Чтение онлайн

Вернувшись к Тае, я потребовала уступить мне место, и заглянула в гостиную. Народ ужинал. При виде роскошных отбивных с жареной картошкой, салатов и блюда с горой хрустящих французских булок в центре стола, мне стало дурно. Отвалившись от «наблюдательного пункта» я увидела Таю, лихорадочно копающуюся в пакете с нашей провизией, видать ее это зрелище тоже не оставило равнодушной. Наша трапеза была скромна до отвращения: половина довольно черствого батона, жирный, скользкий кусок вареной колбасы и какой-то непонятный салат в пластиковой чашке – такие продаются во всех круглосуточных магазинчиках. По очереди откусывая колбасу, отламывая хлеб, мы молча жевали, запивая эту роскошь «Тархуном», по вкусу, а может и по составу, не отличаемого от шампуня за 12 рублей. Казалось, на чердаке вовсю пахнет отбивными и картошкой, а так же дымом дорогих сигарет… а так же великолепным красным вином, которым эти мерзавцы запивали свою жратву!

– Сволочи, да? – с набитым ртом пробормотала Тая. – Чтоб они всю жизнь этим ужином отрыгивались!

Должно быть, из-за долгой и тесной дружбы, мы с Таей научились читать мысли друг друга.

Быстро стемнело, словно кто-то резко задернул темную портьеру, на чердаке сильно похолодало, и наши с Таей зубы стали выбивать громкий драбадан. В гостиной было пусто и темно, к нам тоже никто не поднимался, усталость и пресыщение впечатлениями брали свое, и мы стали располагаться на ночлег. Несмотря на то, что на нас были теплые свитера, ботинки на меху и джинсы, холод пробирал до костей. Свалив всю солому в одну кучу, мы закопались в нее, и стали трястись от холода в объятиях друг друга. Те, кто врут в книгах о том, как чудесно спать в сене-соломе, видать никогда сами в ней не спали. Какие-то палочки, прутики, невыносимо колючие стебельки, лезут везде и впиваются во все! Промучавшись и проворочавшись в этом кошмаре, мы готовы были спать на голом полу, останавливал только лютый холод, в соломе все-таки было чуть теплее.

Наконец, я отключилась, рухнула в объятия крепкого спасительного сна без сновидений… К сожалению, бессознательное блаженство долго не продлилось, меня разбудила Тая. Она трясла меня за плечи что есть силы и всхлипывала.

– Что случилось? – спросонок я так перепугалась, что немедленно задрожала в ознобе.

– Слышишь? – Таю колотило не меньше моего. Где-то, совсем рядом, раздавались сухие щелчки. Сначала я не поняла, что это такое, а потом дошло – выстрелы. Непонятно где именно стреляли, в доме или во дворе, но это было где-то очень, очень близко… Не сговариваясь, мы с Таей метнулись в угол, ввинтились в солому и замерли. Неожиданно все стихло. Не слышно было ничьих шагов или голосов, тишина была просто гробовой.

– И что теперь? – прошептала Тая.

– Наша дверь на замок закрыта? – вместо ответа спросила я. – Или так?

– Н-н-н…

– Я сейчас.

Сняв ботинки, я выбралась из соломы, и на цыпочках, не чувствуя холода, подкралась к двери. Вслушивалась я в тишину до тех пор, пока не околели ноги, потом все же решилась и ткнула пальцем в дверь. Она бесшумно приоткрылась. Протиснувшись в крошечную щелку, я замерла на верхней ступеньке, отлично помня, какая эта лестница скрипучая. По-прежнему было тихо и темно.

– Ну? – неожиданно раздалось у самого уха. От ужаса я едва не завопила во все горло, слава богу, во время поняла, что это Тая.

– Дура… – в сердцах прошептала я трясущимися губами, – идиотка…

– Прости, не хотела тебя напугать, – в темноте глаза подруги горели лихорадочным огнем, как у нервного оборотня, – я больше не могла там сидеть. Одна. На вот, твои ботинки…

Она сунула мне в руки мои старые зимние раздолбаи со сбитыми каблуками. Прижав их к груди, я стала медленно спускаться, тщательно нащупывая пальцами ног края ступенек. Каждый скрип рассохшегося дерева отдавался противной резью в желудке, дыханье застряло судорожным комом в горле, а в голове, крошечным молоточком стучало только одно: «Господи! Если мы отсюда выберемся, я больше никогда, никогда не буду такой тщеславной и жадной! Господи! Дай нам только выбраться отсюда!»

