет этот армянский экономист? – мама почему-то к кавказцам, особенно к армянам, относится с подозрением.

– Хочет со мной встретиться. Помнишь, мы на прошлой неделе у Груздевых зацепились языками по поводу устойчивости стран? Ванька растрепал в своей школе, а у него в классе учится дочка этого Аганбегяна. Она папаше проболталась. Ему стало интересно, вот и приглашает меня в следующиё выходной к себе в институт.

– Борь, ты смотри там поосторожней языком то болтай, наболтаешь лет на пять.

– Торжественно клянусь быть бдительным и говорить строго в рамках марксизма-ленинизма. Обязательно подготовлюсь к беседе. Надо будет где-то найти хоть одну статью этого светила.

Скрежещущий, раскачивающийся из стороны в сторону, старенький ЛиАЗ маршрута №8 к трём часам пополудни докатился до остановки «Морской проспект». Автобус устало фыркнул и со скрежетом открыл двери.

Хорошо, что до института экономики от остановки всего минут пять ходу, неудобно заставлять ждать даже и не очень уважаемого человека. Хотя он еще не успел стать ни советником Горби, ни соавтором Явлинского, даже масоном еще не стал. Он пока не подозревает о том, что станет через 10 лет одним из главных теоретиков экономического убийства страны, что его стараниями возникнут гайдары и чубайсы. Сам Аганбегян остался как бы в стороне, политику он, видите ли, не любил. А в текущем году он знает только Мишку-чемодана [54] …

На крыльце здания Президиума СО АН, в котором размещается и институт экономики, возвышается массивная фигура в сером плаще. Ветер рвёт полы плаща, придавая всей картине несколько зловещий антураж.

– Абел Гезевич, здравствуйте – я догадался, что это и есть тот самый академик Аганбегян.

– Здравствуй, здравствуй, племя молодое… и так далее – стискивает мою руку профессор. Пошли быстрее, что-то холодно сегодня здесь стоять. Молодец, что не опоздал, не люблю необязательных.

Мы поднимаемся на второй этаж и проходим в кабинет. Кабинет просторный. Прямо за креслом висит большой портрет Ленина. Стол завален ворохом книг, бумаг, каких-то журналов. Перед большим столом, как обычно в начальственных кабинетах вытянут стол для заседаний, застеленный зеленым сукном.

– Сюда проходи, присаживайся, здесь будем говорить, - Аганбегян, замечает мою растерянность перед бюрократическим столом, и указывает на стоящий в углу журнальный столик. На нем уже стоят стаканы, чайник, вазочка с печеньем. Рядом пара зеленых кресел.