Чтение онлайн

– Где же Иванова? – Генка крутил головой в поисках Пантеры. – Сейчас нас выбирать будут, а она куда-то запропастилась!

– И Жмуркина не видно. – Витька вертелся всем корпусом.

– Конкурентов надо устранять безжалостным образом, – прошептал Генка. – Каждый сам кует свое счастье своими мозолистыми руками…

– Снегурочка! – директор повернулся к Снегурочке. – Спуститесь, пожалуйста, в зал и обойдите каждого гостя нашего карнавала. А вы, уважаемые гости, напишите на маленьких билетиках, которые вы получили, кто вам понравился больше всего.

Генка достал проштампованный билетик и вписал в него «Однорукий Робот». Витька сам вписать свое имя не мог, и выбор вместо него сделал Генка.

– Вот и все, – грустно сказал Витька. – Дамы выбирают кавалеров…

– Слушай внимательно, – говорил Генка. – Мы подойдем к сцене. Когда выберут Короля и Королеву, по традиции на минуту выключат свет, чтобы снять маски. Ты быстро скидываешь костюм, я тоже. После чего ты спрыгиваешь на пол, а я залезаю на сцену. Ясно?

– Ясно.

Снегурочка снова шла по залу со своей шапкой, куда маски кидали свои билетики. Обойдя весь зал, Снегурочка поднялась на сцену и вручила шапку директору. Директор стал считать голоса.

– Вить, давай спорить, что ты победишь, – приставал Генка. – На подарки… Не, на подарки мы уже спорили. Давай на подарки к следующему году.

Витька молчал. Ему было как-то безразлично, победит он или нет. Он отыскал Пантеру. Она стояла в компании Нептуна. Из-за плеча Нептуна выглядывал давешний Звездочет, тот, что назвал Витьку придурком.

– Королевой бала становится… – директор выдержал надлежащую паузу. – Королевой бала становится… Пантера!

– Ура! – завопил Генка и попытался поднять Витьку.

Пантера легко запрыгнула на сцену. Директор поцеловал ей руку и вручил белую розу. Пантера послала воздушный поцелуй в зал.

– Королем Бала становится…

Генка сжал Витькину руку.

– Становится… Однорукий Робот!

– Р-р-р! – зарычал Генка и подпрыгнул.

– Чего? – не расслышал Витька.

– Мы сделали это! – крикнул Генка и подтолкнул Витьку к сцене. – Иди! Иди, однорукий болван!

Витька растерянно огляделся по сторонам, затем медленно поднялся на сцену. Директор схватил его за руку и поставил рядом с собой. Получилась забавная композиция – в середине директор, по правую директорскую руку Витька, по левую директорскую руку Пантера.

– А теперь в соответствии с обычаем нашего Новогоднего карнавала погаснет свет, – объявил директор. – Страна должна знать своих героев! Дмитрий Донатович, прошу вас.

Физрук с перемотанной бинтом головой подошел к рубильнику.

Генка кивнул Витьке. Витька кивнуть не мог и подал знак рукой.

– На счет «три» свет погаснет, – сказал директор. – Диджей, включи что-нибудь подходящее. Раз! Два! Три!

Свет погас. В темноте зазвучала «Лунная соната». И грохот. И шорох скидываемых костюмов.

Витька быстро лег на пол, выполз из костюма, стянул с ног пожарные штаны и пожарные бахилы. Сел на пол, свесил ноги со сцены.

– Ну? – спросил он шепотом.

– Сейчас, – ответил Генка. – Ремень заело… Все, готово.

Витька спрыгнул со сцены и встал рядом со сброшенным костюмом Маньяка. Поднял с пола хоккейную маску. Генка запрыгнул на сцену, натянул серебристые бахилы и штаны.

– Елочка, зажгись второй раз! – весело крикнул директор. – Да будет свет!

Свет зажегся. «Лунная соната» сменилась бодрой дискотечной мелодией. На сцене снова стоял Дед Мороз, на сцене стояла Снегурочка. Рядом с ними сиял Генка. А рядом с Генкой стояла Костырева.

Костырева выглядела счастливой. И вертела на пальце плюшевую маску Пантеры.

– Гы, – только и смог сказать Витька.

Зал заулюлюкал.

Костырева улыбалась. Не было заметно ни веснушек, ни очень уж тонких губ, да и вообще, совершенно неожиданно для себя Витька увидел, что Костырева очень красивая девчонка. Совсем не такая, как раньше.

И купающийся в лучах славы Генка увидел, как изменилось Витькино лицо, и только теперь удосужился посмотреть, кто стоит с ним рядом.

К чести Генки ему удалось никак не выказать Костыревой свое потрясение. Он совершенно по-джентльменски поклонился ей и протянул руку. Наташка сделала легкий книксен и улыбнулась.

Директор увидел Генку, насупился и прищурил глаз.

– Это ты? – спросил он мимо микрофона. – Я же тебе запретил здесь появляться… Хотя ты это хорошо придумал, хорошо. Победителей не судят, да?

Генка с достоинством кивнул.

– Ну, ладно, – улыбнулся директор. – Пусть. Только пятерки от меня не жди. Исключительно торт и прощение.

Генка согласно кивнул.

– Друзья! – крикнул в микрофон директор. – Хочу объявить имена Короля и Королевы Новогоднего бала! Ими стали Наташа Костырева и всем вам хорошо известный Геннадий. Они получают вот этот изумительный сладкий приз!

Директор показал на тележку с огромным тортом.

– А теперь – Королевский вальс! – и директор дал знак диджею.

Диджей переключил диск. Зал наполнился звуками «Школьного вальса».

Генка соскочил со сцены, подхватил Костыреву, и они закружились в танце.

Витька вышел из зала.

В коридоре почти никого не было, только на дальнем подоконнике сидел Звездочет. Он грыз семечки, а кожуру складывал в карман своего костюма.

– Эй, Вить, семечек хочешь?

Витька вздрогнул. Голос был подозрительно знаком.

– Семечек, спрашиваю, хочешь? – повторил Звездочет.

Витька подошел ближе, протянул руку и стащил со Звездочета колпак вместе с маской.

Из-под звездного колпака появилась недовольная физиономия Жмуркина.

– Это ты? – не поверил глазам Витька. – Жмуркин, это ты?

– Нет, это принц Уэльский! – злобно ответил Жмуркин. – Конечно, я, не видишь, что ли?

Жмуркин с отвращением свернул колпак и спрятал его в карман сиреневой хламиды, изрисованной знаками Зодиака.

– Чубуков – редкостная свинья, – сказал Жмуркин и быстро огляделся. – Я ему морду набью… когда-нибудь… Всучил мне эту дрянь, а моего Супербоя забрал себе! Я ему говорю, как тебе, Чубуков, не стыдно…

– Кто?!! – Витька почувствовал, как холодеет спина.

– Чубуков, – повторил Жмуркин. – Да ты его знаешь. У него первый взрослый по боксу. Он подстерег меня на входе, поймал и затащил под лестницу. Стоит, значит, пуговицу железную на моем костюме пальцами сгибает и разгибает и говорит, не уступишь ли ты мне, милый друг Жмуркин, свой костюм? И пуговицу то согнет, то разогнет, то согнет, то разогнет! Ну, я и говорю, а не валил-ка бы ты…

Жмуркин щелкнул языком.

– Ну, я и говорю, бери, конечно, мой костюм, он мне все равно велик. Вот он мне и всучил это барахло! В карманах семечки эти дурацкие…