К тому времени, когда мы спустились вниз, я вся взмокла от страха. По-прежнему было темно и тихо, дверь, ведущая в гостиную, была распахнута, на широком полотне лунного света, посреди комнаты, скорчились два тела. Логично было бы предположить, что это Сережа со своим сопливым другом. Загипнотизированные этим зрелищем, мы приросли к полу и не могли пошевелиться. Внезапно треснуло полено, и в темном каминном нутре полыхнул острый язык пламени. Мы с Таей так вздрогнули, что я случайно прикусила себе язык. Перед глазами вспыхнули яркие круги, а в ушах загрохотала кровь… какие нервы надо иметь, чтобы пережить все это? В кресле, у камина, сидел Аристарх, которого мы сразу и не заметили. Весь светлый полувер на его груди был залит кровью, а глаза смотрели прямо на нас жутковатым, бессмысленным взглядом.

– Пойдем отсюда, – тихонько проскрипела Тая, – где тут выход?

Я во все глаза смотрела на Аристарха и не могла понять, показалось мне или нет, что он шевельнулся?

– Сена!

– Тише ты. Кажется… кажется он еще жив…

В камине снова треснуло полено, и огонь полыхнул ярче, теперь я не сомневалась, Аристарх еще дышал. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то живое.

– Эй… – вдруг произнес он, и Тая, шарахнувшись в сторону, врезалась в дверной косяк, – сюда иди…

Я повиновалась, как мартышка под взглядом питона. Обогнув напольные трупы, я подошла к полутрупу сидячему.

– На камине… полке… – еле-еле шевелил губами Аристарх, глядя сквозь меня, – за хрен дерни… отдай Шу…

И всё. И умер. Я перевела взгляд на каминную полку, там красовалась батарея разнообразных скульптурок и статуэток, наставленных, как попало. Огонь совсем потух, поэтому пришлось возвращаться к столу с остатками пиршества – помимо тарелок там красовался еще и подсвечник. На это мне потребовалось все мое мужество, потому что пришлось переступать через трупы, лежавшие на пути… каждую секунду я ожидала, что кто-нибудь из них схватит меня за ногу… Сделав это, я посмотрела в дверной проем, там полыхали глаза моего приятеля – нервного оборотня.

– Тая, иди сюда. Стоишь, как на памятник!

Подруга молча повиновалась. На столе мы разыскали зажигалку (пачку сигарет я, не раздумывая, сунула себе в карман), зажгли три свечи и вернулись к камину.

– О-о-он чт-то-т-то т-теб-бе с-ска-з-зал? – заикаясь, прошептала подруга, стараясь не смотреть на окровавленного Аристарха с остановившимися глазами.

– Да, – я внимательно рассматривала статуэтки, – ищи, у которой тут хрен есть.

– Чего?

– Половой орган!

– Пойдем отсюда, – всхлипнула Тая, – я с ума сейчас сойду!

– Сейчас… сейчас… – взгляд упал на большое, безобразное изображение какого-то толстого, пузатого мужика, смахивающего на восточного божка, он был больше всех и стоял во втором ряду.

– Подержи, – я сунула Тае подсвечник, – посвети мне. Повыше подними!

В дрожащем пламени рожа статуэтки оказалась на редкость противной: толстые зеленоватые губы растянулись в глумливой улыбке, крошечные глазки спрятались в складках железного жира, а ушные мочки свисли до круглых плеч. Взяв урода за уши, похожие на ручки заварочного чайника, я с трудом его подняла, он оказался очень тяжелым. Однако, я умудрилась вытащить его, не столкнув и не разбив ни одной фигурки. Нижняя часть толстяка выглядела не менее замечательно, чем верхняя – короткие ноги были согнуты в коленях и широко расставлены в стороны, будто он пытался как-то странно присесть, а между… г-м… торчал очень внушительный «инструмент». Я за него дернула. Ничего не произошло. Тогда я дернула несколько раз подряд – тот же результат.

– Сена, по-моему, сейчас не этим надо заниматься, – неуверенно произнесла Тая, – пойдем отсюда, у меня нехорошее предчувствие… те… или тот, кто здесь был, наверняка вернется…

– Да, сейчас, – на всякий случай я тщательно осмотрела остальные фигурки, больше ни у кого не было ничего такого. Обувшись, я двинула на выход вслед на Таей, едва удерживая в руках тяжеленного пузана, в трясущейся руке подруги прыгал и скакал подсвечник.

Входная дверь была распахнута настежь, и резкий ночной ветер моментально затушил свечи. Тая швырнула подсвечник за забор, и мы бросились к калитке, она так же оказалась приоткрытой.